Глава 3

Рио, 12 лет

— Тебе нужно продолжать работать над своим равновесием, — говорит мой папа, помогая мне подняться после очередного падения. Он убеждается, что я устойчиво стою на роликах, прежде чем отпустить мои руки.

— Мой тренер сказал… Колеса моих роликов вылетают из-под меня прежде, чем я успеваю закончить предложение.

Я падаю прямо на локоть, но мой отец заставил меня надеть накладки перед выходом на тренировку, чтобы удар был не таким сильным, и я стараюсь подняться как можно быстрее, чтобы продолжить тренироваться с ним. Он много работает, но помогает мне тренироваться пару раз в неделю, и я каждый раз делаю все возможное, чтобы произвести на него впечатление.

Держа меня за руку, он помогает мне свернуть с подъездной дорожки на траву, где я опускаюсь на задницу, чтобы посидеть.

— Мой тренер сказал, что уроки танцев, которые я беру, помогают мне улучшить координацию.

Он хихикает. — Держу пари, что так и есть. Эй, мне нужно идти помогать твоей маме с ужином, так что давай закончим с коньками. Он наклоняется, чтобы оказаться на одном уровне со мной, и отстегивает мои роликовые коньки. — Ты все еще наслаждаешься хоккеем? Потому что, если тебе не нравиться, мы можем попробовать поиграть в футбол, бейсбол или даже самбо. Знаешь, есть много других видов спорта, где тебе не пришлось бы кататься на коньках.

— Нет, мне нравится. Думаю, я становлюсь лучше. Я хочу продолжать играть.

Он снимает с меня шлем и бросает его на траву. — Ладно. Тогда мы продолжим играть. Скоро будешь дома и помоешь посуду к ужину, ладно?

Папа взъерошивает мои растрепанные волосы, прежде чем побежать в дом помогать маме.

Он всегда помогает ей. Он всегда целует ее или танцует с ней на кухне. Это довольно грубо, но все мои друзья говорят, что у меня самые лучшие родители, и я полностью с ними соглас. Они познакомились, когда были моего возраста, о чем так странно думать.

Вытаскивая ноги из роликовых коньков, я отстегиваю налокотники и наколенники. Я беру хоккейную клюшку и собираю шайбы в кучу посреди подъездной дорожки. Сетка находится в центре перед нашим гаражом, где я всегда тренируюсь. Дверь гаража усеяна множеством вмятин от моих пропущенных бросков, но у меня получается немного лучше попадать в сетку.

Не снимая носков, я бросаю шайбу, но она пролетает мимо, отражаясь от фонаря, висящего на фасаде дома.

К счастью, он не сломался. Моя мама была бы в бешенстве. Она и так расстроена, что на двери гаража появилась вмятина, но она также не сказала мне прекратить тренироваться.

Хотел бы я, чтобы на моей улице был друг, против которого я мог бы играть в защите, или они могли бы играть вратарем, пока я бью, но здесь нет других детей.

Все в нашем квартале жили здесь вечно. Именно так все устроено в этой части Бостона. Наш дом — это тот же дом, в котором выросла моя бабушка. Она вырастила здесь мою маму, и теперь я живу здесь. У меня всю жизнь были одни и те же соседи. У некоторых дети учатся в старших классах, у других дети появляются сейчас, но никто не моего возраста.

Вчера вечером за ужином я спросил своих родителей, есть ли у наших новых соседей дети, и моя мама сказала, что пока не готова думать о том, чтобы кто-то переехал в дом Сесилии, на этом разговор закончился.

Сесилия была лучшей подругой моей бабушки и всегда жила в доме рядом с моим, но она умерла пару месяцев назад, и ее семья не захотела там жить, поэтому они продали его.

Я больше не поднимал эту тему за ужином, но вчера вечером, ложась спать, я молился, чтобы у моих новых соседей был ребенок моего возраста.

