Глава 19

Рио

Я первый сажусь в автобус команды после нашей дневной игры с "Нью-Йорком". Несмотря на то, что наш отель находится всего в десяти кварталах отсюда, и прогулка потенциально может быть короче, политика команды заключается в том, чтобы возвращаться на автобусе.

У меня подгибаются колени, пока я жду, пока остальные мои товарищи по команде закончат принимать душ и давать послематчевые интервью, потому что все, чего я хочу, — это вернуться в отель.

Сегодня вечером Хэлли прилетает, чтобы встретиться со мной. Прошло около полутора недель с тех пор, как мы поцеловались, и с тех пор я с нетерпением жду встречи с ней. Интересно, сожалеет ли она о той ночи или, как и я, не может перестать думать об этом.

Я не знаю, что, черт возьми, произошло или когда все так резко изменилось. Может быть, из-за того, что она впервые оказалась в моем доме, или когда она помогала присматривать за детьми моих друзей. Или, может быть, это кульминация того времени, которое мы провели вместе, которое напомнило мне о том, как сильно я скучал по ней. Скучал по нам. Но то, из-за чего я так злился всего месяц или два назад, теперь кажется несущественным и неважным.

Все, что я знаю, это то, что я хочу видеть ее, быть рядом с ней.

Меня так и подмывало сказать ей, что лучший день для встречи со мной — на следующий после моего ухода, потому что я чувствую себя с ней таким импульсивным, но я не хотел, чтобы Хэлли пропустила вечернюю смену в баре в пятницу или субботу, предполагая, что именно в эти ночи она получает больше всего чаевых.

Кроме того, выбор сегодняшнего дня означает, что у нас есть выходной, и, поскольку несколько команд находятся в пределах досягаемости, мы остаемся в городе на целую неделю, а не только на ночь или две, как мы делаем, когда путешествуем куда-либо еще.

Мне просто нужно было набраться терпения, что не всегда было моей сильной стороной.

Пока я жду остальных своих товарищей по команде, у меня звонит телефон. Я ожидаю увидеть имя Хэлли на экране, возможно, она звонит, чтобы сообщить мне, что зарегистрировалась в отеле, но это не она. Это моя мама.

Признаю, я отвечал на ее звонки не так часто, как обычно, и это исключительно из-за того, что она не знает, что Хэлли переехала в Чикаго. Я не хочу ей говорить, но еще я ужасно умею лгать этой женщине.

Отсюда и уклонение, но сегодня воскресенье, а я не могу провести воскресенье, не поговорив с ней.

Итак, я отвечаю на звонок. — Привет, ма.

— Привет, ма? — возмущенно спрашивает она. — Привет, ма? Ты избегаешь моих звонков всю неделю, а когда наконец отвечаешь, то со словами "Привет, ма"?

Я смеюсь. — Твой акцент становится сильнее, когда ты злишься.

— Ах ты, маленький засранец. Ты собираешься рано свести меня в могилу. Ты знаешь это?

— Мне жаль. Это была напряженная неделя.

— Хорошая игра сегодня, Тесоро. Я виделf эту передачу, но я все еще зла на тебя из-за того, что ты не хотел, чтобы я прилетала в Нью-Йорк. Это короткий перелет.

— В это время года в аэропортах творится черт знает что.

— Я могла бы вести машину. Сесть на поезд.

— Слишком много сидишь. В следующую поездку я буду в Бостоне. Ты и все соседи придут на игру, верно?

— Конечно, собираемся. Я не могу дождаться. Я заказал футболки с твоим лицом, и мы будем болеть так громко, что ты сможешь услышать нас со льда.

— Я в этом не сомневаюсь. Видишь? Тебе не нужно было приходить сегодня. Скоро ты увидишь, как я играю.

Она вздыхает. — По крайней мере, в следующем году ты снова будешь жить здесь, и я смогу ходить на все твои домашние игры.

Я стараюсь говорить тихо, потому что мои товарищи по команде начинают просачиваться в автобус. — Ма, я еще не подписал контракт с "Бостоном". Это еще не решенный вопрос.

