Глава 26

Рио

Таксист высаживает меня и Зандерса перед домом моей семьи.

Моя мама дома.

Дом, в котором я вырос. Черт, я даже не знаю, как это теперь называть.

Несмотря ни на что, как только машина отъезжает, мое внимание сразу же переключается на соседний дом. Дом Хэлли. Окно спальни Хэлли. Крыша, где мы провели годы, влюбляясь друг в друга.

Зи застегивает пальто перед короткой прогулкой по дорожке перед входом. — Хэлли жила там? — Он кивает в сторону соседнего дома.

— Да, она переехала, когда ей было одиннадцать, а мне двенадцать.

— Ее семья все еще там?

— Нет, они переехали из этого района где-то во время моего первого года в лиге.

Зи на мгновение замолкает и останавливается, прежде чем мы доходим до входной двери, ясно понимая, что разговор о Хэлли нужно приостановить, как только мы войдем внутрь.

— Почему ты никогда не рассказывал нам о ней? Мы так долго были друзьями, и все это время мы все думали, что у тебя никогда раньше не было отношений.

Я вздыхаю. — Это сложно и немного сумбурно. И что ж, все то время, что я знаю тебя, я изо всех сил старался забыть о существовании Хэлли, вот и все.

Дерзкая улыбка расплывается на его губах. — Мне всегда было интересно, какой ты будешь в отношениях. Я думал, ты будешь гребаным идиотом, не знающим, что делать. Как чересчур возбудимый щенок, но ты кажешься… приземленным.

Я смеюсь над его аналогией. — Ну, мой мозг большую часть времени не любит затыкаться, так что да. У меня много энергии, но я не знаю. Рядом с Хэлли всегда было тихо. Но также, для ясности, у меня нет отношений. Она не заинтересована в том, чтобы вступать в них прямо сейчас.

Он отмахивается от меня. — Дай ей время.

— Да, все немного сложнее.

Входная дверь распахивается, обрывая наш разговор. — А вот и мой мальчик! — кричит мама, широко раскидывая руки и бросаясь обнимать меня… Зендерса.

Я остаюсь с разинутым ртом, наблюдая, как она уделяет все свое внимание моему товарищу по команде, а не своему единственному ребенку. — Вау. Хорошо.

— Я тебя достаю. — Она отпускает его и вместо этого обнимает меня. — Я счастлива, что ты дома.

— Я тоже, ма. — Я крепко обнимаю ее. — Я скучал по тебе.

Она маленькая женщина, но вы не узнаете этого по ее яркому характеру или громкому голосу. Она сильная и жизнерадостная и, хотя в моих объятиях она кажется хрупкой, это не так. Вот почему единственный раз за всю мою жизнь, когда я действительно видел ее хрупкой и сломленной, запечатлелся в моей памяти, как дурной сон. И я знаю, что сделал бы все, чтобы она больше не испытывала подобных чувств.

— Пойдемте, вы двое. Она жестом приглашает нас в дом. — Я приготовила ранний ланч.

Мой телефон вибрирует в кармане пальто, и я остаюсь на крыльце, чтобы вытащить его, пока Зи следует за моей мамой в дом.

Я осторожно проверяю его и вижу, что имя моего отца прокручивается в верхней части экрана. Это второй раз, когда он звонит сегодня, и четвертый раз на этой неделе. Я не ответил ни на один из них и планировал игнорировать их вечно.

Я был расстроен из-за него долгое время, но не думаю, что это отразилось на том, насколько злой я был до недавнего времени. Пока я не понял всего, от чего отказался после его дурацкого выбора.

Я не хочу с ним разговаривать, но я также не хочу, чтобы он продолжал звонить, пока я с мамой.

— Я сейчас приду, — говорю я им. — Мне нужно срочно ответить на этот звонок.

Мама смотрит на меня через плечо, но не возражает. — Хорошо. Обед теплый, так что постарайся закончить побыстрее.

— Так и будет.

Я жду, пока закроется дверь, прежде чем подойти к телефону.

— Да?

— Привет, сынок. Как дела?

Я выхожу из дома, стараясь сохранять дистанцию, чтобы никто другой не смог подслушать. — Я в порядке. Что случилось?