Я отрабатываю упражнение по обращению с клюшкой, которому мы научились на тренировке на этой неделе, перемещая шайбу взад-вперед по своей дорожке, прежде чем забросить ее в сетку.

Я снова промахиваюсь, а когда поворачиваюсь за новой шайбой, то вижу, как машина заезжает на подъездную дорожку к дому Сесилии и паркуется перед домом.

Это обычная машина, как у моего отца, но эта темно-зеленая и выглядит новой.

Стоя на подъездной дорожке, я наблюдаю, как из машины выходит дама и смотрит на фасад из красного кирпича, примыкающий к моему дому, прежде чем обогнуть багажник, чтобы достать маленькую передвижную коробку и отнести ее в дом, в котором раньше жила Сесилия. У дамы темные волосы, и она выглядит примерно ровесницей моей мамы.

Следующим выходит мужчина и заносит за ней коробку побольше. Затем задняя дверь машины открывается, и выходит светловолосый парень. В руках у него клюшка для лакросса, и он такого же роста, как я.

Он смотрит на свой новый дом, прежде чем замечает меня, стоящего по соседству.

Я машу рукой. — Привет.

Он машет в ответ. — Привет. Ты здесь живешь?

— Ага.

Он идет в мою сторону, указывая на дом Сесилии. — Я переезжаю туда.

— Это круто. Я Рио.

— Я Люк. Его взгляд прикован к моей хоккейной клюшке. — Ты играешь в хоккей?

— Да, но я не очень хорош.

Он поднимает клюшку для лакросса. — Я играю в лакросс, и я действительно хорош.

— Это круто. Сколько тебе лет?

— Двенадцать.

— Мне тоже.

Он улыбается. — Круто.

Мое внимание возвращается к машине, и я вижу, как девочка тоже выбирается с заднего сиденья. Она ниже меня и Люка, но ее волосы темно-каштановые и волнистые, как у меня. На ней джинсы, расширяющиеся книзу, и розовая толстовка с большим желтым смайликом спереди.

Она не смотрит в нашу сторону. Вместо этого ее взгляд прикован к ее новому дому. В ушах у нее наушники, а в руке кассетный проигрыватель.

— Это моя сестра, — говорит Люк. — Тебе не обязательно дружить с ней, поскольку она девочка.

— У меня много друзей — девушек. И все они действительно умные и забавные. Я хожу в танцевальный кружек, и там только девушки.

— Ты ходишь на уроки танцев?

— Да. Это помогает мне лучше кататься.

— Это странно.

Сестра Люка все еще смотрит на дом по соседству с моим. Ее взгляд скользит по линии крыши, наблюдая, где ее крыша соединяется с моей, пока, наконец, она не опускает взгляд и ее внимание не переключается на меня и ее брата.

— Хэлли! Люк кричит, подзывая ее.

Она поднимает палец, молча говоря ему подождать, прежде чем снова сосредоточиться на ее доме.

Люк качает головой. — Иногда она такая надоедливая.

У меня нет сестры, но многие мои друзья считают, что их сестры раздражают, так что, думаю, это обычное дело. Но я бы хотел иметь сестру, или брата. Мне все равно. Одиноко быть единственным ребенком.

Наконец, Хэлли снимает наушники, вешает их на шею и присоединяется к нам на подъездной дорожке.

Она выглядит точь-в-точь как женщина, которая вошла в дом раньше, но моложе.

— Привет. Она улыбается мне. — Я Хэлли Харт.

Люк стонет. — Тебе не обязательно называть всем свое имя и фамилию.

Она просто пожимает плечами, совершенно не смущаясь. — Мне так нравится.

Люк закатывает глаза, глядя на сестру.

— Я Рио ДеЛука, — говорю я, тоже называя ей свою фамилию.

Она улыбается шире.

— Люк! их папа зовет с крыльца. — Иди помоги маме распаковать посуду.

Их отец машет мне, и я поднимаю руку, чтобы помахать в ответ. Он кажется милым.

— Тебе не обязательно помогать тоже? — Я спрашиваю Хэлли.