— О, Рио. Давай. Мы оба знаем, что это произойдет. Это мечта твоего детства! Не сомневайся в себе.

Я сомневаюсь не в своих способностях.

Я быстро меняю тему. — Что у нас на воскресный ужин?

— Лазанья и жареный цыпленок.

Она упоминает только два блюда, но я знаю, что она, вероятно, приготовила на скорую руку около пяти.

— Твой дядя Майки был здесь весь день и помогал, — добавляет она.

— Ты впускаешь дядю Майки к себе на кухню?

— О. Боже, нет. Но он действительно вынес мусор, так что это было мило. Сменил несколько лампочек, до которых не могла дотянуться, и подтянул расшатавшиеся перила лестницы.

— Ма, я же говорил тебе, что сделаю все это, когда доберусь туда.

— Я знаю, но он предложил, и я подумала, что это избавит тебя от работы по дому в твой единственный день в городе.

Я делаю мысленную пометку поблагодарить брата моего отца, когда увижу его в следующий раз. Поскольку моя мама живет одна, я беспокоюсь о том, что она в одиночку содержит этот старый дом, и стараюсь делать как можно больше ручной работы, когда возвращаюсь в гости.

Не обязательно привлекательность осуществления моей детской мечты заставляет меня задуматься о бесплатном агентстве в Бостоне. Это моя мама осталась одна в этом доме, и ей некому помочь, когда она становится старше.

Зи садится в ряд позади меня, наклоняясь вперед и скрещивая руки на спинке моего сиденья. — О, это…

Я закрываю ему рот рукой, прежде чем он успевает произнести имя Хэлли, пытаясь молча дать понять, что не хочу говорить о ней гадости. — Это моя мать.

— Оооо, — протягивает он, понимая. — Привет, миссис Ди!

— Привет, Зи! — Отодвинув телефон от уха, я включаю его на громкую связь. — Ты собираешься навестить меня, когда будешь в городе?

— Абсолютно. Стиви расстроена, что не сможет тебя увидеть.

— О, я скучаю по ней. Я скучаю по всем вам. Мне нужно в ближайшее время спланировать поездку в Чикаго.

— Мы были бы рады этому.

На экране появляется текст, и мы оба смотрим вниз, чтобы увидеть имя Хэлли.

Х: Только что зарегистрировалась в отеле.

Я снова бросаю на Зандерса тот же взгляд, молча умоляя его ничего не говорить, пока моя мама на линии.

— Рио, милый, мне пора идти, — говорит она. — Соседи начинают собираться на ужин.

— Ладно, ма. Желаю хорошо провести время. Люблю тебя.

— Да. Хорошо. Я тоже тебя люблю. — Она торопит меня положить трубку, прежде чем ее громкий итальянский голос взволнованно выкрикивает чье-то имя того, кто только что вошел в ее дверь, — прежде чем она вешает трубку.

— Ты уверен, что твоя мама вообще любит тебя? — спрашивает Зи через мое плечо.

— Отвали. Да, она просто любит соседских дам немного больше, чем своего единственного ребенка.

Автобус наконец трогается, и я нахожу чат с Хэлли.

Я: Уже в пути. Скоро увидимся. Столик заказан на восемь.

— У нее уже есть эмодзи с красным сердечком в имени контакта? — присвистывает Зи. — Ты сильно ошибся, дружище.

— Это в честь ее фамилии. Харт. — Харт. Это с тех пор, как мы были детьми.

Я определенно не думал, что мои друзья заглядывают мне через плечо и читают мои сообщения, когда я обновил ее контакт, чтобы он соответствовал тому, как она подписывала свои микстейпы.

— Ты не сказал своей маме, что Хэлли переехала в город? — спрашивает Зандерс.

Я качаю головой, чтобы сказать ему "нет".

— Ей не понравилось бы, если бы вы снова проводили время вместе?

Мой вздох тяжел. — Ни капельки.