Он хихикает. — Я тоже хорош. Спасибо, что спросил.

Я закатываю глаза.

— Я пытался дозвониться до тебя всю неделю. Я надеялся увидеть тебя, пока ты будешь в городе.

Никаких шансов, что это произойдет.

Мой отец все еще живет в Бостоне, хотя он больше не живет в этом доме. Но его семья жила в этом районе на протяжении нескольких поколений. Он познакомился с моей мамой в двенадцать лет, потому что они учились в одном классе в школе, и мне ненавистна мысль, что она могла случайно столкнуться с ним в городе в любой момент.

— Я не могу, — говорю я решительно. — Я здесь всего на один день и навещаю свою маму.

— Хорошо. Это не проблема. Я приду на твою игру сегодня вечером, так что надеюсь увидеть тебя после.

Подожди… что?

— Не выводи меня сейчас из себя, папа. Моя мама придет на игру сегодня вечером.

— Рио, арена достаточно велика для нас обоих. Я не видел тебя почти год. Ты ни разу не навестил меня, пока был дома этим летом. Я имею право наблюдать за игрой моего сына.

— Право? — Недоверчиво спрашиваю я, гнев быстро нарастает. — У тебя нет права ни на что, когда дело касается меня.

— Я твой отец. Знаешь, это что-то значит. Когда ты собираешься смириться с этим? Все, чего я хочу, — это чтобы мы вернулись к тому, какими были раньше.

Как, черт возьми, он смеет.

— Когда я смогу это преодолеть? — Повторяю я, почти крича в трубку.

— Именно это я и сказал.

— Ты изменил моей матери! Я не собираюсь смиряться с этим, папа.

На линии довольно долго молчат. Моя грудь вздымается от гнева, и я мог бы с радостью повесить трубку прямо сейчас и считать этот разговор законченным. Но теперь я разозлился и хочу выместить это на нем.

— Рио…

— Ты разрушил нашу семью, и теперь она одна.

— Я знаю. Я знаю, что совершил ошибку. Но прошли годы.

— Ошибка? Ты сделал сознательный выбор. И теперь, из-за твоих решений, мне, возможно, придется оставить всех своих друзей, товарищей по команде и свой дом, чтобы я мог вернуться в Бостон, потому что она одна. Это была твоя ответственность, и ты этого не делал. Так что извини меня за то, что я не могу смириться с этим.

Он снова замолкает. Я никогда ничего подобного ему не говорил. Я просто холодно относился к нему в течение многих лет, но теперь, когда я осознаю, что его решения влияют на мою жизнь, я готов сообщить ему об этом.

Мой взгляд скользит к старому дому Хэлли, к окну ее спальни, и я понимаю, что его решения влияли на меня гораздо дольше, чем я предполагал вначале.

Я качаю головой. — Пошел ты, Рио ДеЛука.

— Нет, пошел ты, пап. Ты даже не представляешь, как сильно меня расстроил твой выбор.

— Я понимаю это, но…

— Нет, ты не понимаешь! — Я снова кричу. — Потому что я даже не осознавал до недавнего времени. Я потратил двадцать один год своей жизни в погоне за тем, что было у вас с мамой, потому что думал, что именно так выглядит любовь, или родственные души, или что там еще, черт возьми, я думал, у тебя есть. Но когда я узнал, что ты полон дерьма, я потратил последние шесть лет, пытаясь найти противоположное. Пытаюсь найти кого-нибудь, кто мог бы доказать мне, что любовь существует, потому что ты в одиночку убедил меня, что ее нет.

Меня тошнит. Тошнит от него. Тошнит от того, что я позволяю его выбору диктовать мой собственный. Мне был двадцать один год, и из-за него большая часть моего мира развалилась на части, в то время как я продолжил разрушать остальное. Я убежал от всего этого и попытался притвориться, что ничего этого никогда не было. Я замел это под ковер и спрятал подальше, вернувшись к своим проблемам, только когда вновь посетил этот район. Чикаго был для меня чистым листом.

— Как ты мог так с ней поступить?

Мои слова звучат тихо и, хотя я задаю ему вопрос, такое чувство, что я задаю себе тот же вопрос.

