Глава 25

Рио

Сбросив одеяло, я отказываюсь от попыток заснуть.

Уже далеко за два часа ночи, и, как обычно, я ни хрена не могу уснуть.

Я уже встал с кровати, чтобы выключить термостат в своем гостиничном номере. Я прокрутил страницу в телефоне. Включаю телевизор. Я попытался читать.

Мой мозг не отключается сам по себе. Я слишком занят мыслями о завтрашней игре против "Филадельфии". Пытаюсь вспомнить, вынес ли я мусорные баки на улицу перед уходом. Интересно, хватит ли миндального молока в холодильнике на всю поездку но, если оно скоро закончиться, я пытаюсь придумать, как мне доставить немного на дом, чтобы Хэлли использовала.

Хэлли.

Всегда Хэлли. Именно к этому возвращаются мои мысли каждый раз, когда я остаюсь один и достаточно тихо, чтобы подумать.

Когда я закрываю глаза, я все еще могу представить, как греховно идеально она выглядела, стоя рядом с моим душем, когда я выходил из него сегодня утром. Какой сексуальной она была с поджатой губой. Каким хриплым стал ее голос, когда она сказала мне, что хочет, чтобы я кончил.

Ты все еще думаешь обо мне?

Если бы она только знала.

Когда я думаю о сексе, я думаю о Хэлли. Это единственное имя, которое приходит мне на ум. Ее лицо, ее тело и ее голос — единственное, что я представляю. Она была моей первой. Она научила меня, как это делать. Мы учились вместе, узнавая друг друга. Шесть лет спустя, я думаю, можно с уверенностью предположить, что никогда не наступит день, когда я не думал бы о Хэлли Харт, когда думал о сексе.

Боже, я скучаю по ней.

Я хочу вернуть ее, и мне надоело лгать об этом. Ей. Самому себе.

Садясь, я прислоняюсь спиной к изголовью кровати, прежде чем взять телефон с прикроватной тумбочки. Я пишу ей, не заботясь о том, что она, вероятно, не ответит до тех пор, пока не проснется.

Я: Не могу уснуть. Думаю о тебе.

К моему удивлению, когда она печатает ответ, на экране немедленно начинают танцевать три точки.

Х: Думаешь обо мне или о том душе?

Смех согревает мою грудь.

Я: И то, и другое.

Еще более удивительно, чем обнаружить, что она не спит, когда мой телефон начинает вибрировать от ее звонка. Я отвечаю немедленно.

— Привет.

У нее усталый голос. — Привет.

— Все в порядке? — спрашиваю я

— Я тоже не могу уснуть.

У меня вертится на кончике языка желание спросить, заходила ли она в мой шкаф после того, как я ушел. Если бы она нашла все микстейпы и компакт-диски, которые я не переставал слушать с тех пор, как она мне их подарила.

Я никогда не забывал эту девушку, ни на секунду, и ей давно пора это понять.

Выключив свет, я снова ложусь на спину, прижимая телефон к уху. — Почему ты не можешь уснуть? — Спрашиваю я.

— У меня много о чем на уме. В основном о тебе. В основном о нас.

Черт. Мне это нравится.

— Ты хочешь обсудить это?

— Нет, — шепчет она в трубку. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне кое-что еще.

Трахните. Меня.

Кажется, она сейчас так возбуждена. Ранее сегодня Хэлли сказала мне, что знала, когда я собираюсь кончить. Что ж, нас двое. Я точно помню, как она говорит, когда хочет кончить, и прямо сейчас слышу это в ее голосе.

— Я все еще чувствую себя взвинченной, наблюдая за тобой ранее, — говорит она.

— Ммм. Что ж, мы должны позаботиться об этом. Ты так не думаешь?

— Ты мог бы сделать это для меня, Рио?

В том, как она спрашивает, есть что-то неосторожное. Конечно, это всего лишь секс по телефону, но общая картина такова, что Хэлли сейчас без доспехов. Она доверяет мне достаточно, чтобы снова стать уязвимой в этом смысле.

— Я могу сделать для тебя все, что угодно, детка. Скажи мне, что на тебе надето.