Он на мгновение замолкает, а потом толкает меня локтем в плечо. — Я знаю, что твои отношения с мамой не могут отличаться больше, чем несуществующие отношения, которые у меня есть со своими, поэтому я могу показаться не лучшим человеком для того, чтобы давать этот совет. Но если бы кто-нибудь сказал мне не проводить время со Стиви, я бы быстро переоценил важность этого человека в моей жизни. Я знаю, ты любишь свою маму, мы все любим твою маму, но теперь ты взрослый мужчина, Рио. В определенный момент мнение наших родителей не может быть важнее нашего собственного.

— Рио! — кричит один из моих товарищей по команде из задней части автобуса.

— Включи музыку перед поездкой.

Я беру свой бумбокс, тот самый, который беру с собой почти везде, и ставлю его на пустое сиденье рядом с собой. Включив его, я позволяю проигрывать все, что там есть, и стараюсь не думать о маме, Бостоне или Хэлли всю оставшуюся дорогу до отеля.

У меня голова идет кругом после той поездки на автобусе.

Мне кажется слишком важным не только мнение моих родителей, но и ошибки моих родителей.

Два человека, которые сформировали всю мою систему убеждений, которые сформировали мой взгляд на любовь, с которыми я строила свои собственные отношения, развелись шесть лет назад и с тех пор не разговаривали.

Возлюбленные детства. Боже, я мог бы рассмеяться.

Я провел большую часть последних шести лет в погоне за этой гребаной потребностью доказать, что любовь действительно существует, и мне просто пришлось приложить все усилия, чтобы найти ее. Я винил в этой потребности Хэлли, хотя такую же часть вины, если не больше, можно было возложить на моих родителей.

Я полностью отключился во время принятия душа и пока одевался к ужину, двигаясь на автопилоте. То же самое можно сказать и о поездке на лифте в вестибюль, зная, что причина, по которой я так беспокоюсь о том, чтобы сказать маме, что Хэлли вернулась в мою жизнь, заключается в том, что я не хочу слышать то, что она хочет сказать.

Я провел так много времени, злясь, потому что она была расстроена. Я чувствовал, что защищаю ее таким образом, но я не хочу продолжать основывать свои решения на ее чувствах. Я хочу двигаться вперед.

Боже, все кажется таким чертовски запутанным. Я пытался жить дальше, веря в то, что Хэлли была моим врагом, но внезапно эта вера перестала казаться такой твердой в наши дни. Все, что я знаю, это то, что я не чувствовал себя таким собой, как в последние несколько недель, когда снова увидел ее. Даже когда мы ссоримся, даже когда я думаю обо всех дерьмовых вещах из прошлого, я чувствую, что нахожусь с ней рядом… домой.

Какая-то ноющая часть меня задается вопросом, была ли тоска по дому, которую я испытываю вот уже много лет, вызвана Бостоном или на самом деле это была тоска по ней.

Моя голова все еще кружится, я пытаюсь собраться с мыслями, когда открывается лифт и она выходит. Она не видит меня вестибюль отеля довольно переполнен, но я вижу ее.

И вся эта путаница, все эти сомнения отбрасываются в сторону, потому что я действительно знаю, что делаю. Я любил только одного человека за всю свою жизнь, и она здесь, и к черту все, на остальное мне наплевать. Я хочу знать, может ли это быть чем-то особенным. Сможем ли мы когда-нибудь простить друг друга. Если бы мы могли когда-нибудь попробовать еще раз.

Неудивительно, что сегодня вечером она выглядит великолепно. Ее волосы уложены прямо и заканчиваются под подбородком. Черная атласная юбка и темно-зеленый бушлат наряжают ее, но армейские ботинки на шнуровке и футболка с рисунком придают ей повседневный вид. Затем вы добавляете все те металлические украшения, которые она любит носить, и она выглядит… точь-в-точь как девушка, о которой я мечтал большую часть своей жизни.

Я встаю со своего места, поправляю костюм, и тут она наконец замечает меня.