Как я мог вот так оставить Хэлли? Она не виновата, что мой отец разрушил мою семью. Не ее вина, что его решения заставили меня усомниться в всем. Что, черт возьми, со мной не так?

— Рио, это хорошо. Приятно слышать от тебя такие вещи. Ты никогда не рассказывал мне о своих чувствах. Приятно это знать, чтобы мы могли двигаться вперед.

Я усмехаюсь, устав даже разговаривать с ним. — Ты последний человек, с которым я хочу двигаться вперед. Я говорю тебе это не для твоей пользы. Я снимаю это бремя с души ради себя.

— Сынок, если бы я мог вернуться в прошлое, я бы это сделал.

— Ну, ты не можешь. Я с трудом сглатываю. — И я тоже. Ты должен был научить меня быть мужчиной, папа, и я действительно ненавижу то, чему научился у тебя.

Прежде чем он успевает ответить, я вешаю трубку.

К черту это. К черту его.

Трахните меня за то, что я был так эмоционально истощен в то время, что не мог трезво смотреть на вещи. Что я не мог понять, кто на самом деле виноват.

Входная дверь старого дома Хэлли открывается, и, клянусь, меня сейчас вырвет, вот насколько мне плохо. Я не знаком с парой, которая поселилась рядом с моей мамой, но все равно они вежливо машут мне рукой, отправляясь на прогулку, закутавшись в зимнюю одежду.

Дико думать, что они, вероятно, понятия не имеют о девочке, которая выросла в этом доме. Они понятия не имеют, что я пролезал в окно их верхнего этажа больше раз, чем могу сосчитать, или что на их крыше могут быть вмятины от того, как часто мы лежали на ней вместе.

И я отбросил все это, потому что не мог видеть дальше собственной боли. Мимо маминой обиды.

Мне нужно поговорить с Хэлли. Я никоим образом не извинился перед ней в достаточной степени, и возвращение сюда служит лишь напоминанием о том, что я тот, кто облажался все эти годы назад. Только не она.

Она, должно быть, была так напугана, и я выместил это на ней.

На своем телефоне я нахожу ее номер и звоню. Он звонит достаточно долго, чтобы в конце концов меня переключили на голосовую почту. Я знаю, что она, вероятно, в дизайнерской фирме, но мне просто нужно с ней поговорить.

Я отправляю ей текстовое сообщение с просьбой позвонить мне, когда она сможет, прежде чем соберусь с силами и пойду внутрь.

Зи и моя мама сидят вместе за обеденным столом, о чем-то смеясь, когда я закрываю за собой входную дверь.

Улыбаясь, она смотрит на меня. — Милый, ты в порядке?

— Да. — Я качаю головой, пытаясь избавиться от этого. — Да, конечно. Что у нас на обед?

— Давай я поставлю тебе тарелку. — Она встает со своего места, прежде чем я успеваю сказать ей, чтобы она не вставала.

Однако это ее язык любви. Кормить людей, которых она любит. Принимать их в своем доме.

Я иду за ней на кухню, обнимаю ее за плечи и притягиваю в объятия. — Я люблю тебя. Ты ведь знаешь это, верно?

Она хихикает, похлопывая меня по спине. — Я тоже тебя люблю, Тесоро. Ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Я в порядке.

Когда я сажусь за стол, я чувствую, что Зи наблюдает за мной, но я не смотрю в его сторону. Он явно знает, что что-то не так, но я не собираюсь вдаваться в подробности или говорить о своем отце, пока мама рядом.

Я проверяю свой телефон, не находя ответа от Хэлли, когда мама ставит полную тарелку передо мной, а затем еще одну перед Зандерсом.

— Спасибо, ма, выглядит великолепно.

Она садится, и мы едим втроем. Она рассказывает мне обо всех местных новостях, Зи рассказывает ей все о том, чему учится его дочь, а я сижу и слушаю, проверяя свой телефон каждые несколько минут.

— Сегодня важная ночь, — говорит моя мама. — Ты взволнован?

Я киваю. — Угу.

— Все придут. Твой дядя Майки скоро заедет к нам домой. Он тоже придет на игру. Весь район говорит об этом уже несколько недель. Представь, на что это будет похоже, когда ты будешь играть здесь. Парень из родного города…

— Ма. — Мой тон резок, я обрываю ее.

