Глава 33

Рио

Я не могу сказать, что творится у нее в голове. Ее глаза шире, чем я когда-либо видел. Ее губы слегка приоткрыты.

Я убираю волосы с ее лица. — О чем ты думаешь, Хэлли? — Спрашиваю я.

Она на мгновение замолкает, и я пытаюсь не зацикливаться на том, насколько она чертовски сногсшибательна, лежа подо мной, ее сиськи прижаты к моей груди, киска идеально прилегает к моему члену. Я пытаюсь быть джентльменом и дать ей минутку, если ей нужно взбеситься после осознания того, каким безнадежным я был для нее последние пятнадцать лет своей жизни.

Она качает головой. — Этого не может быть.

— О, я могу тебе обещать, что это так. На данный момент я практически возрожденный девствственик, так что, если ты сможешь сделать мне одолжение и лишить меня девственности снова, это было бы здорово.

Ладно, что ж, это не сработало. Я пытаюсь пролить свет на ситуацию, но я только что использовал слово "лишить девственности" в предложении, а она все еще лежит там, не веря своим ушам.

— Но ты сказала, что все это время встречался

— У меня были свидания. Первые свидания, которые не приводят ко вторым. — Я снова смеюсь над собой. — Я даже ни с кем другим не целовался.

Она снова качает головой. — Почему?

— Ты понимаешь, насколько было бы несправедливо, если бы я на самом деле завязал отношения с кем-то другим? Когда все, о чем я думаю, — это ты? Когда я сравнивал каждого человека с тобой? С тобой не было никакого сравнения.

— Рио.

Я жду, что она скажет что-нибудь еще, но она молчит. Я жду, когда пройдет шок, но этого не происходит.

Затем внезапно эти широко раскрытые карие глаза, смотрящие на меня с недоверием, начинают затуманиваться.

— Эй, — говорю я мягко, но настойчиво. — Хэлли, детка, не плачь.

Это совсем не та реакция, которую я ожидал. Я вроде как думал, что она немного подразнит меня, прежде чем положить конец моим страданиям. Но потом я понимаю, что мои слова могут ее не обнадежить. Возможно, ей было неприятно, что я ждал ее, но она не сделала того же. Но я бы никогда не стал ожидать, что она будет ждать, особенно после того, как я закончил все так, как закончил.

— Хэлли. — Я вытираю непрошеную слезу, которая скатывается из уголка ее глаза.

— Нет необходимости плакать из-за этого. Я бы никогда не ожидал, что ты будешь ждать меня.

— Но я это сделала.

Я слегка отстраняюсь, мой большой палец останавливается на середине поглаживания ее щеки. — Нет, ты этого не делала.

Она издает смешок, но он звучит так же потрясенно, как и я. — Я всегда была только с тобой.

— Почему?

— Почему ты ждал? — возражает она.

Потому что я всегда хотел быть только с тобой.

Мой собственный ответ поражает меня прямо в грудь, зная, что она думает так же.

Она больше не плачет. Теперь она смеется, ее голова откидывается на подушку позади нее, в то время как я лежу на ней полностью обнаженный и в шоке.

Я такой чертов идиот, что так долго держался в стороне.

— Что, черт возьми, с нами не так? — Я спрашиваю, несколько риторически.

— Понятия не имею. — Она не может перестать смеяться, и, по-видимому, это заразительно, потому что теперь я тоже смеюсь.

Я прячу лицо в изгибе ее шеи, а она обнимает меня за спину, и это приятно. Приятно иметь возможность посмеяться друг с другом вместо того, чтобы сожалеть о потерянном времени. Что еще нам теперь с этим делать, кроме как смеяться над собственным упрямством?

Она сгибает колено рядом со мной, и я провожу ладонью по ее бедру.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю я.

На ее губах сияющая улыбка, а карие глаза стали ясными и искрящимися.

— Я думаю… — Она проводит пальцами по моим ребрам, и я не могу смириться с тем, насколько нереально чувствовать, что она снова прикасается ко мне. — Я думаю, что тебе, наверное, стоит трахнуть меня сейчас. Я была ужасно терпелива.

