Глава 15

Рио, 17 лет

— С каких это пор парням разрешено посещать вечеринки по случаю дня рождения моей младшей сестры? — Спрашивает Люк, не сводя глаз с его гостиной, пока мы стоим у входа на кухню.

— Ей шестнадцать. Конечно, у нее здесь будут парни. Мы здесь.

— Мы не в счет. Я ее брат, и ты вполне можешь им быть.

Это заставляет меня заметно поморщиться. Я скажу тебе одну вещь. Мы с Хэлли не можем быть дальше от этого, хотя ни одна из наших семей не знает наверняка, что происходит. Конечно, моя мама знает о моих чувствах к ней, но она не знает остального.

Они понятия не имеют, как часто мы встречаемся на крыше, где она лежит у меня на груди, а я играю с ее волосами, пока мы просто разговариваем. Или как я сплю в ее комнате большинство ночей — на полу, но все же. Они понятия не имеют, что мои слова о том, что она мне нравится, не совсем отражают то, что я на самом деле чувствую к этой девушке.

— Я не знаю, почему ты так странно относишься к этому, — говорю я Люку. — На данный момент наши группы друзей полностью переплетены. Большинство из этих людей тоже твои друзья.

Он качает головой. — Это моя младшая сестра.

— Чувак, полтора года назад тебе было шестнадцать.

— Ты этого не понимаешь, но тебе повезло, что тебе не приходится выяснять, действительно ли твои друзья твои друзья или они болтаются поблизости, потому что хотят быть с твоей сестрой. — Это заявление повисает в воздухе, прежде чем где-то в конце коридора раздается громкий треск. — Что за черт? — стонет он. — Все трезвые. Почему они все ломают?

Он устремляется в том направлении, оставляя меня стоять там и чувствовать себя дерьмово.

Я хочу сказать ему.

Я пыталась сказать ему. Я столько раз начинал этот разговор за последний год, но потом я струсил, когда он сделал какое-то замечание о том, что я его лучший друг и знаю, что я никогда не предам его, встречаясь с Хэлли. Я думаю, наши родители были бы не против, но Люк… Я не вижу дня, когда Люк был бы спокоен, зная, что у меня есть чувства к его сестре.

Хэлли, казалось, не слишком настаивала на этом, но время от времени отпускала несколько замечаний о том, что хотела бы держать меня за руку в школе или положить голову мне на плечо во время обеда. То, чем мы занимаемся только в уединении в моем грузовике, когда я отвожу ее домой после своих игр, или когда мы одни на крыше.

Но, честно говоря, не похоже, что мы зашли намного дальше этого. Часть меня хочет подождать, попытаться обуздать свои чувства. Люк уедет в колледж чуть больше чем через год, и, возможно, к тому времени его это будет волновать гораздо меньше. Но это означает, что я тоже уеду, и не проходило ни дня, чтобы я хотя бы не думал о том, чтобы поцеловать ее.

Наверное, я двигаюсь медленно. И хотя я на год старше нее, я в равной степени неопытен. Иногда я задаюсь вопросом, сможет ли она смириться с этим. Из-за меня. Она же не может говорить людям, что она моя девушка. Черт возьми, я даже не знаю, моя ли она. Неужели ей надоест ждать, когда я сделаю первый шаг, и она решит, что предпочла бы быть в открытую с кем-то другим?

Черт, в последнее время я был так погружен в свои мысли, но вечеринка по случаю ее шестнадцатилетия — не то место, где я должен разбираться во всем этом.

Сегодня вечером она выглядит такой милой в своем вязаном свитере и короткой юбке. Десять ногтей, выкрашенных в разные цвета. Длинные волосы, блестящие карие глаза и улыбка, которая озаряет меня всякий раз, когда я ее вижу.

Хэлли обнимает свою подругу и благодарит за подарок, когда замечает, что я смотрю на нее с другого конца комнаты.

Она незаметно подмигивает мне и, хотя я знаю, что это все, что я получу от нее сегодня, я с радостью принимаю это.