Ее внимание переключается с Зи на меня, когда она понимает. — О.

В доме воцаряется тишина, никто не знает, как перевести разговор с этим гигантским слоном, сидящим в комнате.

— Я так и думал, — в конце концов признается Зи. — Ты не подписал досрочное продление, и у тебя нет причин этого не делать, если только ты не планируешь увольняться.

Он успокаивающе улыбается мне, прежде чем снова сосредоточиться на еде на своей тарелке. Но он так явно расстроен подтверждением того, что его подозрения были верны. Наш предыдущий капитан, Мэддисон, — один из лучших друзей Зи, и он ушел в отставку в прошлом сезоне. И хотя да, они по-прежнему очень близки, он не выводит его на лед каждый день, как раньше. И теперь, возможно, я тоже уйду. Мы играли вместе практически каждую смену с тех пор, как я перешел в НХЛ. Он был мне как старший брат, когда я только пришел в лигу, а теперь он один из моих самых лучших друзей.

— А… эм… — Я потираю затылок. — Все знают?

— Команда или ребята?

— Ребята.

Он кивает, перекладывая еду по тарелке. — Все соединили кусочки вместе, когда ты не подписал контракт в прошлом сезоне. Инди немного волнуется, если честно, но она старается не спрашивать тебя об этом. И не пойми меня неправильно, мы все понимаем. Это твоя детская мечта. Знаете, кто не хочет играть за команду своего родного города? Мы все будем рады за тебя, когда это произойдет, так что не беспокойся об этом.

— Рио, прости, — вмешивается моя мама. — Я думала, ты уже поговорил об этом со своими друзьями.

— Все в порядке. Я снова проверяю свой телефон. — Извини. Я сейчас вернусь. Мне нужно быстро позвонить.

Еще не успев выйти из кухни, я набираю номер Хэлли.

Она не отвечает, но на этот раз, когда меня отправляют на голосовую почту, я не вешаю трубку.

— Привет, — тихо говорю я в трубку, чтобы никто другой меня не услышал. — Просто проверяю, как дела. — Я замолкаю, закрывая глаза. — Ну, это не совсем правда. Я… эм… Я поговорил со своим отцом и хотел рассказать тебе об этом. Я знаю, что не говорил с тобой о своей семье, но я хочу. И, честно говоря, у меня голова кругом идет, а ты всегда лучше всех умела успокоить меня. — Я собираюсь закончить разговор на этом, но не делаю этого, продолжая говорить то, что сказал бы, если бы она ответила. — Я кое-что понял и не виню тебя, Хэл. Я не виню тебя за то, что ты не хочешь возвращаться ко всему, что было со мной сейчас, и я не виню тебя за то, что ты не говорила мне правду все эти годы назад. И прости, что я так долго винил тебя. Странно возвращаться сюда без тебя, и я бы очень хотел поговорить с тобой об этом, так что позвони мне, когда сможешь. Хорошо?

Я завершаю разговор и возвращаюсь к нашей теме текстовых сообщений, чтобы обнаружить, что мое предыдущее сообщение все еще без ответа.

Вместо этого я нахожу контакт Рен.

Я: Привет, ты что-нибудь слышал о Хэлли в последнее время? Я пытался дозвониться до нее, и я знаю, что она в фирме, но обычно она уже отвечает. Если она даст о себе знать, не могли бы вы сказать ей, чтобы она позвонила мне?

Я не дожидаюсь ответа Рен, прежде чем присоединиться к маме и Зи, на этот раз оставив свой телефон на столе.

— Рио, прости меня, — снова говорит мама.

— Не стоит. Мне следовало рассказать всем некоторое время назад.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Да, конечно. Сегодня важная игра. Просто немного разнервничался, вот и все.

Она успокаивающе поглаживает меня по руке. — У тебя все будет отлично. Не волнуйся.

Я продолжаю есть, но снова смотрю на свой телефон, не находя там ничего от Хэлли или Рен.

Моя мама указывает на это вилкой. — От кого ты ждешь вестей?

Никто — вот ответ, который вертится у меня на кончике языка. Я собираюсь сказать это, прежде чем остановлюсь и решу, что больше не хочу лгать.