Она была. И реально, я уже мог бы снова. Не буду врать, я чертовски возбудился, услышав, что она меня ждала, но между этим невероятным минетом и всей этой историей с душем она дважды довела меня до оргазма, прежде чем я сделал ей хотя бы один, если не считать того телефонного звонка.

— Сначала мне нужно кое-что сделать, — говорю я ей в губы, наклоняясь, чтобы поцеловать.

В этом поцелуе нет ничего неуклюжего или безумного. Он мягкий и томный, отнимающий время, пока наши тела движутся вместе. Протягивая руку между ней и матрасом, я расстегиваю ее лифчик, стаскиваю его с нее и бросаю на пол.

Идеальные сиськи на всеобщее обозрение, какими они и должны быть.

Я беру их и сжимаю, обводя большим пальцем ее сосок, прежде чем зажать его между пальцами, запоминая каждый тихий звук, слетающий с ее губ.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — выдыхает она.

Трахните меня, одни эти слова могли бы заставить меня кончить снова, что служит лишь напоминанием, что мне нужно позаботиться о ней хотя бы раз, прежде чем я это сделаю. Я прокладываю дорожку, облизывая и покрывая поцелуями ее шею и грудь, прежде чем беру в рот один сосок и облизываю его языком.

— Да, — шипит она, выгибаясь мне навстречу. — Еще кое-что об этом.

Я делаю, как мне говорят, переходя к другому, чтобы уделить ему столько же внимания. Я кружусь и щелкаю пальцами, предлагая ей предварительный просмотр того, что именно я собираюсь сделать с другой частью ее тела, прежде чем спускаюсь вниз по ее животу. Целую ее нежную кожу. Нежно покусываю, когда не могу сопротивляться. И когда я полностью ложусь у нее между ног, я не останавливаюсь, продолжая вылизывать линию прямо вниз по ее уже промокшим трусикам.

— Черт! — кричит она. — Еще, пожалуйста.

— Какие хорошие манеры, детка. Но тебе не обязательно говорить "пожалуйста". Скажи мне, чего ты хочешь, и это твое.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Я улыбаюсь ей, описывая языком жесткие круги по ее клитору. Ее голова запрокинута, пальцы вцепились в простыни по бокам.

— Я так и сделаю, но скажи мне, чего ты хочешь, прежде чем я это сделаю.

Она такая чертовски чувствительная, такая отзывчивая, что, когда я беру зубами пояс ее нижнего белья и позволяю ему защелкнуться на ее коже, она дрожит.

— Я хочу, чтобы ты снял их с меня и лизал меня, пока я не кончу.

— Ну вот и все.

Я встаю с кровати, оказываюсь между ее ног. Мой член уже снова тверд и гордо направлен прямо на нее. Она не сводит с него глаз, облизывает губы, поэтому я пару раз дергаю за него, двигая кулаком над собой.

— Не дразни меня, ДеЛука. Моя очередь. Становись на колени и принимайся за работу.

— Да, мэм. — Посмеиваясь, я качаю головой, стягивая нижнее белье с ее ног и отбрасывая его в сторону.

В ее теле нет ни капли робости, когда она сгибает колени и раздвигает ноги, позволяя мне как следует рассмотреть ее.

Я стону от этого вида, вся набухшая и влажная. — Черт возьми, детка, я люблю твое тело.

Она хмыкает от похвалы. — Я просто подумала, как сильно я люблю твое.

— Это немного отличается от того раза, когда ты в последний раз видела меня обнаженной, да?

Я бы назвал свое старое тело почти тощим по сравнению с тем телосложением, которое я заработал за последние шесть лет. Я провожу рукой по своей груди и животу, привлекая ее внимание к некоторым вещам, которые изменились.

Она качает головой. — Это мне тоже понравилось.

Боже милостивый, я одержим ею.