Услышав это имя, она хмыкает. — Футболка.

— Да? Что еще? — Она делает паузу на другом конце провода. — Больше ничего.

Мои глаза закрываются. — Хэлли, переведи меня на видеозвонок.

— Не в этот раз. Моя очередь, Рио, и я просто хочу слышать твой голос у себя над ухом, когда ты рассказываешь мне об этом. Ты у меня в долгу, помнишь?

Мой самоуничижительный смех причиняет боль. — Да, Хэл. Этого не забудешь. Я с нетерпением ждал возможности отплатить тебе тем же. Где ты сейчас находишься?

— В своей постели.

— Выключен свет?

— Да.

— Дверь заперта?

— Угу. — Я слышу, как она сглатывает на другом конце провода. — Но я бы хотела, чтобы ты был здесь, со мной.

Что-то изменилось. Она открыта и честна со мной. Я хочу надавить на нее по этому поводу, спросить, не изменилось ли ее отношение к нам, но я также действительно хочу, чтобы ей было хорошо.

— Пальцами или игрушкой? — Спрашиваю я.

— Что ты хочешь, чтобы я использовал?

Я переворачиваюсь на бок, прижимая телефон к уху. — Пальцы. Представь, что они мои.

В ее горле раздается тихое урчание.

— Опусти руку вниз, Хэлли, детка. Раздвинь ноги и просунь пальцы между ними.

Я жду, когда она скажет мне, что выполняет мои инструкции, но это пытка. Лучшая из пыток, но все же я хочу ее увидеть. Я хочу прикоснуться к ней, но не могу. Поэтому вместо этого я наклоняюсь и касаюсь себя. Я провожу ладонью по своей длине поверх спортивных штанов.

Я уже чертовски возбужден.

Она резко втягивает воздух, и я знаю, что она делает то же самое.

— Насколько ты сейчас мокрая?

Хнычет Хэлли. — Много.

Я глажу себя поверх штанов. — Хорошо. Используй пальцы и обведи клитор по кругу. Заставь себя чувствовать себя хорошо, как это делал бы я, если бы был там прямо сейчас.

Она тихо стонет.

— Хорошая девочка, Хэл. Продолжай в том же духе.

— Ты трогаешь себя?

Я опускаю взгляд, обнаруживая очевидную выпуклость эрекции под тканью моих штанов. — Ты хочешь, чтобы я это сделал?

— Да, — выдыхает она. — Прикоснись ко мне. Пожалуйста.

Я хихикаю, натягивая спортивные штаны на бедра и задницу, позволяя своему члену высвободиться. — Поверь мне, Хэл. Нет такого мира, в котором тебе нужно было бы использовать свои манеры, чтобы попросить меня заняться с тобой сексом.

На другом конце провода она тихонько смеется.

Я поглаживаю свой член одним долгим, медленным движением. Головка уже набухла. Вены уже набухли. — Черт возьми, хотел бы я быть там прямо сейчас.

— А что бы ты сделал, если бы был таким?

На моих губах появляется подобие ухмылки. — Мы действительно это делаем?

— Да. Мы два года общались на расстоянии, и у тебя ужасно хорошо получалось заставлять меня кончать по телефону. Ты все еще помнишь, как это делается?

Помню ли я еще, как это делается?

В ее голосе слышатся испытующие нотки, и она знает, что я не отступлю. Я могу представить самодовольную улыбку на ее лице, когда она лежит там, зная, что я собираюсь нарисовать картину всех тех грязных вещей, которые прямо сейчас крутятся у меня в голове.

Я накачиваю себя. — Ты все еще трогаешь себя?

— Да.

— Хорошо. Хочешь знать, что бы я сделал, если бы был там прямо сейчас?

— Пожалуйста, скажи мне, Рио.

— Если бы я был там, я бы опустился на колени позади тебя, обнял тебя за талию и притянул твоей спиной к своей груди. Я бы позволил тебе почувствовать, какой твердый у меня член, когда он скользит по твоей заднице, затем заменил бы твои пальцы своими и заставил бы тебя посмотреть вниз, между ног, чтобы убедиться, насколько хорошо я все еще знаю твое тело.