— Нет. Я их упаковала. Их должен распаковать Люк. Сколько тебе лет?

— Двенадцать.

— Мне одиннадцать. Сегодня.

— У тебя сегодня день рождения?

— Ага. Восьмого марта. Когда у тебя день рождения?

— Третьего августа.

Ее брови приподнимаются, голова склоняется набок. — Значит, у тебя не будет дня рождения в школе?

— Нет. Оно всегда перед началом занятий.

— Обычно у меня в школе день рождения, но не в этом году. Сегодня мы приехали сюда из Миннесоты.

— Это довольно далеко, верно?

— Это так далеко. Все мои друзья там. Но моя мама сказала, что я могу покрасить свою новую комнату в любой цвет, какой захочу, так что, думаю, все в порядке.

— Это потрясающе. Моя комната просто белая.

— Думаю, я выберу желтый. Тебе нравится желтый?

Я пожимаю плечами. — Наверное, да.

— Да, я думаю, она будет желтой. — Она указывает на окно, выходящее на мой дом.

— Это моя комната. Люку пришлось выбирать первым, и он выбрал комнату побольше.

Я указываю на окно в моем доме, которое выходит на нее и имеет общую крышу.

— Это моя комната.

— Ты можешь наблюдать, как я крашу свою комнату, из твоей комнаты!

— Да. Звучит круто.

— Ты хочешь быть друзьями?

Что ж, это было легко. Буквально вчера вечером я молился за новую подругу, и вот она здесь. — Конечно!

— Мой брат, вероятно, скажет тебе не быть моим другом.

Мне все равно. Я дружу со многими людьми. Я могу быть его другом и твоим другом. Или мы можем быть тайными друзьями.

Ее улыбка становится шире. — Хорошо. Она смотрит на мои ноги. — Где твоя обувь?

— Я тренировался кататься на коньках, но мне пришлось их снять, потому что мой отец зашел внутрь, и я слишком часто падаю. Но я становлюсь лучше в катании.

— Тебе нравится музыка?

— Да.

— Мне тоже. Я люблю музыку. — Она нажимает кнопку перемотки на своем кассетном проигрывателе.

— Компакт-диски намного лучше кассет, — говорю я ей. — Тебе следует начать покупать компакт-диски.

— Мне нравятся кассеты. Компакт-диски слишком сильно царапаются, когда их перематываешь, и потом они работают неправильно.

— Что ты слушаешь? — спрашиваю я.

— Я не знаю названия. Я просто выбрала песню, чтобы запомнить этот момент.

А?

Она, должно быть, понимает, насколько я сбит с толку, потому что добавляет — Я выбираю песню, когда происходит что-то классное или важное, чтобы запомнить это. Затем, когда я хочу заново пережить какой-то момент, я перематываю его назад и начинаю песню с самого начала.

Это немного странно, но я ей этого не говорю. Я также не думаю, что ее бы обеспокоило, если бы я назвал ее странной. Я думаю, она бы продолжала делать то, что делает.

И это делает ее довольно крутой.

— Ты пытаешься вспомнить, что делала? — Спрашиваю я.

— Да. И когда встретишь нового друга. Тебе стоит попробовать.

— Ладно. Может быть, я так и сделаю.

Ее улыбка становится гордой.

— Рио! — зовет мама у входной двери. — Время ужинать, Тесоро.

Она бросает быстрый взгляд на Хэлли, прежде чем выглянуть за дверь, чтобы посмотреть на наших новых соседей. Моя мама одаривает ее своей фирменной доброй улыбкой, которую всегда носит, и возвращается в дом.

— Мне нужно идти, — говорю я своему новому другу.

— Ладно. Увидимся позже. — Она машет рукой и вприпрыжку возвращается к себе домой.

Я останавливаюсь на ступеньке крыльца, и она делает то же самое, глядя на меня. — С днем рождения, Хэлли.

Ее улыбка такая широкая, что я вижу все ее зубы. — Спасибо, Рио.