Глава 16

Рио

— По состоянию на эту неделю вы с Эваном Зандерсом официально являетесь самым продолжительным защитным дуэтом за всю историю НХЛ, — говорит репортер на нашей послематчевой пресс-конференции. — Как вы думаете, что способствовало вашему успешному партнерству?

Я наклоняюсь вперед, приближая рот к микрофону, провожу рукой по мокрым волосам, только что из душа. — Эээ… мы друзья, — просто говорю я.

В СМИ раздается небольшой смешок, но этого явно недостаточно для ответа, потому что никто не спешит задать следующий вопрос.

Я не совсем привык к тому, что меня вызывают давать интервью. Я не ношу капитанскую нашивку, и как защитник, я не лучший бомбардир в команде. Мой вклад редко отмечают в статистических отчетах. Это игры в защите, сильные удары и опыт, так что меня вряд ли приглашают в послематчевые СМИ.

Но, конечно, в единственную игру, когда мы дома, в единственную ночь, когда мы дома, за почти трехнедельный период выездных игр меня вызывают на собеседование.

Мои короткие ответы не помогают мне быстрее выбраться отсюда, поэтому я пробую снова. — Я думаю, причина, по которой мы так успешны на льду, заключается в том, что мы построили нашу химию вне льда. Он один из моих лучших друзей за пределами катка. Мы разговариваем почти каждый день. Добавьте это к многим, многим годам совместного использования "голубой линии", и становится почти автоматическим знать, что другой собирается делать в той или иной игре.

Репортеры поднимают еще больше рук, но, к счастью, вмешивается наш медиаменеджер. — Спасибо всем. Это все, что у Рио есть на сегодняшний вечер.

Я встаю со своего места, хватаю со стола стакан с водой и выношу его из медиа-комнаты так быстро, как только могу. Не поймите меня неправильно, обычно я не возражаю, когда ко мне звонят репортеры и хотят узнать мое мнение об игре, но сегодня единственная ночь, когда я дома.

Сегодня единственная ночь, когда у меня есть надежда увидеть Хэлли.

Прошло пять дней с момента нашего почти поцелуя, а я так и не смог выбросить ее из головы. На самом деле я не мог выбросить ее из головы уже лет пятнадцать, но последние несколько недель это было всепоглощающим. Ее жизнь в Чикаго подобна сильному наркотику, я мысленно знаю, что мне следует держаться подальше, но нуждаюсь в том, чтобы увидеть ее. Чем больше времени я провожу с ней, тем больше времени мне нужно.

Вернувшись в раздевалку, я нахожу ее совершенно пустой. Проведя в городе всего одну ночь, ребята быстро вернулись домой к своим друзьям или семьям, пока я заканчивал интервью после игры.

Обычно, когда мы играем в Чикаго, я ухожу с арены в удобной одежде, зная, что направляюсь прямиком домой. Однако сегодня вечером я снова переодеваюсь в предигровой костюм, беру бумажник и ключи из раздевалки и практически бегу к своему грузовику.

Бар находится всего в нескольких кварталах отсюда, и когда я добираюсь туда, то с удивлением обнаруживаю свободное место на стоянке. Дерьмового "Ниссана Альтима" Хэлли здесь нет, но это не обязательно означает, что она не работает.

Мы переписывались то тут, то там с тех пор, как я уехал в понедельник. Если она и дозванивалась до меня, то по вопросам, связанным с домом. Если я и связался с ней первым, то только потому, что мне было интересно, как проходит ее день или что она делает.

Во вторник, когда я был в Тампе, в Чикаго выпал первый снег, и она небрежно упомянула, что едет в город на работу на случай, если ее машина снова сломается. Она могла бы сделать то же самое сегодня вечером, а если нет, и она дома, вместо нее поеду я.

Потому что я хочу ее увидеть.

Как бы мне не следовало, как бы сильно я ни хотел списать ее со счетов и цепляться за старые обиды, правда в том, что я просто хочу ее увидеть. Теперь, когда я признался нам обоим, как сильно скучал по ней, нет смысла притворяться, что это не так.

В четверг в баре многолюдно, но и близко не так, как в прошлый раз, когда я был здесь. Здесь полно футболок "Рэпторс", а болельщики после игры заходят выпить. По дороге в бар меня останавливают чаще, чем мне бы хотелось, поэтому я даю пару автографов, улыбаюсь, чтобы сфотографироваться, и все это время пытаюсь сквозь толпу разглядеть, кто сегодня работает.

Я еще не заметил ее, поэтому пробираюсь сквозь тела и столики с высокими крышками, наконец добираясь до пустого табурета, спрятанного под дальним углом барной стойки.

Кен принимает заказы, а другая девушка работает на разливе. Правда, Хэлли нет.

Я встаю со своего места, чтобы пойти поискать ее дома, когда боковая дверь распахивается. Входит Хэлли, в руках у нее множество бутылок с разными напитками из того, что, должно быть, служит складом.

Моя грудь раздражающе сжимается, что случалось только в подростковом возрасте, и нервы мгновенно напрягаются. Однако это возбужденные нервы, а не те, кто испытывает дискомфорт или страх.

Ни для кого не секрет, что мои попытки познакомиться с кем-нибудь другим в надежде убедить себя, что Хэлли не мой человек, были не совсем гладкими. Я не умею разговаривать с большинством женщин за пределами безопасной дружеской зоны.

Но с Хэлли я никогда не был никем, кроме самого себя. Гладкий, неуклюжий, это не имело значения. Думаю, в этом часть красоты того, что мы росли вместе. Мы всегда точно знали, кто другой. Не было необходимости пытаться быть кем-то, кем мы не были.

