Глава 27

Хэлли

Мое колено подпрыгивает из-за бурлящего во мне адреналина. Я сижу, наблюдаю за происходящим и все еще не могу остановить движение.

Я полагаю, это хорошее отвлечение — наблюдать, как трепещут нервы в моем теле, зная, что я не могу их контролировать.

Такое чувство, что прямо сейчас я ничего не могу контролировать.

Люк позвонил мне сегодня утром, чтобы сказать, что он отвез нашего отца в отделение неотложной помощи на обследование после того, как у него за последние два дня поднялась температура. Он был немедленно госпитализирован для обследования.

Потому что именно это происходит, когда у вас вторая ремиссия от рака крови. Такие простые вещи, как необъяснимая лихорадка или усталость, сигнализируют о возможном рецидиве.

У меня сохранились яркие воспоминания о том дне, когда несколько лет назад мы узнали, что его рак вернулся. Он так усердно работал, чтобы побороть это в первый раз, и вот так просто нам сказали, что ему придется делать это снова.

Надежда — опасная штука, и я давно научилась перестать надеяться. К сожалению, я ослабила свою защиту и провела последние несколько недель, позволяя надежде снова пробраться ко мне, заставляя поверить, что я не только наконец-то начинаю жить своей собственной жизнью, но и что есть вероятность, что Рио будет со мной, пока я это делаю.

Глупо с моей стороны чувствовать себя так комфортно.

Ну, я чертовски уверена, что сейчас не позволяю себе надеяться. Я планирую подтверждение того, что рак моего отца вернулся, эмоционально готовлю себя к этому. Я справлюсь с этим, как делала в первый и второй раз, когда нам сказали.

В каком-то смысле становится легче получать одни и те же плохие новости. Я не боюсь нависшего надо мной неизвестного. У меня в голове не крутится миллион вопросов. Я уже знаю, какие шаги предпринять. Я знаю, какие это будет эмоциональные потери, но я также знаю, как контролировать себя, чтобы не сломаться и не показать свой страх. Я составлю план. Мы вернем его к лечению. Я разберусь с этим.

Мне было всего девятнадцать, когда мы впервые узнали, что мой отец болен, и единственным человеком, от которого я хотела утешения, был он, потому что так оно и есть. Родители заботятся о своих детях. И вдруг оказалось, что я забочусь о нем. Мне захотелось заплакать и рассказать ему, как мне было страшно. Я хотела признаться во всем, о чем беспокоилась, чтобы он мог сказать мне, чтобы я этого не делала. Но он сам был напуган, поэтому я притворилась, что это не так, и с тех пор притворяюсь.

В зале ожидания жутковато тихо, здесь только мы трое. Я, мой брат и его жена. Мой отец весь день проходил тестирование, поэтому Сара наняла няню, чтобы она оставалась с их сыном, чтобы она могла быть здесь с моим братом, пока мы ждем результатов.

Я рада, что они есть друг у друга, и я благодарна, что мой брат смог быть здесь и держать меня в курсе событий, пока я совершала шестичасовую поездку из Чикаго.

Хотя да, у Люка были больные родители так же долго, как и у меня, у нас был очень разный опыт. В каком-то смысле он смог отделиться, живя за пределами штата и не видя ежедневного упадка так, как я была свидетелем этого воочию.

Люк был не из тех, кто был рядом с ним, пока он болел после химиотерапии, или умолял его поесть, когда он не хотел, так что я уверена, что все это его шокировало. В конце концов, он тоже поймет, как управлять своими ожиданиями. Мы всегда должны быть готовы к тому, что кто-то другой упадет.

Они с Сарой сидят через ряд от меня. Он положил руку ей на бедро, держась за нее, как за спасательный круг, а она успокаивающе поглаживает его спину. Люк явно напряжен, в то время как Сара олицетворяет силу и уравновешенность, а я…завидую.