Поворачиваясь на своем сиденье, я уделяю маме все свое внимание. — Хэлли.

Ее улыбка медленно сползает. — С какой Хэлли?

— Ты знаешь, какая Хэлли, ма.

Все ее тело напрягается, и я отчетливо вижу, как каждая ее частичка приходит в состояние повышенной готовности. — Зачем тебе с ней разговаривать?

Зандерс встает из-за стола. — Я собираюсь оставить вас наедине, — говорит он, прежде чем оставить нас наедине.

— Рио, — толкает она.

— Потому что Хэлли сейчас живет в Чикаго.

Ее глаза невероятно расширяются.

— Она переехала ко мне по соседству, и я нанял ее для работы в моем доме. Именно она руководит ремонтом в моем доме.

— Рио, пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

— Это не так.

Ее голос повышается.

— Как ты мог так поступить со мной?

— Я ничего тебе не делаю. — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно. — И Хэлли тебе тоже ничего не сделала.

— Она мне не сказала! Она была практически моей дочерью, и она знала, что у твоего отца был роман, и она мне не сказала. Как ты можешь сейчас даже смотреть на нее?

— Ей было девятнадцать лет, и, вероятно, она была напугана до смерти. Не то чтобы я знал наверняка, потому что я никогда не давал ей шанса объясниться. Она знала что-то, что должно было разрушить нашу семью. Что-то, что должно было разбить твое сердце и что-то, что должно было разбить мое. Не она разрушила нашу семью. Папа сделал все это сам.

Моя мама так быстро качает головой, как будто пытается стереть весь этот разговор. — Она сыграла свою роль.

— Мам, — тихо говорю я. — Это Хэлли.

Я вижу борьбу или бегство в ее глазах. Панику и травму. Да, Хэлли сыграла свою роль в самом травмирующем дне в жизни моей мамы. Возможно, это и моя самая травматичная история, но впервые за шесть лет я мыслю ясно. Я не ослеплен гневом или страхом за свою маму. На этот раз ее эмоции не руководят моими решениями.

Она долго изучающе смотрит на меня, и я вижу момент, когда до нее доходит. — У тебя все еще есть чувства к ней, не так ли?

Я делаю глубокий вдох. — Никогда не уходили.

— Рио, не ходи туда. Тебе будет больно. Вы двое были детьми. Детская любовь складывается не так, как ты хочешь. Это идеалистическая фантазия. Когда ты встречаешь такого молодого человека, вы взрослеете и отдаляетесь друг от друга. Посмотри, что случилось с твоим отцом и со мной.

— Но мы — это не вы!

Ее глаза расширяются, а губы сжимаются в прямую линию, потому что я никогда, ни разу, не повышал голос на свою мать так, как только что.

— Мы — это не вы, ма, — говорю я более ровным тоном. — И наши отношения — это не те, которые были у тебя с моим отцом. Я думал, что это были они. Я хотел, чтобы так и было. Я пытался выстроить все на основе того, что вы двое показали мне, и когда вы двое расстались, то же самое сделал и я. И из-за этого я совершил огромную ошибку. Тебе было больно, и это напугало меня, и я выместил это на Хэлли. Но я больше не собираюсь этого делать. Как бы сильно ты этого ни хотел, я не собираюсь продолжать обвинять ее.

Мой телефон звонит на столе, и когда я опускаю взгляд, то вижу, что Рен звонит мне. Что странно, потому что обычно она бы просто ответила. На самом деле, я не думаю, что мы когда-либо раньше разговаривали по телефону.

— Рен? — Спрашиваю я, как только отвечаю.

— Привет, извини. Я только что увидела твое сообщение.

Все мои чувства приходят в состояние повышенной готовности. Она бы просто ответила, если бы ей не было, что мне сказать. — Что случилось?

Рен колеблется.

— Хэлли не хотела, чтобы я говорил тебе из-за твоей игры, но я думаю, ты захочешь знать. Ее отца увезли в больницу в Миннесоте. Я не знаю многих подробностей, кроме того, что она казалась напуганной. Сейчас она в пути. Она села за руль около часа назад. Я просто подумал, что тебе следует знать.