Хотя мы всегда встречаемся на крыше в ее день рождения, в этом году все будет по-другому. Она будет так занята тем, что весь вечер будет в центре внимания в свои сладкие шестнадцать, что нам придется встретиться в другой раз.

Гостиная битком набита нашими друзьями, это ребята из ее второго класса и из моего младшего. Это облегчает общение с ней в школе, потому что у нас большая группа друзей, и мы всегда вместе.

Люк возвращается, держа в руках разбитую лампу. — По крайней мере, это было из моей комнаты, — говорит он, выбрасывая ее в мусорное ведро и присоединяясь ко мне, чтобы посмотреть, как Хэлли открывает свои подарки. Она получает кучу художественных принадлежностей и немного косметики. Несколько компакт-дисков, от которых, я знаю, она в восторге, потому что их становится все труднее найти.

Она почти закончила открывать все свои подарки, когда открывается входная дверь и входит группа парней из выпускного класса.

Я сразу узнаю их. В основном это футболисты, один из них из баскетбольной команды, и почти все они несут с собой ящик-другой пива, когда присоединяются к вечеринке.

Последним в дверь входит, наверное, самый популярный парень в нашей школе — Грант Ньюкасл. Он капитан футбольной команды, президент выпускного класса, и я его чертовски ненавижу.

Они с Хэлли оба состоят в школьном совете, и с тех пор, как они вместе запланировали зимние танцы, он не сводит с нее глаз.

— Какого черта он здесь делает? — Резко спрашиваю я Люка.

Он смотрит на меня с подозрением. — А что случилось с "почему ты ведешь себя странно" и "мы все друзья"?

— Мы с этим парнем не друзья.

Хотя, я действительно думаю, что Люк мог бы отказаться от почки, если бы мог.

— Вчера он пригласил Хэлли на выпускной, и ей стало неловко из-за того, что она отказалась, поэтому, я думаю, она пригласила его на свой день рождения.

Клянусь, мои глаза чуть не вылезают из орбит. — Простите, что?

— Не понимаю, почему ты кричишь на меня и что тебя смущает.

Я полностью поворачиваюсь к нему лицом, но его внимание все еще приковано к новоприбывшим. — Он пригласил твою сестру на выпускной?

— Да.

— И она сказала "нет"?

— Ага.

— Потому что ты сказал ей "нет" или потому что она не хотела идти с ним?

Люк небрежно пожимает плечами, и как он может так небрежно относиться к этому, я понятия не имею. — Вероятно, потому что она предположила, что я не соглашусь на это, и сказала "нет", прежде чем я смог. Я не знаю наверняка.

— Но… ты хочешь сказать, что тебя бы это устроило?

— Да, наверное, так.

Что за хрень на самом деле?

— Я имею в виду, это Грант Ньюкасл, — продолжает он. — Кто бы не захотел пойти на выпускной бал с этим парнем? Черт возьми, даже я бы сказал "да", если бы он меня попросил. Я сказал ей, что она должна сказать ему, что передумала, но она не захотела.

Грант осматривает комнату и, когда замечает мою девушку, мгновенно направляется в ее сторону с самоуверенной улыбкой на губах. Он хлопает ее по плечу, и когда привлекает ее внимание, она улыбается своей великолепной улыбкой, но я не могу сказать, типичная ли это улыбка Хэлли, потому что она добра ко всем, или эта улыбка предназначена специально для него.

Затем он заключает ее в объятия и удерживает намного дольше, чем нужно.

Я чувствую, что меня сейчас вырвет. Грант, блядь, Ньюкасл. Как, черт возьми, я могу соревноваться с ним? И почему она не пошла за ним? Парень собирается в Бостонский колледж на полную катушку в следующем году, чтобы играть в футбол. У него отличный средний балл. Ей не придется прятать его от своего брата, и он живет недалеко от города. Чертовски здорово.

— Где покрепче? — спрашивает один из старшеклассников, тот самый, что держит в руках два ящика пива.

Никто не отвечает, потому что ответа нет.