Она хнычет в трубке.

— Я бы массировал твой клитор маленькими тугими круговыми движениями. Ты делаешь это прямо сейчас, Хэлли?

— Да.

— Я бы играл с тобой так как всегда, играл раньше, пока не заставил бы тебя кончить, потом я бы опрокинул тебя на спину, зарылся лицом между твоих ног и, наконец, снова почувствовал твой вкус.

Ее дыхание участилось. — Тебе всегда нравилось опускаться на меня.

Мягко сказано, это был гребаный рай.

— Не стесняйся, Хэлли. Скажи все как есть. Мне чертовски нравилось лизать твою киску, детка, и мы оба это знаем.

Она стонет. — Еще.

Мои мышцы начинают напрягаться, тепло покалывает кожу. Поглаживая себя, я увеличиваю темп.

— Я бы сосал твой клитор до тех пор, пока ты не смогла бы больше этого выносить, пока не стала бы умолять меня остановиться. Тогда я бы прижал твои ноги к матрасу и заставил тебя снова кончить на моем языке. И пока твоя киска все еще трепетала от этого оргазма, я скользил пальцами внутрь, чтобы почувствовать, какой безумно напряженной ты будешь, когда я дам тебе свой член.

— Рио, я снова хочу, чтобы ты был внутри меня.

— Да?

Она всхлипывает. — Я бы хотела, чтобы ты снова трахнул меня.

Значит, нас двое.

Проводя рукой по своему стволу, я сжимаю свой член так крепко, как ее влагалище всегда сжимало меня.

— Продолжай тереть пальцами, Хэлли. Представь, что они мои.

— Хотела бы я, чтобы это было так.

Мои бедра двигаются в ритме, встречая мой кулак в темпе. — Я бы раздвинул твои ноги еще шире и медленно забрался на тебя.

— Да.

— Прямо как тогда, в отеле, Хэл. Ты помнишь, как приятно было снова чувствовать меня на себе? Когда твои ноги обвились вокруг меня? Ты чувствовала себя как в раю подо мной.

Дыхание Хэлли учащенное. — С тобой было так хорошо. Я хотела, чтобы ты был внутри меня. Ты так давно не был внутри меня.

— Я знаю. — Черт. Я двигаюсь еще быстрее. — Я думаю об этом все время. Как хорошо ты себя чувствовала. Как хорошо ты меня трахнула.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас.

— Я так сильно этого хочу. Ты даже не представляешь.

— Тогда сделай это.

Зажмурив глаза, я вижу это. Она лежит на спине, ноги широко раздвинуты, киска набухла и готова для меня.

— Я бы пососал твою шею. Я бы скользнул языком тебе в рот, чтобы ты мог увидеть, насколько ты чертовски хорош на вкус и почему я так чертовски зависим. Может быть, тогда ты поняла бы, почему я изголодался по тебе вот уже шесть лет.

— Рио, я так близко.

Черт. Я тоже

— Я бы провел своим членом по твоему клитору пару раз. Я бы убедился, что покрыт тобой, и пока ты извивалась подо мной, жаждая этого, я бы растянул тебя. Я бы помучил тебя. Я бы пока не дал тебе этого. До тех пор, пока ты не стал умолять меня.

— Я хочу этого, — кричит она. — Я хочу тебя.

— А потом, когда ты так отчаянно желала бы этого, что была на грани того, чтобы снова кончить просто от того, что я дразню тебя, я бы ввел головку своего члена и позволил ему скользить внутри твоего идеального гребаного тела.

— Да. ДА. Пожалуйста. Я хочу этого.

Я работаю рукой, двигаясь быстрыми, короткими толчками.

— И ты была бы теплой, влажной и чертовски идеальной, какой была всегда. Ты всегда так хорошо чествовалась на мне, детка. Ты помнишь?

— Угу.

— Тогда я бы трахнул тебя. Я бы вогнал тебя прямо в матрас, одновременно держа тебя за руку. Потому что это всегда было больше, чем просто траханье, не так ли?

— Да, Рио.

— Ты собираешься кончить за мной, Хэл?