Я завидую, что у Люка есть партнер, на которого он может опереться. Тот, кому он может сказать, как ему страшно. Тот, перед кем он может сломаться. Я рада за него, но и завидую тоже. Завидую тому, что за те годы, что я заботилась о своем отце, у него был шанс начать свою собственную жизнь и создать семью.

Мой единственный спутник сегодня — мыльная опера, идущая по телевизору в приемной передо мной. Это не для меня. Это слишком драматично, когда мне нужно, чтобы все было наоборот. Слишком эмоциональна, когда не могу быть такой. Итак, когда в комнате больше никого нет, я беру пульт и переключаю канал.

Я не знаю, что я ищу. По крайней мере, я так думаю, пока не зайду в случайную спортивную сеть и не найду комментаторов, обсуждающих сегодняшний матч между "Чикаго Рэпторс" и "Бостон Бобкэтс".

Рио мгновенно выходит на первый план в моем сознании, что приятно отвлекает от стресса.

Я еще не прослушала его голосовую почту. Я также не ответила ни на одно из его сообщений, потому что была занята за рулем. Но есть часть меня, которая не хочет отвечать, потому что я не хочу лгать ему.

Мне придется рассказать ему все, особенно если анализы подтвердят то, что я думаю. Я потратила все это время, избегая этой темы, но теперь я больше не вижу, как я могу это сделать.

Это то, что удерживало меня от того, чтобы дать нам еще один шанс. Не то чтобы я не хотела открыться ему о том, как выглядели для меня последние шесть лет, но я в ужасе от того, что, когда Рио осознает временные рамки, он не сможет простить себя.

Я не хочу причинять ему боль, а это сделает.

— Пойду принесу нам кофе, пока мы ждем. — Сара встает со своего места. — Хэлли, могу я предложить тебе кофе?

Я натянуто улыбаюсь ей. — Это было бы здорово. Спасибо.

Она сжимает мое плечо, выходя из приемной.

Когда остались только я и мой брат, он встает со своего стула и садится рядом со мной, приковывая наше внимание к экрану.

Он кивает в ее сторону. — Даже спустя столько времени ты все еще смотришь его игры?

— Жалко, да?

— Абсолютно. Я хлопаю его по плечу тыльной стороной ладони, но он только смеется. — Шучу.

Мы сидим в тишине, слушая, как комментаторы обсуждают матч между "Бостоном" и "Чикаго", пока, в конце концов, не заговаривает Люк.

— Знаешь, тебе не обязательно было приезжать. Я мог бы позвонить тебе после получения результатов.

Я качаю головой. — Я не могла ждать. Я чувствовала, что должна что-то сделать.

— Да, я понимаю. — Его голос звучит измученно. — Честно говоря, я понятия не имею, как ты так долго справлялась одна.

Ну, на самом деле у меня не было выбора.

Это вертится у меня на кончике языка, но я не могу этого сказать. Сегодня не тот день, чтобы заставлять его чувствовать себя хуже, чем он уже чувствует.

— И за "Рэпторс", — говорит один из телевизионных комментаторов, привлекая наше внимание. — Нападающий Виктор Томпсон был добавлен в список травмированных запасных, и сегодня вечером защитник Рио ДеЛука отсутствует. Что является большим сюрпризом, потому что Бостон — родной город ДеЛуки, и я знаю, что здесь собрался целый местный фан-клуб, чтобы понаблюдать за ним.

Что за черт?

Я хватаю телефон, чтобы написать ему но, прежде чем успеваю, из боковой двери выходит врач моего отца и направляется прямо к нам. Мы с братом встаем, когда она подходит, готовые получить кое-какие ответы от онколога, который помогал моему отцу с тех пор, как мы впервые переехали сюда для его лечения.

Сара возвращается в комнату, чтобы встретить нас, ставит кофе на ближайший столик и вкладывает свою руку в руку моего брата.

— Привет, ребята, — говорит доктор Янг. — Длинный день, да?

Ни Люк, ни я не отвечаем ей.

— Здесь я сразу перейду к делу.

В эту долю секунды я готовлюсь к удару, сообщая себе плохие новости раньше, чем это успевает она.

