Глава 32

Хэлли

Рио несет меня через все строительные работы, которые происходят в его доме, и все еще не отпускает меня, даже после того, как мы добрались до спальни.

Он пинком закрывает за нами дверь, прежде чем повернуться и прижать меня к ней, его рот немедленно находит мой. В этом поцелуе нет ничего нежного. Это срочно. Это желание, и оно становится только более неистовым, когда я сжимаю ноги вокруг его бедер и притягиваю его к себе.

Я сразу же ощущаю необходимое трение, и он, кажется, тоже, судя по тому, как одной рукой он сжимает мою задницу, а другой прижимается к двери рядом с моей головой, чтобы не упасть.

Он снова вжимается в меня, и от этого движения мои губы приоткрываются, а голова откидывается к двери позади меня.

— Черт, — выдыхает он, утыкаясь лбом мне в плечо и глядя вниз, чтобы наблюдать, как мы двигаемся вместе. — Я мог бы кончить вот так и даже не стесняться этого.

Посмеиваясь, я запускаю пальцы в его волосы, скольжу губами по его шее. — Ты уже возбужден.

— Ммм, — стонет он, впиваясь кончиками пальцев в мою задницу. — Это постоянно, когда я рядом с тобой, Хэл. Это довольно неудобно.

Я провожу языком по его нижней губе и наблюдаю, как трепещут его глаза, прежде чем снова целую его. — Вероятно, нам следует позаботиться об этом.

Распрямляя ноги, я опускаюсь на землю, подныривая под его руку, чтобы придвинуться ближе к кровати.

Рио прислоняется спиной к двери, скрестив руки на груди, и наблюдает, как я играю с нижней пуговицей укороченного свитера, который на мне надет.

Он кивает в ее сторону. — Сними это.

Я так и делаю, расстегивая одну пуговицу, затем следующую. Быстро, потому что я горю желанием и готова, и я скучала по этой части нас.

Он качает головой. — Медленно, Хэлли. Прошло много времени. Позволь мне насладиться этим.

И Боже милостивый, как его глаза прикрыты, как его нижняя губа скользит между зубами, когда он обводит взглядом мое тело. Надеюсь, он планирует наслаждаться мной всю ночь. Снова и снова.

Я устраиваю целое шоу, медленно расстегивая каждую пуговицу и позволяя своему свитеру немного распахнуться, дразня то, что под ним. В моем лифчике нет ничего особенного, простой белый с кружевными чашечками, но Рио смотрит на меня так, словно я разворачиваю подарок, о котором он просил всю свою жизнь и который, наконец, собирается заполучить в свои руки.

Он медленно приближается ко мне, зеленые глаза отслеживают каждый дюйм, пока я устраиваю ему его личный стриптиз. Когда мой свитер полностью расстегивается, он облизывает губы. Когда я протягиваю руку, его кадык подпрыгивает от резкого сглатывания. Когда я позволяю всему этому растечься по полу у моих ног, оставляя меня только в лифчике и юбке миди, он останавливается как вкопанный.

Рио недоверчиво качает головой, и только это заставляет меня выпрямиться и расправить плечи.

Его глаза блуждают, изучая каждый дюйм моего тела. Он видел меня обнаженной бесчисленное количество раз до этого, так что я не уверена, хочет ли он посмотреть, изменилось ли что-нибудь с прошлого раза, или, может быть, это было так давно, что он не помнит.

— Чертовски красиво, — бормочет он себе под нос. — Давно не виделись.

Итак, это последний из этих двух вариантов. Но кто помнит каждую частичку человека, с которым у него был секс шесть лет назад?

Ну, я люблю, но это потому, что после него у меня больше ни с кем не было отношений.

— Но я все еще все помню, — говорит он.

— Это было ужасно давно, Рио. Ты уверен, что правильно помнишь?

Он хмурит брови. — Ты не поверила мне, когда я сказал, что представляю тебя всякий раз, когда кончаю? Ты думаешь, я выдумал образ того, как ты, по моему мнению, выглядела? Нет. Твое тело запечатлелось в моем сознании с тех пор, как я увидел его впервые, когда мне было девятнадцать. Я все помню.