Как редко можно встретить человека, который понимает и ценит тебя именно таким, какой ты есть на каждом этапе твоей жизни. Я понравился ей раньше, чем кто-либо другой. Она увидела мой потенциал, когда я не мог. Ей насрать на мою работу, и одно это освежает. Черт возьми, из-за нее я вообще играю в хоккей. Если бы не ее поддержка много лет назад, я бы давным-давно бросил.

Опускаясь на колени, я обхватываю руками ее бедра, подтягивая к краю кровати, чтобы показать ей, насколько благодарным я могу быть. Но я должен дать себе время собраться с мыслями, потому что, находясь так близко к ней, вдыхая ее запах, зная, что я наконец-то снова попробую ее на вкус, я легко могу потерять всякую сдержанность, на которую притворяюсь.

— Ты промокла насквозь, Хэлли.

Она кивает сама себе, ерзая на кровати.

— Тебе нужно, чтобы я позаботился об этом за тебя?

— По… — Она перестает быть вежливой. — Да.

Я прижимаю ее ноги, широко разводя ее, и мой взгляд падает на маленькую веснушку на внутренней стороне ее бедра.

Я облизываю ее, и Хэлли встает с кровати.

— Такая чувствительная.

Она всхлипывает.

Я не могу удержаться от стона, как изголодавшийся мужчина, когда вылизываю длинную дорожку по ее центру, кружась вокруг клитора. У нее вырывается отчаянный крик, прежде чем она закрывает рот одной рукой, а другой сжимает простыни в кулак.

— Убери свою руку.

— Я слишком громкая.

— Мне похуй. Это мой дом. Мы ни хрена здесь не прячем. Кричи, сколько хочешь. Я хочу услышать, что я с тобой делаю.

Она убирает руку, и я еще раз щелкаю языком по ее клитору, чтобы посмотреть, вернет ли она ее обратно.

— Хорошая девочка, — хвалю я, когда она этого не делает. Вместо этого она издает этот нежный звук, который проникает прямо в мой член.

Хэлли приподнимает бедра, выгибаясь и перекатываясь, ища мой рот.

Поэтому я даю ей это, вцепляясь в ее идеальную гребаную киску, посасывая ее клитор, прежде чем провести по нему языком так, как, я знаю, ей нравится. Не имеет значения, что прошло шесть лет с тех пор, как я делал это в последний раз. Это быстро возвращается ко мне. Мое тело знает ее тело едва ли не лучше, чем мое собственное.

Звуки, исходящие изо рта этой женщины, будут преследовать меня в моих снах наилучшим из возможных способов. Я добавлю этот саундтрек, когда снова буду в пути и вернусь к тому, чтобы трахать свой собственный кулак.

Я делаю то, что, как я помню, всегда сводило ее с ума. Это заставляет ее крепче обхватить меня бедрами, когда дрожь пробегает по ее телу.

— Ты точно знаешь, что мне нравится. Это так здорово, Рио.

От того, что она произносит мое имя вот так, у меня неожиданно сжимаются яйца. Я быстро хватаюсь за основание своего члена, нуждаясь в замедлении, сосредоточив все свое внимание на том, чтобы убедиться, что я не кончу снова.

Ее грудь вздымается, когда она приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. — Что случилось?

— Чуть не вырвалось, когда ты произнесла мое имя.

На ее губах появляется довольная ухмылка.

— Не будь такой самоуверенной, любимая. Если ты заставишь меня кончить снова, тебе придется подождать еще столько же, пока я не смогу тебя трахнуть.

Она небрежно пожимает плечами, ложась обратно. — Я знаю несколько способов, как ты можешь скоротать время.

Черт. Я скучал по ней. Я скучал по всему, что было связано с ней.

Я снова зарываюсь лицом между ее ног, давая ей понять, как сильно я по ней скучал. Я концентрируюсь на ее клиторе, потому что знаю, что это то, что ей нравится больше всего, обводя пальцами ее вход, покрывая себя ею, прежде чем погрузить их внутрь.

— Да. ДА. О Боже, — плачет она, пощипывая пальцами свои соски. — Так близко.