— Харт, — зовет Грант Люка.

Прислонившись к стене рядом со мной, Люк выпрямляется, как щенок, на которого наконец-то обратили внимание.

— У твоих родителей есть бар со спиртным?

— О, мы не будем пить, — говорит ему Хэлли.

Улыбка Гранта становится озорной. — Повеселись немного, Хэлли. В конце концов, это твой день рождения. Мне нужно отвести тебя на одну из наших вечеринок для выпускников в ближайшее время. Это немного больше… живее, чем это.

В толпе раздается коллективный смех, и люди ловят каждое слово, слетающее с уст этого парня, как будто он гребаный бог. Но это не так. Он просто придурок, которому генетически даровано благословение.

Хэлли в конце концов присоединяется и тоже смеется, но это фальшиво и натянуто, и ее улыбка застывает на губах. Она смущена.

— Мы не пьем, Грант, — уверенно говорю я. — Мы хорошо проводим время и без этого.

— Или мы могли бы, — подхватывает Люк рядом со мной. — Я знаю, где мои родители хранят это.

— Черт возьми, да, Харт! — Грант ликует, и по какой-то причине его энтузиазм разносится по всему залу, и внезапно все полностью готовы начать пить.

Я бегу за Люком, чтобы остановить его. — Что ты делаешь?

— Куплю немного алкоголя. Это не так уж и важно, Рио. Группа Гранта крутая, и они хотят повеселиться с нами. Что в этом такого особенного?

— Важно то, что тебя активно набирают, а я только что подписал свое письмо о намерениях играть за "Мичиган". Если нас поймают на употреблении алкоголя несовершеннолетними, наши стипендии пропадут.

Люк закатывает глаза, доставая две бутылки прозрачного ликера из задней части шкафа. — Нас не поймают. Нам просто нужно вести себя тихо, потому что наши родители находятся совсем рядом, в твоем доме.

Когда я следую за ним обратно в столовую, на столе расставляют кружки Solo и наливают в них пиво.

— Хэлли, ты в моей команде, — говорит Грант.

— О, нет. Все в порядке. Я не собираюсь пить.

— Я выпью твою долю, — предлагает Люк.

— Отлично. Спасибо, Харт. Грант кладет руку на плечи Хэлли. — Тогда договорились. Ты в моей команде, именинница.

На мгновение ее взгляд устремляется на меня, но это происходит так быстро, что я не могу понять, хочет ли она играть и извиняется передо мной, или хочет уйти. И довольно скоро вся компания перебирается в столовую, чтобы посмотреть на предстоящую игру с выпивкой.

Кто-то включает динамик, и музыка начинает греметь, когда начинается игра. Хэлли и Грант почти не пьют, потому что, как это ни досадно, из них получается хорошая команда. Но какой бы алкоголь ни пила его сестра, Люк делает это за нее.

Они продолжают играть раунд за раундом, потому что не могут проиграть. Люк остается близок к Хэлли, но это в основном потому, что Грант близок к ней, а мой приятель явно одержим этим парнем.

Что только заставляет меня чувствовать себя дерьмово. Люк был бы не против, если бы Хэлли встречалась с ним, а я здесь слишком напуган, чтобы рассказать ему о своих чувствах, опасаясь, что из-за этого он положит конец нашей дружбе.

Но она искренне хорошо проводит время, смеется и танцует под музыку со всеми своими друзьями, а самый популярный парень в школе уделяет ей все свое внимание.

Я рад, что ей весело. Я рад. Я просто хотел бы, чтобы этим парнем рядом с ней был я.

Музыка гремит в моих наушниках, когда я лежу в своей постели с закрытыми глазами, изо всех сил пытаясь уснуть. Наушники в любом случае неудобны, но мне нужно было заглушить смех Хэлли и моих родителей, доносившийся из моей комнаты снизу, и музыку, доносившуюся из ее дома.