Протягивая руку, он берет меня за локоть, его указательный палец проводит по немного шершавой коже. — Я знаю, что у тебя прямо здесь есть шрам от падения с велосипеда, когда тебе было одиннадцать.

— Что ж, я надеюсь, ты помнишь это. Это была твоя вина. Ты ехал слишком быстро, а я пыталась не отставать.

Посмеиваясь, он обхватывает другой рукой мое бедро, проводя подушечкой большого пальца по внутренней части верхней части бедра. Несмотря на то, что на мне все еще эта атласная юбка, я практически чувствую тепло его кожи на своей, и это посылает волну тепла примерно на два дюйма севернее, как раз туда, где я хотела бы, чтобы он прикасался ко мне вместо этого.

— Я знаю, что у тебя есть веснушка прямо здесь. Он нежно поглаживает то же самое место. — Которую я любил лизать, прежде чем попробовать тебя всю.

Иисус.

Он дразнит меня, проводя губами по моему подбородку и вниз по шее, пока не встречает впадинку, соединяющуюся с моим плечом.

— И я знаю это, когда кусаю прямо здесь… — Он делает именно это, мгновенно срывая стон с моих губ. — Ты будешь издавать этот гребаный звук.

Я извиваюсь в нем, запрокинув голову, пока он прокладывает дорожку поцелуев по моему горлу и вверх по челюсти, пока снова не находит мой рот.

— Так что да, детка, я помню все. Включая все мои любимые способы заставить тебя кончить. Он проводит большим пальцем по кружеву моего лифчика. — Я пялился, потому что не могу смириться с тем, какой невинной ты выглядишь в белом, когда мы оба знаем, что это не так.

Я напеваю. — Это и твоя вина тоже.

Он улыбается, касаясь моей кожи, проводя теплыми, влажными губами по каждому дюйму моей шеи и ключиц, его большой палец все еще проводит томные поглаживания по ткани моего лифчика, но я хочу, чтобы его кожа была на моей, поэтому я возвращаюсь, чтобы расстегнуть его.

Но прежде, чем я успеваю это сделать, Рио обнимает меня за талию, накрывая своими ладонями мои, чтобы остановить.

С самого первого раза, когда мы делали это вместе, возникает ошеломляющее чувство дежавю.

— Ты нервничаешь? — шепчет он.

Я отрицательно качаю головой.

— Правда?

— Ни капельки.

Я мягко улыбаюсь ему, когда он рисует маленькие круги на моем позвоночнике, но он по-прежнему не расстегивает застежку.

Он долго смотрит на меня, играя с тканью сзади, пока, в конце концов, не убирает руку, оставляя мой лифчик на месте.

— Что случилось? — Спрашиваю я.

Он качает головой, ничего не говоря мне, прежде чем потянуться через голову, чтобы одним плавным движением снять рубашку и бросить ее на пол.

Он потрясающий. Загорелая кожа, четкие, накачанные мышцы и чернила. Чернила, расползающиеся по левому боку. И когда он не делает движения, чтобы прикоснуться или поцеловать меня снова, я понимаю, что он ждет, когда я рассмотрю это более подробно.

Есть несколько татуировок, и я бы назвала их все новыми, потому что они в новинку для меня, но я не могу сказать вам, что представляют собой остальные. Мое внимание сосредоточено только на одном.

— Хэлли, — неуверенно произносит Рио. — Скажи что-нибудь.

Я не могу. Я потеряла дар речи. Потому что как я могу говорить, когда мои глаза прикованы к тому, что, по сути, является моей фамилией, вытатуированной в виде сердца, нарисованного чернилами над его настоящим сердцем?

Нерешительно я протягиваю руку, осторожно провожу пальцами по черным чернилам, следуя изгибам и углублению, пока не останавливаюсь, чтобы закрыть перерисованную часть, где она должна была остановиться, но так и не остановилась.

Мое сердце.

Его сердце, на самом деле, когда я думаю о том, сколько раз он зацикливался на моих подписях на микстейпах и компакт-дисках, которые я ему дарила.

Это моя любимая часть.

— На случай, если тебе все еще интересно, забывал ли я когда-нибудь о тебе, — мягко говорит он, — я сделал это три года назад. Три года с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

— Почему? — спрашиваю я

— Я почти уверен, что ты знаешь ответ на этот вопрос, Хэл.