Я провожу кончиками пальцев вперед, дразня ее переднюю стенку, и она сжимается вокруг них, все ее тело сжимается, когда она кончает на мои пальцы и язык.

Я не останавливаюсь, позволяя ей пережить это, и, черт возьми, она потрясающая, пока это делает. Она практически взлетает с кровати, ее соски напрягаются, когда она дразнит их, ее бедра беспорядочно дергаются напротив моего лица.

Когда она опускается обратно на матрас, она все еще сжимается вокруг моих пальцев, и мне требуется некоторое время, чтобы медленно достать их.

Раскрасневшиеся щеки и грудь. Блестящая киска. Чертовски возбужденная.

Я забираюсь своим обнаженным телом прямо на нее, прокладывая дорожку из поцелуев по ее разгоряченной коже. — Скажи мне, чего еще ты хочешь, Хэл.

Она совершенно ошеломлена, живет в том тумане после оргазма, когда говорит — Все.

И это именно то, что я планирую ей подарить. Намного дольше, чем сегодня.

Подсунув руку под ее тело, я беру ее за собой, когда подтягиваюсь, чтобы сесть, прислонившись к изголовью кровати. Мои ноги вытянуты передо мной, занимая большую часть кровати, Хэлли сидит у меня на коленях.

— Черт, — шиплю я от ослепляющего блаженства, когда она придвигается ближе, скользя своей киской по моему очень готовому и в равной степени жаждущему члену. — Ты такая чертовски теплая, Хэл. Такой чертовски мокрая.

Я провожу руками по ее бедрам, все еще не до конца уверенный, что она здесь, что это происходит на самом деле и что мне каким-то образом так повезло найти ее снова.

Хэлли обхватывает мое лицо руками, привлекая мое внимание к себе, и вот так просто тон в комнате полностью меняется. Это все еще заряжает, но сладко и тяжело, как будто мы оба знаем, что то, что мы собираемся сделать, не так просто назвать сексом.

Она проводит большими пальцами по моим щекам, ее карие глаза сверлят мои. — Я так по тебе скучала.

От этих слов мое сердце сжимается так, как я и забыла, что это возможно.

— Ты для меня все, Хэлли. Я был зависим от тебя с детства, и, очевидно, ничего не изменилось. Я не хочу снова быть без тебя.

Она качает головой, давая понять, что этого не произойдет, наклоняется и нежно целует меня в губы, прежде чем прижаться своим лбом к моему.

— Презерватив. Прикроватная тумбочка.

Она хихикает, но не делает ни единого движения. — И сколько им лет?

— Я купил их пару месяцев назад. На всякий случай.

— Как предусмотрительно с твоей стороны, — поддразнивает она. — Но нам они не нужны. Я вернулась к противозачаточным

Я провожу руками по ее спине. — И когда ты это сделала?

— Пару месяцев назад. На всякий случай.

— Хмм, — промычал я. — Думаю, это было примерно в то время, когда ты показала мне средний палец и послала меня нахуй.

— Да, и ты это заслужил.

Я издаю смешок, потому что да… Я действительно это заслужил. Возможно, я все еще заслуживаю этого, но я пытаюсь не думать об этом, пока она обнажена и сидит у меня на коленях.

Ее бедра снова начинают двигаться, пробегая по всей моей длине.

— Введи меня в себя и позволь мне наблюдать, как ты это делаешь.

Она стонет от моих слов, ее бедра кружат надо мной, а я сижу здесь, умирая от нетерпения. Она приподнимается на коленях, берет мой член и проводит им по своей сердцевине, покрывая меня собой.

— Ты убиваешь меня. — Я откидываю голову на спинку кровати позади себя. — Продолжай делать это.

Она так и делает, прижимаясь ко мне, одновременно поглаживая меня рукой. Она постукивает головкой моего члена по своему клитору, и это сводит с ума, дразня, но это ничто по сравнению с тем, когда она подравнивает меня к своему входу и опускается всего на сантиметр или два.

В этот момент время как будто останавливается, словно это напоминание в последнюю секунду о том, что мы оставляем прошлое позади и движемся вперед.