Она всхлипывает, и дыхание, которое следует за этим, становится коротким и отчаянным, неспособным наполнить ее легкие воздухом. И это, в сочетании с ее тихими звуками, смешанными со звуком ее ритмичных движений на матрасе, означает, что она там.

— Хэлли, детка, будь хорошей девочкой и кончи ради меня. Пожалуйста. Мне это нужно. Мне нужно услышать, как нереально ты звучишь, когда кончаешь. Черт, я помню, какая ты красивая, когда отпускаешь. У тебя так хорошо получается. Пожалуйста. Если ты кончишь, это заставит кончить и меня.

— Я хочу, чтобы ты вошел в меня. Пожалуйста, Рио.

— Твою мать.

Мое имя срывается с ее губ, как драгоценный, умоляющий крик. Я могу сказать, что Хэлли кончает на другой линии, поскольку ее стоны наполняют мои уши. Ее звуки уговаривают меня освободиться, и я присоединяюсь к ней.

Кульминация ослепительно блаженная несмотря на то, что я кончал уже, сегодня. Картина, которую я нарисовал для нее, проигрывается, как фильм, в моей голове, когда я кончаю в нее. Когда она прижимает меня к себе. Когда она говорит мне, что она моя, а я принадлежу ей. Я выхожу и смотрю, как моя сперма стекает по ее ноге, прежде чем двумя пальцами протолкнуть ее обратно в нее.

Открыв глаза, я обнаруживаю, что мой живот покрыт выделениями.

Мне на ухо Хэлли делает глубокий вдох, пытаясь сделать несколько с трудом заработанных вдохов, и я следую ее примеру.

— Черт возьми, Хэл.

Выдыхая, она издает звук, который заполняет каждую пустую щель, которую только может найти. Это поселяется у меня в груди, превращая ее в дом, где она всегда была.

— Это было весело, — говорит она.

— Согласен.

Она снова смеется, прежде чем издать этот сладкий, мягкий звук. — Я скучала по тебе, Рио.

Снова закрывая глаза, я позволяю этому тоже впитаться. Я позволяю этим словам повторяться по циклу. — Я чувствую, что все еще скучаю по тебе, Хэл.

Я хочу, чтобы она вернулась. Я хочу, чтобы она была открыта идее дать нам шанс.

— Может быть, тебе не придется долго так себя чувствовать.

Я изо всех сил стараюсь не реагировать на это, не портить эти слова и не придавать им большего значения. Вполне возможно, что за нее говорит ее посткоитальный туман. Но вместо этого я решаю предположить, что эти слова означают то, что я хочу, в надежде, что они помогут мне уснуть этой ночью.

Встав с кровати, я подхожу голышом к раковине и смачиваю мочалку, чтобы вытереться, оставляя телефон прижатым к уху.

— Сейчас ты чувствуешь себя лучше? — Спрашиваю я.

Я слышу улыбку в ее словах. — Экспоненциально. Может быть, теперь я смогу заснуть.

Посмеиваясь, я натягиваю спортивные штаны обратно и снова падаю на матрас. Я хочу говорить с ней всю ночь. Я хочу оставить этот звонок включенным и поставить свой телефон рядом с кроватью, чтобы посмотреть, поможет ли это, но я также нахожусь в том месте, где я просто хочу дать ей все, что ей нужно от меня.

— Спасибо. — Она произносит это шепотом.

— Рад помочь. Буквально в любое время. — Я с трудом сглатываю. — Я дам тебе немного поспать.

— Подожди, — быстро останавливает она меня. — Не мог бы ты… Я не знаю. Ты не хочешь побыть на телефоне некоторое время? Если только ты не устал.

Мою грудь сжимает так, как это снова стало происходить после того, как она переехала в соседний дом. Может быть, глупо позволять себе это, но сегодня вечером в ней есть что-то такое, что вселяет в меня надежду. Мы полны надежды.

— Да. Я бы с удовольствием поговорил с тобой, Хэл.

Натягивая одеяло обратно на себя, я включаю телефон на громкую связь и оставляю его на подушке рядом со своей.

И я не могу сдержать довольной улыбки, которая появляется на моих губах, когда она говорит — Расскажи мне все о своем дне.