— Все равно скажи мне.

Я не могу перестать водить по нему пальцами, останавливаясь в том же месте, где раньше останавливался он. Это точная копия моего почерка и всего остального, явно взятого с одной из тех кассет или компакт-дисков.

— Потому что это всегда были мы. — Костяшками пальцев он приподнимает мой подбородок, чтобы я посмотрела на него. — Даже когда я думал, что не хочу, чтобы так было, я знал, что это были мы. Я сидел там, нанося это на свою кожу, пытаясь убедить себя, что делаю это только как напоминание о том, что любовь существует, хотя все это гребаное время я знал, что она существует только с тобой.

Ну… дерьмо.

От его абсолютной честности у меня приоткрываются губы. От этого мое сердце учащенно бьется, а кожа горит.

Я и не знала, что быть чьим-то всем может быть так возбуждающе.

Я провожу пальцами вниз, касаясь его ребер и пресса, прослеживая линии этой буквы V, которая с таким же успехом может быть маршрутом к его члену. Я расстегиваю его брюки, расстегиваю ширинку и натягиваю их на его глупо идеальную задницу, мимо его толстых бедер, пока они не оказываются на полу.

Он вырывается из них, пальцами убирая волосы с моего лица. — Тебе нравится это слышать?

Кивнув, я наклоняюсь и целую его, скользя губами по его подбородку и вниз по шее, прокладывая дорожку по груди, когда начинаю опускаться на колени.

— Подожди, Хэл. Сначала я хочу позаботиться о тебе.

Качая головой, я продолжаю опускаться, прикасаясь губами к татуировке, пока не опустилась слишком низко.

— Черт, — выдыхает он, запрокидывая голову.

Я опираюсь на его бедра, смотрю на него снизу вверх и действительно разыгрываю всю эту штуку с глазами лани.

— Посмотри на себя, — бормочет он. — Ты так красиво стоишь на коленях.

— Это то, что ты представляешь, когда кончаешь?

Он кивает, его глаза блуждают по моему лицу и телу, рука томно проводит по моим волосам. — Ты выглядишь как ангел в белом, но то, как сейчас торчат твои сиськи, прямо-таки греховно.

Извиваясь, я свожу колени вместе, ища хоть немного трения.

Он всегда великолепно давал аффирмации, поэтому неудивительно их слышать. Парень едва ли мог прожить свою обычную повседневную жизнь без того, чтобы не похвалить меня за что-нибудь. Но я так давно этого не слышала, что почти забыла, каково это — светиться от его поддержки.

В качестве награды я опускаю юбку на бедра, чтобы он увидел мои белые трусики в тон.

— Трахни меня, Хэл. Сними эту юбку полностью. Я хочу посмотреть, какой влажной ты станешь, когда засунешь мой член себе в глотку.

И поэтому я делаю, как мне сказали, стягиваю юбку с бедер до колен, прежде чем бросить ее к остальной нашей сброшенной одежде.

Проводя руками по его животу, я играю с поясом его боксеров, наблюдая, как напрягаются его мышцы в предвкушении. Рио продолжает проводить рукой по моим волосам, убирая их в сторону, пока ждет.

Положив руки на его мощные бедра, я наклоняюсь и прижимаюсь губами к выпуклости передо мной, прямо над его боксерами.

Он одобрительно хмыкает. — Дразнишься.

Я не могу удержаться от улыбки, потому что у меня впереди около шести лет поддразниваний. Он хочет насладиться сегодняшним вечером? О, мы вполне можем насладиться этим.

Пальцы проскальзывают за его пояс, я опускаю их всего на дюйм, позволяя кончику его члена выскользнуть наружу.

Я легонько целую и его тоже.

— Черт возьми, Хэлли.

Мольба в его тоне звучит музыкой для моих ушей, поэтому я решаю покрутить языком над головкой и посмотреть, какие звуки я смогу из этого извлечь.

Это самое отчаянное хныканье, которое я когда-либо слышала.

— Ты наказываешь меня, детка?

Я поднимаю глаза, делаю самое невинное выражение лица и киваю.

— Справедливо. — Его грудь быстро вздымается от неровного дыхания. — Я с радостью приму это наказание.

