Глава 5

Хэлли

Брось его.

Бросить его?

Где, черт возьми, он набрался наглости сказать мне это после шести лет, когда мы не виделись? Не разговаривая друг с другом?

Рио ДеЛука может идти дальше и трахаться сам с собой.

Я имею в виду, я действительно бросила Брайана, но не потому, что мне так сказали. Как только я смогла, я выбежала с арены и вернулась к своей машине. Сегодня утром я выслушала Тайлера о его исследованиях, прежде чем снова подумать о том, чтобы свести меня с кем-то.

Но Рио считает, что у него есть какое-то право указывать мне, с кем я могу встречаться, а с кем нет? Теперь ясно, что где-то за последние шесть лет он сошел с ума.

Он живет по соседству… опять. Что, черт возьми, я сделала, чтобы заслужить такое невезение? Я переутомлялась, пытаясь свести концы с концами в финансовом плане, и теперь, когда я наконец нашла жилье, которое могу позволить себе настолько, чтобы не влезать в долги еще больше, он оказывается моим соседом.

Вчерашний день я провела в паранойе, периодически выглядывая из окна своей новой спальни, чтобы убедиться, что я не прихожу и не ухожу одновременно с ним.

И я должна сделать это до мая. Как, черт возьми, я собираюсь избегать его до мая?

— Хэлли, — мое имя звучит где-то рядом. — Ты меня слышала?

Я моргаю, выходя из оцепенения, и обнаруживаю, что вся команда дизайнеров уставилась на меня со своих мест за столом переговоров.

— Прости. Я сажусь, поудобнее устраиваясь на стуле. — Что ты сказала?

Тина бросает на меня взгляд из передней части комнаты с блокнотом в руке. Она правая рука Тайлера. Она ни в коем случае не дизайнер. В ее теле нет творческой жилки, и она бы сама вам это сказала, но она — организационный и деловой мозг Tyler Braden Interiors.

Несмотря на то, что я была отключена и не слышала ни слова из собрания, которое она организовывала, она мне нравится.

— Я поздравляла вас с вашим следующим проектом, — говорит она. — Полный ремонт дома, и клиент обратился именно к вам. Сказал, что ему понравилось то, что вы сделали с домом его соседа, и внес задаток за его проект в тот же день, когда поступил запрос.

Вся команда хлопает мне, и я уверена, что не смогу сделать более глубокий оттенок красного. Мой взгляд ловит взгляд Тайлера, который сидит во главе стола в своем костюме-тройке, сияет гордой улыбкой и хлопает мне вместе с остальными моими коллегами.

Ну, сами по себе они мне не ровня. В основном это дизайнеры, работающие полный рабочий день, которые зарабатывают кучу дерьмовых денег, работая на Тайлера Брэйдена. Затем есть я и еще трое новичков, которые начали работать здесь этой весной с обещанием годичной стажировки. Тайлер не всегда нанимает своих стажеров на полный рабочий день, но, судя по тому, что сказали мне мои коллеги, если моя работа произведет на него впечатление, он, скорее всего, так и сделает.

К сожалению для меня, он не будет сильно впечатлен, когда я скажу ему, что этот проект провалился.

— Учитывая масштабы этого ремонта, — продолжает Тина, — он должен занять остаток вашей стажировки. Два полных ремонта дома за первый год — это впечатляет, Хэлли.

Мое внимание падает на Сайласа, еще одного стажера. Он выглядит более раздраженным, чем я, и я полностью это понимаю. У него еще не было сольного проекта, и вместо этого он проводит большую часть своих дней за чашкой кофе, измельчением документов и уборкой после встреч с клиентами. Если бы мне не нужно было этим летом работать над домом Рен, я бы была там вместе с ним.

— На этой неделе я ознакомлю вас с профилем клиента, а на следующей неделе вы сможете встретиться с ним лично, — говорит Тина. — Он профессиональный спортсмен, поэтому довольно много путешествует. Я знаю, что ты не можешь работать по вечерам, но тебе, возможно, придется гибко подходить к своему графику в этом проекте.

Я не могу работать по вечерам, потому что я уже работаю … на своей второй работе, о которой здесь никто не знает.

— О, профессиональный спортсмен. Один из дизайнеров присвистывает. — В каком виде спорта?

Тина опускает взгляд в свой блокнот. — Хоккей.

— Горячо.

— Завидую.

— Я буду твоим вторым ассистентом в проекте, — эхом отзывается все вокруг меня.

Сглатывая, я смотрю на ручку в своей руке, которой не могу перестать постукивать по столу. — Вообще-то, этот проект провалился. По крайней мере, для меня. Есть… — Я колеблюсь, все еще не в силах смотреть ни на кого, а именно на Тайлера. — Конфликт интересов. Я уверена, что он скоро позвонит, чтобы пригласить кого-нибудь еще заняться ремонтом.

В комнате вокруг меня царит тишина, напряжение и осуждение витают в воздухе. Это длится по меньшей мере десять секунд, хотя кажется, что больше часа, когда я, наконец, отваживаюсь взглянуть в сторону Тайлера. На его лице написано разочарование.

— Жаль это слышать, — наконец говорит он. Разрывая зрительный контакт со мной, Тайлер переключает свое внимание. — Тина, убедись, что мы не потеряем этот проект, даже если для этого потребуется, чтобы я был ведущим дизайнером вместо нее. Выясните, с кем ему комфортно работать, но мы не собираемся терять этого клиента.

— Конечно.

Черт.

Я чувствую разочарование, душащее комнату. Я действительно думаю, что если бы вся команда дизайнеров начала кричать на меня о том, насколько я плоха в этой работе, все было бы не так неловко, как сейчас.