Я активно сосредотачиваюсь на отключении своего мозга, потому что это единственный способ успешно заснуть. Это, или я так усердно нагружаю свое тело на тренировках или в спортзале, что слишком устаю, чтобы бодрствовать. Или, как вариант, я заваливаюсь спать в комнату Хэлли.

Поскольку последние два варианта на сегодня исключены, я концентрируюсь на первом. Но это кажется безнадежным, зная, что она по соседству с кем-то другим.

С моего айпода, стоящего на прикроватной тумбочке, начинает играть знакомая песня, и я надеюсь, этого достаточно, чтобы я уснул, но затем ритм прерывается незнакомым тук-тук-тук. Это странно и сбивается с темпа, и это происходит снова, на этот раз в другой части припева.

Постукивай, постукивай, постукивай.

Постукивай, постукивай, постукивай.

Только тогда я понимаю, что это совсем не моя музыка.

Открыв глаза, я вижу Хэлли по другую сторону окна моей спальни, она стучит в стекло.

Что за черт?

Я поспешно сбрасываю наушники и одеяла, подбегаю к окну и распахиваю его.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Ее нижняя губа дрожит от холода, а нос покраснел. — Ты не идешь? — спросила я.

Я полностью открываю окно, протягиваю руки и обхватываю ее за талию, чтобы затащить в свою комнату. Она совершенно замерзла. На мне нет рубашки, только спортивные штаны, поэтому я чувствую, какая холодная ее кожа на моей.

— Как долго ты там находишься, Хэл? — спрашиваю я. Ставя ее на ноги, я хватаю одеяло со своей кровати, чтобы укутать ее.

— Может быть, минут двадцать. Ее карие глаза такие чертовски грустные. — Ты забыл?

— Конечно, нет. Я убираю волосы с ее лица. — Я никогда не забуду, но ты была занята. Разве ты не должна быть на вечеринке по случаю своего дня рождения?

— Я ушла, потому что ты ушел, и я хотела тебя увидеть. Я думал, ты отправился на крышу. Это моя любимая часть сегодняшнего дня.

Боже, я отстой.

Я ушел, потому что был слишком занят, чтобы отпраздновать ее день рождения, а вместо этого устроил себе вечеринку жалости.

Подхватив ее на руки, все еще завернутую в одеяло, я несу ее к своей кровати и сажаю к себе на колени, а сам сажусь на матрас.

— Это и моя любимая часть тоже, Хэлли. Прости. Я не думал, что ты планируешь встретиться со мной там сегодня вечером, когда твоя вечеринка все еще продолжается.

— Но мы всегда встречаемся. Это что-то вроде наших невысказанных отношений.

Я прижимаюсь лбом к ее плечу. — Мы могли бы пойти туда прямо сейчас, если хочешь.

Она качает головой, вытаскивая руки из-под одеяла, чтобы коснуться моего голого живота. Ее пальцы на ощупь похожи на сосульки, но ее тело начинает расслабляться, и дрожь начинает утихать, когда тепло моего тела начинает согревать ее.

Она смотрит на меня снизу вверх, держась ближе. Ее губы совсем рядом. Ее взгляд опускается на мои губы, но из-за того, что я такой гребаный трус, я все еще не наклоняюсь и не целую ее.

Хэлли вздыхает, но пытается скрыть это, говоря — У меня есть кое-что для тебя. — Она хватает футляр для компакт — дисков, который лежит у нее на коленях.

— Шестнадцатый год.

— Я действительно люблю получать подарки на твой день рождения.

Она смеется про себя, когда передает его мне.

Еще один в мою коллекцию. На прозрачном пластиковом корпусе я провожу большим пальцем по букве "Х", сердечку и цифре шестнадцать. Затем указательным пальцем прикрываю хвостик, который она всегда добавляет к своим нарисованным от руки сердечкам.

Ее голова падает мне на плечо, когда я обнимаю ее.

— Мы будем слушать это вместе? Тихо спрашиваю я.

— Конечно.

— Хорошо. Я нежно целую ее в лоб. — С днем рождения, Хэл.