Спустив его трусы еще на дюйм, я провожу языком по нижней стороне его головки.

Его ноги уже дрожат. Мышцы живота уже сводит спазмом. От его хватки за мои волосы кожа головы начинает восхитительно гореть.

— Я должен предупредить тебя, Хэлли, есть большая вероятность, что я кончу тебе в рот, как только ты обхватишь меня своими губами. Прошло слишком много времени.

Я улыбаюсь ему, снова обводя языком головку.

— Ты хочешь, чтобы я кончил слишком быстро, не так ли? Ты хочешь увидеть, насколько я чертовски слаб, когда дело доходит до тебя?

Кивнув, я прокладываю поцелуями дорожку вниз по его члену.

Я просто хотела бы напомнить ему, вот и все. Что независимо от того, что он делал с кем-либо еще за последние шесть лет, я была его первой и точно планирую стать его последней. Что, хотя я понятия не имела, что делаю в первый раз, я научилась правильно делать минет, делая это ему. Я лучше, чем кто-либо, знаю, что ему нравится. Я выучила его советы. Я выучила его звуки.

И я ничего из этого не забыла.

Я стягиваю его трусы до конца, позволяя его члену свободно выпрыгнуть передо мной. Он такой же благословенный, каким я его помню и, хотя недавно я вспомнила о его размерах, когда увидела, как он трахает себя кулаком в душе, это совсем другое напоминание, когда ты стоишь на коленях, пытаясь вспомнить, как ты будешь дышать, когда он наполнит твой рот.

Я дразню его, медленно вылизывая дорожку вверх по его члену, обводя кончик языком, прежде чем обхватить его губами и скользить ими вниз, пока его головка не упирается в заднюю стенку моего горла.

— Черт возьми, — выдыхает он с облегчением, сильнее запуская пальцы в мои волосы. — Вот и все.

Отстраняясь, я глажу его губами, обхватывая рукой оставшуюся часть его члена. Я продолжаю ласкать его своим ртом, быстро находя знакомый ритм.

Его дыхание затруднено, вырывается короткими рывками.

— Так сильно. — На секунду он теряет дар речи. — Намного лучше, чем я себе представлял.

Я продолжаю сосать и кружиться, напевая, по всей длине его члена, и я почти вижу вибрацию, сотрясающую все его тело.

— Осторожнее, Хэл. Мне нужно, чтобы это длилось дольше. Мне нужно войти в тебя хотя бы раз, прежде чем все закончится.

Я вообще не сбавляю скорость.

С этого ракурса он выглядит сумасшедшим. Большой и сильный, но слабый, когда дело касается меня. Он запрокидывает голову, кадык подрагивает у него на горле, и есть что-то в осознании того, что у меня все еще есть власть над ним, что заставляет меня ерзать и двигаться, пытаясь найти трение между ног.

— Тебе нужно потрогать себя?

Я быстро киваю, когда слюна собирается в уголках моих губ.

— Положи пальцы на свой клитор.

Прищурив глаза, я встречаюсь с ним взглядом.

— Трогай себя. Доставляй себе удовольствие, пока я не смогу.

Смещаясь, я убеждаюсь, что он может полностью видеть меня, прежде чем одной рукой пробегаюсь по поясу своих трусиков, а другой продолжаю крутить и поглаживать его ртом.

Я провожу пальцами по ткани, прямо по своему чувствительному клитору, прежде чем потянуть их вверх, используя трение в своих интересах, одновременно показывая ему.

— Господи, — бормочет он. — Ты промокла, Хэлли, детка. Это все из-за того, что я у тебя во рту?

Я соглашаюсь, рисуя маленькие узкие круги прямо над своим клитором, чтобы он видел. Я провожу средним пальцем по шву, наблюдая, как он полностью загипнотизирован этим.

— Дай-ка мне взглянуть.

Когда я поднимаю палец, он берет его, засовывает в рот и высасывает дочиста с довольным рычанием. Мои глаза расширяются от этого зрелища, потому что срань господня. И еще больше тепла разливается внизу моего естества, когда он облизывает губы, чтобы убедиться, что получит все это.

Его член все еще у меня во рту, поэтому я пытаюсь сосредоточиться на этом, но все, что я могу сделать, это смотреть на него, отмечая дикий голод на его лице.