Хэлли замечает меня не сразу. Ее взгляд прикован к этикеткам бутылок, она расставляет новые бутылки позади уже открытых, выстраивает их в ряд для следующего использования. Она сосредотачивается на последней бутылке виски, когда кто-то выкрикивает мое имя достаточно громко, чтобы услышал весь бар.

— Рио ДеЛука! — орет какой-то здоровенный пьяный чувак, подходит и обнимает меня. — Большой фанат!

Хэлли резко разворачивается, быстро осматривая бар, прежде чем ее взгляд, наконец, останавливается на мне.

Я надеваю свою самую невинную улыбку, когда она находит меня.

На мне висит этот огромный парень, рассказывающий, какой он большой фанат, но все мое внимание приковано к ней.

— Ты часто сюда приходишь? — спрашивает он меня.

Я все еще смотрю прямо на нее. — У меня такое чувство, что в будущем я еще часто буду здесь.

Она закатывает глаза, качает головой и отводит взгляд, но я вижу, что улыбка пытается пробиться сквозь ее губы.

— Чувак, — говорит здоровяк. — Мне нужно сфотографироваться. Мои приятели не поверят, что я тебя видел. — Он протягивает свой телефон и делает наше селфи, прежде чем я успеваю согласиться или не согласиться. — Хорошо, я собираюсь оставить тебя в покое и убедиться, что никто не побеспокоит тебя до конца ночи.

Он отходит на пару футов, одновременно отталкивая нескольких других посетителей, оставляя меня в моем собственном уголке бара.

Мое внимание все еще приковано к спине Хэлли, когда она возвращается к расстановке бутылок. Раскрашенные черные джинсы облегают ее задницу, а затем расширяются к бедрам, останавливаясь чуть выше лодыжки, где находится блестящий золотой браслет. На ней обалденный яркий свитер, а ее короткие волосы наполовину собраны в пучок.

— Ты меня игнорируешь? — Спрашиваю я.

— Я работаю.

Приподнявшись на цыпочки, она засовывает новую бутылку за частично использованную. Ее свитер задирается, открывая мне полный вид на ее попку в форме сердечка, прежде чем джинсы обтягивают талию.

— Это прекрасно. Прекрасный вид с этого ракурса.

Она оглядывается через плечо, и я позволяю ей заметить, что разглядываю ее.

Поворачиваясь, она опускается на цыпочки, натягивая свитер, чтобы прикрыть живот, но все, что это делает, — привлекает мое внимание к глубокому вырезу, из которого выглядывает черный кружевной бюстгальтер.

Да, я знаю, что такое бюстгальтер без косточек, благодаря девичникам, частью которых я была на протяжении многих лет. Я научился кое-чему безумному на этих тусовках.

Я опираюсь локтями на стойку бара, проталкиваясь вперед, к ней. — Безумно видеть тебя здесь.

Она кладет руки на стойку, повторяя мою позу. — Что тебе предложить выпить?

— Вода.

Она приподнимает бровь.

— Я здесь не совсем за выпивкой. — Мой взгляд опускается к ее губам. — Во сколько ты заканчиваешь?

Она пытается скрыть это, но я замечаю, что ее внимание переключается на мой рот, когда я говорю, и мне приходится приложить все усилия, чтобы не спросить, не передумала ли она насчет того поцелуя.

Она отталкивается от барной стойки, одновременно отвлекаясь от моего рта, чтобы оглядеть зал.

— Я пока не уверена. Зависит от того, когда ситуация начнет замедляться. Хэлли насыпает лед в чашку и заливает водой из автомата для газировки. — Отличная игра сегодня вечером, тридцать восьмой, — говорит она, ставя стакан на подставку передо мной, прежде чем кивнуть в сторону телевизора в углу, по которому транслировался наш местный спортивный канал. — Ты там хорошо смотрелся.

Это снова происходит у меня в груди, и внезапно я чувствую себя ребенком, зная, что она смотрела, как я играю, надеясь, что я произвел на нее впечатление.

— Без майки? — Спрашиваю я, кивая на ее яркий свитер.

— Нет, пока ты не скажешь мне, почему сменил номер. Она оставляет это заявление в покое, чтобы посмотреть, заглочу ли я наживку, но я не заглатываю. — И, кроме того, у тебя здесь полно других людей, которые носят твою майку.

Я поддерживаю зрительный контакт. — Вроде как меня заботит только один.

Из нее вырывается смешок. — Когда ты успел так легко флиртовать?

— Легко? Это в значительной степени происходит только с тобой. Флиртующая часть этого вопроса действительно мало что дала мне за эти годы.

Она пожимает плечами. — На меня это всегда действовало.

Эти губы растягиваются в понимающей улыбке, и черт меня побери, если я не хочу перегнуться через стойку и поцеловать их. Поцелуй ее.

— Хорошо. Она вытирает рабочее место вокруг себя, прежде чем засунуть полотенце в задний карман джинсов. — Мне нужно возвращаться к работе.

— Хорошо. Я буду здесь. Я откидываюсь на спинку стула, поднося стакан ко рту.

— Подожди. Ты собираешься просто сидеть здесь, пока я работаю?

Я киваю.

— Почему? — Она, кажется, искренне смущена, ее брови сведены вместе, а нос наморщен.

И это делает нас двоими, потому что всего пару месяцев назад я думал, что больше никогда ее не увижу, а теперь я не хочу выпускать ее из виду.

Я небрежно пожимаю плечами, как будто ответ очевиден. — Я уже говорил тебе, Хэл. Я скучал по тебе.