Глава 20

Рио

— Ты хочешь сказать, что это все еще работает? Хэлли проводит рукой по моему бумбоксу, стоящему на комоде в моем гостиничном номере.

— Просто прелесть.

— Сколько ему лет?

Я ничего не говорю, ожидая, пока она сложит кусочки воедино.

— Ни за что! Она поворачивает голову в мою сторону. — Только не говори мне, что это тот же, что было у тебя, когда тебе было лет пятнадцать.

— Единственный и неповторимый.

— Вау. Она присаживается рядом со мной на диван. — И ты не хотел в какой-то момент обновиться?

Новые устройства больше не воспроизводят кассеты или даже компакт-диски.

Но я ей этого не говорю.

— Зачем чинить то, что не сломано? — вот что я говорю вместо этого.

Хэлли откидывается на спинку дивана рядом со мной, скрещивает ноги под собой и открывает ноутбук. — Итак, это два макета, с которыми я игралась. Мы можем полностью отказаться от обеих концепций, комбинировать их — все, что ты пожелаешь.

Я наклоняюсь к ней, чтобы получше рассмотреть ее компьютер, закинув ноги на кофейный столик перед нами. Тот же кофейный столик, который завален нашими теперь пустыми обеденными тарелками.

Мы оба переоделись, я в спортивные штаны и футболку, а она в леггинсы и толстовку моей команды, которую она украла, прежде чем заказать все по меню в номер. В основном потому, что Хэлли никак не могла решить, что она хочет съесть, а я просто хотел, чтобы она хорошо провела время со мной, поэтому в панике заказал все меню.

Что угодно. Это было восхитительно.

Хэлли выводит первую трехмерную концепцию на свой компьютер, и я чувствую, как меняется выражение моего лица, когда я воспринимаю это.

— Это мой дом? — Недоверчиво спрашиваю я.

— Может быть. Если тебе это нравится.

Я наклоняюсь ближе к компьютеру, впоследствии еще больше прижимаюсь к ней.

— Нравится? Мне это нравится. Как, черт возьми, получилось, что это тот же самый дом, что и у меня сейчас?

Она использует мышку, чтобы провести меня по каждой комнате.

— Это не обязательно должны быть окончательные цветовые решения или что-то в этом роде. Просто идея того, что, по моему мнению, будет хорошо смотреться вместе. В этом варианте добавлено несколько частичных стен, в то время как другой вариант представляет собой более открытую концепцию. Но добавление стен также означает увеличение стоимости, что, если ты собираешься продавать, может оказаться не лучшим выбором.

Конечно, я знал, что она хорошо справляется со своей работой. Я видел дом Рен, но наблюдать за тем, как это происходит, видеть, как она ничего не берет и превращает это в это? Она такая талантливая. Такая впечатляющая, и я не могу гордиться ею больше. Наблюдаю, как она тысячу раз перекрашивает комнату своего детства в, это? Как она только не проводит каждый день, рассказывая о том, какая она творчески одаренная?

— Хэлли, — выдыхаю я, рассматривая изображения на компьютере. — У тебя чертовски крутой мозг. Как ты до этого додумалась?

Я наблюдаю, как она пытается сдержать гордую улыбку, прежде чем рассказать о второй концепции, которую она создала.

Я не могу точно сказать, что в этом отличается, только то, что это так. Точно так же, как и в первом варианте, цвет покрывает каждый квадратный дюйм, выбор кажется преднамеренным, и я не могу представить, чтобы кто-то приходил и не чувствовал себя желанным гостем. Это главное, чего я хотел бы от этого дома, независимо от того, сохраню я его или продам.

— У тебя есть предпочтения? — спрашивает она. — Между двумя.

Она смотрит на меня, и только тогда я понимаю, насколько близко мы сидим. Мы прислоняемся друг к другу, наши плечи пересекаются, ее плечи лежат поверх моих. И наши губы, наши губы всего в одном дыхании от соприкосновения, когда она поворачивается спиной, чтобы посмотреть на меня вот так.

Осознав это, Хэлли не отстраняется, и это похоже на победу.

Черт. Я хочу поцеловать ее снова.

— Что бы ты выбрала? — Спрашиваю я, и, черт возьми, мой голос звучит чертовски хрипло.

— Что ж, решать тебе. Если стоимость не является проблемой, большая разница заключается в открытой концепции или продуманных помещениях. Одно не обязательно лучше другого. Это вопрос предпочтений.

— А если бы это был твой дом, что бы ты выбрала?

Ее взгляд перемещается на мои губы, прежде чем она перестраивается, садясь, чтобы создать между нами небольшую дистанцию. — Это не мой дом.

В ее голосе слышится что-то окончательное.

Я это не слушаю.

Я провожу рукой по ее бедру, потому что уже скучаю по ее близости. — Притворись, что это так. Мне нужно твое мнение.

Она выдыхает, и это звучит тяжело, устало и настороженно — представить, что мой дом может принадлежать ей. — Мне нравится идея добавить несколько стен. Открытая концепция сейчас популярна, но я не думаю, что это правильный выбор для всех.

— А почему это было бы неправильным выбором для тебя?