— Результаты его анализов выглядят хорошими, — говорит доктор Янг. — Мы провели обычные анализы, и ничто не указывает на рецидив.

— О, слава Богу. — выдыхает мой брат, заложив руки за голову. — С ним все в порядке?

Доктор Янг улыбается. — С ним все в порядке. Его температура вернулась в норму, и с тех пор, как он здесь, у него не было резких скачков температуры. Но он сильно обезвожен, поэтому я хочу оставить его на ночь, дать ему немного жидкости и присмотреть за ним.

— Да. Да, конечно. — Люк немедленно поворачивается к Саре и обнимает ее, держась изо всех сил, но я не позволяю себе окунуться в то эмоциональное облегчение, которое он испытывает.

Я сохраняю самообладание, задавая все последующие вопросы до тех пор, пока не почувствую удовлетворение, зная, что с ним действительно все будет в порядке. Даже тогда единственное изменение в выражении моего лица — это простая улыбка, когда я говорю — Спасибо, доктор Янг.

— Конечно, Хэлли. Я собираюсь рассказать обо всем твоему отцу, но я хотела дать вам, дети, немного душевного спокойствия. Ты можешь вернуться и навестить его через некоторое время.

— Хорошо. Спасибо.

Люк и Сара снова обнимаются, они разделяют это радостное облегчение, а я просто стою там, не зная, что делать со своими руками. Вместо этого я переключаю внимание на телевизор, потому что, когда я не сосредотачиваюсь на чем-то, мне неловко и неуютно, когда мой брат и его жена делятся этим эмоциональным моментом.

Но затем все мое внимание переключается на стеклянные окна вдоль стены зала ожидания, где я наблюдаю за мужчиной в шапочке, бегущим трусцой по коридору в этом направлении. Он открывает дверь, чтобы осмотреть комнату, и в мгновение ока находит меня.

Все мои страхи, стресс и истощение начинают всплывать на поверхность так, как я никогда им не позволяла, просто от того, что я вижу Рио, стоящего в дверях больничной приемной. Он обеспокоен, это видно по выражению его лица, но к нему также примешивается некоторое облегчение и чувство защищенности.

Что он здесь делает? Но также, может ли он добраться до меня немного быстрее?

Должно быть, я в шоке, потому что приказываю своим ногам двигаться навстречу ему, но я никуда не иду. Я застыла на месте. Но мое неверие, похоже, не останавливает его, потому что в три быстрых шага он крепко обнимает меня, притягивая к своей груди.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает он, прижимая губы к моему уху.

Очевидно, этот шок вылился и в неспособность говорить.

— Что тебе нужно? он продолжает, зарываясь лицом в мой затылок.

Это.

Мне это нужно. Мое тело тоже знает это, когда растворяется в нем, освобождаясь от всего напряжения, которое я несла. Потому что то, в чем я всегда нуждалась, — это.

Делая глубокий вдох, я вдыхаю его запах, окончательно приходя в себя, когда обнимаю его за талию и прижимаюсь к нему. Я сжимаю в кулаках его фланелевую рубашку, утыкаюсь лицом ему в грудь и закрываю глаза.

— Хэлли, детка, — шепчет он. — Я держу тебя.

Он буквально понятия не имеет, что происходит, но все равно держит меня, одна рука скользит по моим волосам, ладонь обхватывает мою голову, прижимая меня к своей груди, как будто он какой-то щит, который может защитить меня.

Может, и смог бы.

У меня так много вопросов, и я уверена, что у него тоже. Я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть на него снизу вверх, эти зеленые глаза впиваются в мои. Не думаю, что когда-либо видела его таким обеспокоенным.

— Что ты здесь делаешь? — Наконец спрашиваю я, сглатывая комок в горле.

— Мне звонила Рен.

Рен, моя соседка по комнате, которая также попросила меня поделиться с ней своим местоположением, прежде чем я отправлюсь в путь.