Хэлли проверяет меня. Я проверяю ее.

Ее ноги дрожат от того, что она удерживается на месте, не опускаясь, поэтому я обнимаю ее за талию, чтобы поддержать, чтобы ей не пришлось этого делать. Затем я наклоняюсь и целую ее в ключицу, прежде чем медленно приподнять бедра.

Я вхожу всего на дюйм или около того, позволяя ей медленно привыкать.

Я пытаюсь сосредоточиться на том, как расширяются ее зрачки, на том, как она с трудом переводит дыхание. Но так много моего внимания сосредоточено на том, какой чертовски нереальной она себя чувствует.

— Так хорошо, детка, — хвалю я. — У тебя так хорошо получается.

Она тянется ко мне за спину, упираясь руками в спинку кровати, чтобы не упасть. — Я должна двигаться медленно.

— Не торопись. Ты уже чувствуешься потрясающе.

Я провожу рукой по ее бедрам, пока мой большой палец не касается ее клитора.

Она стонет, опускаясь еще на дюйм.

— Хорошая девочка, Хэл. Вот так просто.

Обхватив ладонями ее затылок, я притягиваю ее к себе, чтобы поцеловать.

Это горячо — то, как ее язык проскальзывает в рот, когда она опускается еще на дюйм. То, как она царапает кожу моей груди.

Но когда она полностью садится, позволяя мне погрузиться в нее… Святой ад. Нет слов, чтобы описать это.

Ни один из нас не двигается, пытаясь отдышаться. Я крепко прижимаю ее к себе, позволяя ей прийти в себя.

— Ты в порядке? — Тихо спрашиваю я.

Она кивает, отрывая от меня лицо, чтобы улыбнуться. — Идеально.

Она качает бедрами вперед, потираясь клитором о мой таз. — Вот и все, — подбадриваю я. — Используй меня, Хэлли. Сделай так, чтобы тебе было хорошо.

Она мелкими движениями раскачивается взад-вперед, и не проходит много времени, прежде чем я могу сказать, что она снова близко. Что и к лучшему, потому что я знаю, что долго не протяну. Как будто мы думали об одном и том же, она поднимается и опускается обратно, давая мне зеленый свет, чтобы идти.

Положив две руки на ее задницу, я удерживаю ее на месте, пока толкаюсь в нее, трахая снизу. Я работаю вместе с нами, наши скользкие от пота тела прижимаются друг к другу. Она прижимается губами к моей шее, когда комната наполняется звуками шлепков по влажной коже, и я посасываю ее соски, пока она добавляет к этому свои прелестные тихие стоны.

Я даю ей шанс взять верх. Ее сиськи подпрыгивают, когда она скачет на мне, и на мгновение я откидываю голову назад и наблюдаю. Моя идеальная гребаная девочка. Она всегда была моей идеальной девушкой.

— Ты точно знаешь, что мне нравится, детка. Ты всегда знала, что мне нравится.

Она всхлипывает.

— Знаешь, что еще мне нравится?

Она отчаянно кивает. — Когда я кончаю, пока ты внутри меня.

Господи. Услышав, как она произносит это вслух, я оказываюсь гораздо ближе к краю.

— Ты можешь сделать это для меня?

Она тяжело дышит, ее губы снова находят мои. — Я думаю, что я…

Я знаю, что это так. Она сжимается вокруг меня, поэтому я ничего не меняю. Я делаю именно то, что уже делаю, пока ее бедра не начинают трястись, а живот не напрягается, полностью раскрываясь на мне.

Возможно, это самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.

Развязанная. Распущенная.

Моя.

И осознание того, что мне, возможно, так повезло, что во второй раз в моей жизни она действительно может быть моей, заставляет меня пойти с ней. Я изливаюсь в нее, повторяя ее имя, как гребаную молитву, у ее губ.

Что вполне уместно, потому что она ощущается как моя услышанная молитва.

И когда мы спускаемся вниз вместе, я обязательно говорю ей об этом.