— Кроме попыток сохранить чистоту в доме с открытой концепцией? Потому что добавление стен означает, что каждая комната может иметь свой собственный момент и рассказывать свою собственную историю. В открытой концепции тебе нужно, чтобы все идеально перетекало из одного пространства в другое, поскольку ты можешь видеть все это сразу. Если твои вкусы часто меняются, как у меня, то вместо обновления одной комнаты ты меняешь весь дом.

Я издаю смешок, вспоминая все те случаи, когда я наблюдал, как Хэлли меняет свою комнату, пока росла.

— Это стены, — говорю я окончательно.

— Я должна уточнить, что добавление стен увеличит не только стоимость, но и сроки реализации проекта.

— Отлично. Добавляем стены.

Ее взгляд подозрительно сужается. — Все? Потому что мы можем взять несколько, если все они тебе не понравятся.

— Все они.

— Ладно, — тянет она. — Почему ты все так упрощаешь?

Этот проект должен быть легким. Она, вероятно, этого не помнит, но однажды она рассказала мне все, что представляла себе для нашего будущего дома, и мне понравилась каждая ее идея.

— Есть ли что-нибудь еще, что нам нужно обсудить? — Спрашиваю я, поглаживая большим пальцем ткань ее леггинсов, кончиками пальцев зацепляя внутреннюю поверхность ее бедра.

— Да. — Хэлли достает из сумки ноутбук и образец буклета. — Эта часть не обязательно должна быть предметом принятия окончательного решения, но мне действительно нужно представить моему боссу общую концепцию дизайна.

Я убираю тарелки с журнального столика, освобождая ей место, чтобы разложить и открыть буклет. Он заполнен коллажами разной эстетики, которые она создала. Здесь есть фотографии мебели, цветовых палитр и различных печатных узоров. Возможно, обои.

Опять же, я действительно не знаю, на что смотрю, но что бы это ни было, мне это нравится.

— Есть ли какая-то особая эстетика, которая привлекает твое внимание? — спрашивает она, и мы оба приподнимаемся с дивана.

— Все они.

Она тихо смеется. — Что ж, это хорошо. Мы тоже можем выбирать. Если тебе что-то нравится в каждой концепции, мы можем объединить их, чтобы сделать ее твоей собственной.

Мой взгляд снова медленно перемещается на нее. — Что бы ты выбрала?

Она приподнимает бровь, молча говоря мне, что это тоже касается моих предпочтений, прежде чем ее внимание падает на мой рот, который ужасно близко к ее собственному.

— Я имею в виду, если бы это был твой дом.

Я наблюдаю, как эта настороженность снова овладевает мной, но она, не колеблясь, указывает на свое любимое. Это сочетание насыщенной зелени, кремовых тонов и натурального дерева с мебелью, которая выглядит удобной, но прохладной. Тип, на котором вы действительно сели бы, а не модные дизайнерские вещи, которые, кажется, должны быть выставлены в музее.

— Это тот самый, — решаю я.

— Рио

— Хэл, я действительно не знаю, на что, черт возьми, я здесь смотрю, но ты знаешь. И ты знаешь, мне всегда нравился твой стиль, так что это действительно не такое уж сложное решение. Если ты хочешь этого, то и я хочу того же.

— Рио, — вздыхает она.

Я готовлю себя к тому, что она скажет мне что-нибудь вроде "перестань проектировать свой дом, думая обо мне" или "перестань ворошить старые воспоминания".

Но вместо этого она говорит: — Это могло быть электронное письмо.

Между нами непринужденность, и мы чувствуем себя легко и весело, как раньше. Я скучал поэтому. По этому комфорту и совместимости. Я скучал по тому, что она носила мою одежду. Скучал по тому, что мы абсолютно ничего не делали вместе. Меня никогда не знали так, как знала меня она, и становится очевидным, что это ничуть не изменилось.

— Могу я спросить тебя кое о чем? Откидываясь назад, она скрещивает ноги под собой, лицом ко мне на диване.

— Конечно.

— Зачем ты хотел, чтобы я приехала сюда? Встретиться с тобой в дороге.

— Честно?

Она кивает, прикусив нижнюю губу.

Я подумываю о том, чтобы дать ей полный ответ, но вместо этого ограничиваюсь частичным, но правдивым ответом. — Потому что я хотел тебя увидеть. Вот и все.

— Хорошо.

Она находит мою руку на диване между нами, возвращая ее к своей ноге. Она нежно поигрывает костяшками моих пальцев. Она прослеживает дорожную карту вен на тыльной стороне, прежде чем, наконец, набирается храбрости, чтобы просунуть свои пальцы между моими.

Хэлли долго смотрит на наши переплетенные руки, как будто хочет получить напоминание о том, как это выглядело, и именно тогда я их вижу.

Ее ногти.

Как я не заметил их раньше, когда она печатала на компьютере или заказывала обслуживание номеров, понятия не имею.

Я беру ее за руку, направляя ее ногти в мою сторону. — Хэлли Харт. Десять разных цветов? — Моя улыбка становится глупо широкой. — Поговорим о ретроспективе.

— Прекрати. Она смеется, убирая руку.

— Когда ты это сделала?

— Вчера.

— Почему? — спрашиваю я

— Я не знаю. Потому что я всегда так делала, я думаю, и в последнее время я снова чувствую себя самой собой. — Она поднимает на меня взгляд. — Впервые за долгое время.

Я снова беру ее за руку, позволяя нашим пальцам сплестись. — Да. Я полностью понимаю, что ты имеешь в виду.