— Но ваша игра…

— Ты имеешь в виду мою работу. Я взял выходной. Я сказала им, что у меня срочные семейные дела. Мой агент забронировал мне билет на первый рейс из Бостона.

Чрезвычайное положение в семье.

— Эта игра слишком важна, чтобы ты ее пропустил.

— Хэлли, мне сейчас наплевать на эту игру. Это одна из восьмидесяти двух.

Это правда, но эта показалась мне более важной, чем остальные.

Он проводит подушечкой большого пальца по моей скуле, пальцы все еще перебирают мои волосы, а глаза изучают мои. — Ты в порядке?

От одного этого вопроса мне хочется плакать, потому что он не выпытывает ответов на то, что происходит. Он не расстроен тем, что я не сказала ему, что была здесь, и не стесняется пропустить его игру.

— Могу ли я сказать "нет"?

Слабая улыбка появляется на его губах. — Да, Хэл. Ты можешь сказать "нет".

Я слышу, как кто-то переступает с ноги на ногу позади меня, только чтобы вспомнить, что здесь мой брат и его жена.

Рио тоже замечает это, заглядывая мне через плечо. — Люк.

Тон моего брата такой же сухой. — Рио.

— Пойдем со мной. — Взяв его за руку, я вывожу нас из комнаты ожидания в коридор, где мы могли бы немного побыть наедине. Люди проходят мимо нас, но это все равно кажется более уединенным, чем позволять моему брату подслушивать наш разговор.

— Что я могу сделать? — спрашивает он.

— Ничего. Все в порядке. Я показываю большой палец через плечо. — Мы только что узнали. Мне жаль, что ты зря проделал весь этот путь. Все в порядке.

Его глаза мечутся между моими. — Но ты не в порядке.

Нет. Нет, я не в порядке. Я весь день была на взводе адреналина, ехала сюда так быстро, как только могла, ожидая новостей. И теперь, когда у меня это получилось, я чувствую, что конец света быстро приближается.

Я качаю головой, чтобы сказать ему "нет".

Как только я признаю это, мои глаза мгновенно наполняются слезами, и это кажется таким нелепым, потому что все прекрасно.

— Иди сюда. Его голос едва ли похож на шепот, когда он снова притягивает меня к себе.

— Я не знаю, почему я плачу, — выпаливаю я, когда слезы начинают литься непрерывными потоками.

Он раскачивается вместе со мной, успокаивающе поглаживая ладонью мою спину и позволяя мне говорить.

— Я не знаю, что со мной не так. Я никогда не плачу из-за таких вещей. Я просто устала, вот и все.

— Это нормально — чувствовать усталость. Его голос становится мягким. — Бояться тоже нормально.

Из-за разрешения льется еще больше слез. Потому что да, именно так я провела последние шесть лет, и я никогда не могла никому рассказать.

Я не рыдаю, не трясусь или что-то в этом роде. Я просто тихо смачиваю его рубашку своими слезами, выплескиваю их, и это чувствуется… хорошо.

— У меня здесь раньше никого не было, — говорю я, прижимаясь к его груди. — Наверное, я просто переживаю из-за этого.

Рука Рио останавливается на моем позвоночнике. — Ты должна был овладеть мной.

Дверь позади меня открывается, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Люка, высовывающего голову в коридор. — Папа хочет тебя видеть.

— Хорошо. Я сейчас буду.

Снова поворачиваясь к Рио, я вижу его успокаивающую улыбку, прежде чем он большими пальцами вытирает слезинки у меня под глазами. — Не торопись. Я никуда не собираюсь уходить.

Слова не приходят ко мне сегодня, поэтому я снова киваю, чувствуя себя слишком подавленной им, этим днем. Он абсолютно не понимает, что происходит, и, кажется, его это устраивает. Его устраивает то, что он просто рядом со мной.

Обвивая рукой его шею сзади, я притягиваю его к себе, чтобы поцеловать как следует. — Спасибо, что ты здесь.

Он целует меня еще раз. — Меня бы нигде больше не было.