Мы сидим так некоторое время, она разминается, а я держу ее на коленях. Она играет со старым браслетом дружбы на моем запястье, пока я набираюсь смелости сказать — Я не знал, что Грант пригласил тебя пойти на выпускной.

— Это произошло только вчера, и рассказывать тебе было особо нечего. Очевидно, я сказала — нет.

— Ты не хотела идти?

Она разражается смехом. — Рио, я твоя девушка. Зачем мне идти на выпускной с кем-то другим?

Подожди… что?

Когда я ничего не говорю, она поднимает голову и смотрит на меня.

— О. Боже мой, — выдыхает она, спрыгивая с моих колен, позволяя одеялу упасть на пол. — О. Боже мой! Разве нет? Я думала, это была еще одна из тех невысказанных вещей.

Обе ее руки взлетают ко рту, чтобы прикрыть его, но я так ясно вижу панику в ее глазах.

— Хэлли, — успокаиваю я, обхватывая ее предплечья, чтобы убрать руки. — Я не был уверен, хочешь ли ты этого, но да. ДА. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Ты не представляешь, как сильно я хочу, чтобы ты была моей девушкой.

Она закрывает глаза. — Зачем я это сделала? Я должна была позволить тебе спросить меня, а не предполагать, что это то, кем мы были.

Я сажусь на кровать и притягиваю ее к себе, чтобы она встала между моих раздвинутых ног. — Ну, мы оба знаем, что я двигаюсь медленно, и иногда мне нужен небольшой толчок, так что это хорошо.

Она хихикает, немного побежденная, пока ее руки играют с волосами у меня на висках. — Ты совершенен таким, какой ты есть. Я не возражаю двигаться с тобой медленно.

Я хочу поцеловать ее. Боже, как же я хочу поцеловать ее. Я никогда ничего так не хотел, но что, если у меня плохо получается? Что, если я облажаюсь и выбью ей зубы или что-то в этом роде? Что, если я испорчу ее первый поцелуй? Она никогда не сможет все исправить.

Пока я шатаюсь, нервничаю и полностью погружен в свои мысли, Хэлли наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим.

Ну, вроде того. Она вроде как промахивается и едва касается уголком моего рта, но этого достаточно, чтобы сказать мне, что она тоже этого хочет.

Снова выпрямляясь, она тяжело сглатывает. — Просто на случай, если и с этим тебя нужно немного подтолкнуть. Эта история о том, как тебе было шестнадцать и тебя ни разу не целовали, кажется немного банальной…

Мое сердце бешено колотится. Моя кожа горит. Но также я испытываю невероятное облегчение.

К черту все. Я справлюсь.

— Включи песню, — говорю я ей, кивая на прикроватную тумбочку, где стоят бумбокс и айпод. Я жду, когда она это сделает, провожу ладонями по тыльной стороне ее бедер, удерживая ее стоящей между моих ног.

Если я не слушаю ежегодные плейлисты Хэлли, я обычно использую свой iPod и наушники для прослушивания музыки. Но Хэлли до этого не дотягивается. Вместо этого она быстро перелистывает мой старый футляр для компакт-дисков, прежде чем выбрать один и перейти к нужному треку.

— Зачем мне нужно выбирать песню? — спрашивает она.

Это начинает звучать из динамиков бумбокса, и я не могу удержаться от смеха над отсутствием утонченности в ее выборе песни.

— Потому что я собираюсь поцеловать тебя, и когда мы будем слушать плейлист следующего года, я хочу, чтобы эта песня была там, чтобы мы могли перематывать ее назад столько раз, сколько захотим, и вспоминать это.

Ее улыбка расцветает, и она обвивает руками мою шею. — Я надеялась, что ты это скажешь.

Я запускаю руку в ее длинные волосы, притягиваю ее к себе и прижимаюсь своими улыбающимися губами к ее губам.

Это неаккуратно и несвоевременно, и да, я думаю, что в какой-то момент я попал ей по зубам, но в то же время это чертовски идеально. И в конце концов, немного попрактиковавшись, мы разберемся в этом вместе.