— Привет, — говорит она со своей фирменной улыбкой Хэлли, поправляя сумку на плече.

— Ты выглядишь… — Все, что я могу сделать, это кивнуть.

— Ты выглядишь… слишком. Она окидывает меня беглым взглядом. — Ты надел костюм к ужину? Или это с игры?

Я чувствую, как горят мои щеки, когда провожу ладонью по задней части шеи. — Это другой костюм, не похожий на мой игровой. Наверное, можно сказать, что это мой смокинг.

— Это шикарное место? Может, мне переодеться? Она показывает большим пальцем через плечо в сторону лифта. — Я не привезла много других вариантов.

— Нет. Нет, Хэл. Ты выглядишь идеально.

Я не думаю, что это сильно облегчает ее беспокойство по поводу того, насколько хорош этот ресторан потенциально, и я не могу сказать так или иначе, потому что никогда там не был. Я сказал Миллер, что у меня сегодня вечером в городе рабочая встреча с Хэлли, и мне нужно забронировать столик в последнюю минуту. Она спросила меня, насколько профессионально я хотел бы сохранить это блюдо, и как только я сказал ей, что совсем не хочу, чтобы это выглядело профессионально, она позвонила знакомому шеф-повару и заказала нам столик.

Хэлли может сколько угодно называть это рабочей встречей, но я буду называть все как есть. Это свидание. Шанс увидеть, может ли это снова стать реальностью.

Хэлли поправляет большую сумку на плече, и когда она это делает, я замечаю образцы буклетов, записных книжек и ноутбук внутри.

Я снимаю его с ее руки, чтобы нести самому.

— Ты уверен? — спрашивает она.

— Я придумал какую-то дерьмовую отговорку о необходимости принимать решения лично, просто чтобы пригласить тебя на ужин, не дожидаясь встречи две недели. Самое меньшее, что я могу сделать, — это унести все то, что я заставил тебя принести.

— Я так и знала. — Качая головой, она сдерживает улыбку. — Знаешь, это не свидание.

— О. Боже, нет. Это рабочая встреча, Хэлли. Сосредоточься, пожалуйста.

Мы вместе направляемся к выходу, но я останавливаюсь, не доходя до двери.

Хороший ресторан — это именно то место, где я бы планировала провести первое свидание с кем-нибудь другим. Но это не наше первое свидание, и если я хочу, чтобы оно вообще походило на свидание, оно должно повторять те, что у нас были раньше. Когда ни у кого из нас не было денег и единственное место, где мы могли проводить время наедине, — это спальни друг друга.

Я беру ее за руку, чтобы остановить ее от продолжения. — Что ты скажешь, если мы забудем о бронировании? Мы могли бы переодеться в спортивные штаны и заказать ужин в номер, пока будем изучать ваши дизайнерские планы.

На ее губах появляется улыбка. — Это звучит немного по-нашему.

Мой желудок переворачивается от небрежного употребления нашего.

— Ты в городе всего на одну ночь, — напоминаю я ей. — Ты уверена, что тебе понравится оставаться дома?

— Ну, ты и есть клиент. Все, что ты скажешь, сбудется. Я здесь для того, чтобы обеспечить отличное обслуживание клиентов.

Я заинтересованно приподнимаю бровь.

— Услуга не такого рода. Вытащи свой разум из сточной канавы, ДеЛука.

— Положи это сюда. — Держа ее руку в своей, я провожаю нас обратно к лифту и продолжаю держать ее даже после того, как нажимаю кнопку и жду. — Постарайся помнить, что это рабочая встреча, Харт. Мне не нужно, чтобы ты пялилась на меня в спортивных штанах так же, как ты пялишься на меня в этом костюме.

Двери лифта открываются, и несколько моих товарищей по команде вваливаются наружу.

Хэлли мгновенно высвобождает свою руку из моей хватки и делает шаг назад, частично прикрываясь мной.

— Привет, Рио, — говорит один из них. — Ты идешь с нами куда-нибудь сегодня вечером?