— Мне нужно прикоснуться к тебе, — говорит он, стоя надо мной.

Но поскольку он не может, я решаю прикоснуться к нему, наклоняясь и обхватывая его яйца.

Он падает вперед, дергаясь у меня во рту, его ноги начинают дрожать, прежде чем он тянет меня за волосы, чтобы оторвать мой рот от своего.

Поднимаю глаза и улыбаюсь. Широко и отнюдь не невинно.

— Что случилось с тем, что это продлилось? — спрашивает он между тяжелыми вдохами.

— У нас впереди вся ночь, чтобы это продлилось.

Он откидывает мою голову назад, чтобы поцеловать меня, проводя языком дорожку по моей нижней губе. — Ты хочешь, чтобы я кончил тебе в рот? Ты это хочешь сказать?

Я нетерпеливо киваю.

Он улыбается мне в губы, целуя еще раз.

Выпрямившись, он обхватывает мой затылок одной рукой, собирая там короткие волосы, прежде чем другой направить свой член обратно в мой рот.

— Тогда сделай это, — говорит он. — Заставь меня кончить, детка.

Удерживая мою голову на месте, он прижимается ко мне бедрами.

Освободив руки, я пользуюсь возможностью прикоснуться к нему. Пробегаю по его рельефным бедрам, по заднице, царапаю ногтями кожу. Он задает ошеломляющий темп, и вскоре его толчки становятся небрежными, а бедра безудержно дергаются.

Он близко. Я могу сказать это по тому, как он дышит. По звукам, которые он издает. Из-за отсутствия контроля над собственным телом.

— Собираюсь кончить, — это все, что он говорит, когда его хватка на моем затылке ослабевает, давая мне возможность отстраниться.

Но я этого не делаю. Я притягиваю его бедра к себе, чувствуя, как его кончик пронзает заднюю стенку моего горла, прежде чем я сглатываю.

— Черт, Хэлли! — кричит он, запрокидывая голову.

Его глаза прищуриваются, пальцы хватают меня за волосы, бедра дергаются, когда он начинает погружаться в мое горло. Он продолжает извергаться, крепко держа меня, а я просто смотрю, очарованная им. Очарованная тем, что я все еще могу с ним сделать.

Как только его мышцы расслабляются, а тело распрямляется, его хватка на мне ослабевает. Он медленно высвобождается из моего рта.

Я жду, пока эти полуприкрытые глаза обратятся на меня, прежде чем разыгрывать из себя шоу и сглатывать.

Он недоверчиво качает головой.

— Так хорошо. — Рио наклоняет свое обнаженное тело, чтобы его глаза были на одном уровне со мной. — Но у меня давно не было секса. Вероятно, нам следовало начинать помедленнее, потому что я не знаю, как я когда-нибудь смогу оправиться от этого.

Я хихикаю, обвивая руками его шею. — Это ты мне говоришь.

Он хватает меня за задницу, поднимает на руки и несет к кровати. Защищая мою голову, он укладывает меня на спину, прежде чем накрыть своим полностью обнаженным телом мое, вдавливая меня в матрас. Мы оказываемся грудь к груди. Мои ноги раздвинуты вокруг него. И я сейчас такая чувствительная, такая нуждающаяся, что не могу удержаться, чтобы не приподнять бедра и не прижаться к его все еще частично твердому члену.

Он кладет руку мне на бедро, не давая пошевелиться, и смотрит на меня сверху вниз, его глаза прыгают между моими. — Я не думаю, что ты понимаешь, что я пытаюсь сказать. У меня давно не было секса.

Это точно такая же фраза, которую он уже произносил, но скорость, с которой он ее повторяет, говорит мне, что дверь для вопроса открыта.

Однако я осторожна, потому что большая часть меня не хочет знать ответ. — На сколько долго?

Он сжимает мою челюсть, его большой палец поглаживает мою скулу, и пока его глаза сверлят мои, я отвожу взгляд, надеясь, что смогу сохранить нейтральную реакцию, если мне не придется видеть его лицо, когда он это говорит.

— Шесть лет.

Мой взгляд устремляется к нему.

— Я всегда был только с тобой.