— Не сегодня. Я тусуюсь с… — Я отхожу в сторону, собираясь назвать имя Хэлли, когда наш новичок прерывает меня.

— Эй, это бармен!

А?

— Что ты здесь делаешь? — он продолжает.

Лицо Хэлли никогда не было таким раскрасневшимся, как сейчас. Ее улыбка слаба, а глаза опущены от смущения.

Для меня совершенно дико, что эти парни, с которыми я провожу каждый день, знают эту женщину только как бармена, который наливает им напитки.

Меня охватывает непреодолимая волна желания защитить. — Ты ведь знаешь, что у нее есть имя, верно?

Зандерс появляется из ниоткуда и хлопает его за меня по затылку. — Что, если бы люди обращались к вам только по названию вашей должности? Прояви немного уважения, Новичок.

Он потирает голову. — Ты называешь меня по должности.

— Ну, может быть, нам следует быть немного более точными и начать называть тебя вингером, который не может выиграть вбрасывание, даже спасая свою жизнь. Обнимая Хэлли за поясницу, я кладу руку ей на бедро, притягивая ее к себе и не позволяя ей спрятаться. — Это Хэлли. Мы вместе выросли в Бостоне. Она ремонтирует дом, в котором вы, ребята, проводите все свое время, так что можете поблагодарить ее за это. И да, еще она работает барменом.

— Привет, Хэлли, — говорит Зандерс, подходя, чтобы обнять ее. — Вы двое направляетесь ужинать?

Она обнимает его в ответ. — Вообще-то, остаюсь дома.

— Подожди, — снова вмешивается новичок. — Это ты переделываешь его дом? Означает ли это, что я могу сделать запрос?

Я закатываю глаза. — Нет…

— Потому что, если бы у нас было еще несколько телевизоров в гостиной, это было бы здорово. Представьте целую стену экранов! У нас была бы лучшая установка Xbox. Вероятно, в конечном итоге мы бы переехали туда, потому что не хотели бы уезжать.

— И именно поэтому она не собирается этого делать. Хоккейное братство растет и уходит. Может быть, твое заведение могло бы стать новым местом для тусовок, Рук.

Его глаза становятся большими и блестящими.

Я прижимаю руку к пояснице Хэлли, когда лифт открывается и снова пустеет. — Мы едем.

— Как тебя зовут? — Спрашивает Хэлли нашу новичку, заходя со мной в лифт.

— Мейсон.

— Приятно официально познакомиться с вами, Мейсон.

Он улыбается ей с чертовыми сердечками в глазах. — Пока, Хэлли. Скоро увидимся на работе, хорошо?

Я качаю головой, когда двери закрываются. Хэлли нажимает кнопку своего этажа, и я понимаю, что это тот же этаж, что и мой.

— Видишь? Не нужно стесняться моих товарищей по команде. Они нормальные люди. Ну… вроде того. Если уж на то пошло, Новичок должен быть смущен, думая, что у него есть шанс победить тебя в аду.

Она смотрит прямо перед собой, вздернув подбородок. — А кто сказал, что у него нет шансов?

Я поворачиваю голову в ее сторону. — Хэлли. Это не смешно.

Она пожимает плечами, и я вижу улыбку, которую она пытается сдержать, в отражении лифта.

Мой рот все еще разинут, когда мы выходим на нашем этаже.

Я следую за ней в ее комнату, прислоняясь к стене, пока она открывает дверь своим ключом-картой, чтобы переодеться во что-нибудь более удобное.

— Мне нужно напомнить тебе о том поцелуе, которым мы обменялись, когда виделись в последний раз?

Она смеется. — Мне больше не шестнадцать, Рио. То, что мы поцеловались, не делает меня твоей.

Я приподнимаю бровь. — Это вызов?

— Ты можешь воспринимать это как угодно. На ее губах играет дразнящая улыбка, когда она проскальзывает в свою комнату, закрывает дверь и оставляет меня одного в коридоре.