Я в равной степени разочарована, но это не в моей власти. Это было похоже на мой шанс, на мою прекрасную возможность показать Тайлеру, на что я способна, но я не могла планировать, что именно Рио станет домовладельцем. Что я должна делать?

Мне просто нужно найти другой ремонт, чтобы закончить стажировку но, когда я поднимаю взгляд и ловлю самодовольную ухмылку Сайласа, это служит напоминанием о том, что подобные проекты появляются нечасто. И, как и он, я буду сидеть сложа руки и пить кофе вместо того, чтобы разминать свои дизайнерские мышцы, если мне не удастся заполучить еще один.

Собрание продолжается, но я слушаю вполуха. Я слишком занята, ломая голову в поисках каких-либо контактов, которые могли бы потенциально нанять меня. Стилист, которая подстригала меня этим летом, сказала, что собирается открыть новый салон красоты. Возможно, ей нужен дизайнер, или, может быть, у нее есть клиентка, которая ищет новый домашний офис. Может быть, мне повезет, и я услышу, как кто-нибудь в баре говорит что-то о строительстве нового дома, с которым им нужна помощь. Мне нужно выбраться отсюда и начать работать.

— Всем отличного рабочего дня. — Тайлер встает со своего места. — Давайте на этой неделе хорошо поработаем и помните, я всегда здесь, чтобы вы поделись идеями.

Остальные члены команды встают со своих мест, болтая друг с другом. На выходе из конференц-зала я получаю пару сочувственных улыбок и ободряющее пожатие моего плеча.

Ничего из этого не помогает.

Тайлер, модный ублюдок, каким бы он ни был, садится за стол для совещаний передо мной, длинные ноги по-прежнему твердо стоят на полу. — Мне не нравится, что ты только что потеряла крупный проект.

Я пожимаю плечами, пытаясь выглядеть невозмутимой. — И мне не нравится, что ты сводишь меня с женатым мужчиной на этих выходных, но мы здесь.

Тайлер прищуривает глаза, на мгновение замолкая. Туше. — Я беру на себя полную ответственность за это. — Напряжение немного спадает. — Хэлли, ты до сих пор проделывала такую хорошую работу, и я бы хотел, чтобы ты стала частью этой команды на постоянной основе, но я не могу нанять тебя на основании одного ремонта. Мне нужно увидеть больше.

— Я знаю.

Он стучит костяшками пальцев по столу, прежде чем встать. — Найди другой проект. Я верю в тебя.

Оставшись одной в комнате, я откидываюсь на спинку стула, устремив взгляд в потолок.

Мне нужно это исправить. Мне нужно найти другой проект, потому что, как бы сильно я ни хотела быть частью этой команды дизайнеров, факты таковы, что мне нужно быть. Мне нужна зарплата, которая прилагается к этому.

— Хэлли, — говорит Тина, заставляя меня вздрогнуть.

Я обнаруживаю, что она стоит рядом со мной, когда я сажусь.

— Тайлер, возможно, и сказал, что тебе нужно найти другой проект, но на самом деле он имел в виду, что тебе нужно найти способ вернуться к этому. Я знаю, что у вас уже был такой этим летом, но полный ремонт дома — это не обычная работа, особенно для стажера. Тайлер хочет нанять тебя, это очевидно, и один из способов гарантировать, что это произойдет, — вернуть себя в качестве ведущего дизайнера этого проекта. Если мистер ДеЛука свяжется со мной, я отложу замену до конца недели, но это лучшее, что я могу для вас сделать. Что бы это ни было, исправь это, ладно?

Легче сказать, чем сделать.

Я киваю в знак согласия. — Я сделаю все, что в моих силах. Спасибо, Тина.

Ее хитрая улыбка разгоняется. — Итак, в чем проблема? Вы с его сестрой смертельные враги? Ты переспала с его лучшим другом и так и не ответила на сообщение? — Она ахает. — Ты переспала с ним, и это было так плохо, что ты не можешь снова посмотреть ему в глаза?

— У него нет сестры, и я почти уверена, что все его лучшие друзья женаты.

Ее голова покачивается из стороны в сторону. — Ну, насколько я слышала, ты неравнодушна к женатым мужчинам.

Я прищуриваюсь.

— В этом я виню тебя не меньше, чем Тайлера. Ты женщина. Нельзя подставлять кого-то перед полноценным сеансом преследования в социальных сетях на уровне ФБР.

Она смеется.

— Значит, это последнее.

Определенно не последнее.

— Все немного сложнее, — вот и все, что я говорю.

Припарковавшись на задней стоянке для сотрудников, я сижу в своей машине и ем домашний PB&J, который приготовила на обед.

Я остаюсь вне поля зрения во время обеденного перерыва, потому что не хочу давать своим коллегам шанс лишний раз предложить мне принять участие в их заказе на доставку обеда. В основном потому, что у меня не хватает духу сидеть и есть свой почти черствый сэндвич и в очередной раз говорить "нет", потому что я не могу себе этого позволить. Мой самоконтроль иссякает каждый раз, когда я вижу кого-то из своих коллег с миской пирогов или двадцатидолларовым салатом за столом.

И как раз вовремя, когда я думаю о вещах, которые не могу себе позволить, у меня срабатывает будильник, напоминая мне, что наступает срок одного из платежей по кредиту. Я захожу в систему и плачу пятьдесят долларов сверх минимального платежа, потому что это все, что я могу позволить себе в этом месяце, затем я проверяю свое банковское приложение, чтобы увидеть, что те небольшие деньги, которые были у меня на текущем счете, уменьшились почти до нуля.

На следующей неделе у меня должен быть другой платеж по кредиту, а арендная плата — через неделю после этого.

Да, я зарабатываю деньги в дизайнерской фирме, но это ничто по сравнению с тем, что зарабатывают штатные дизайнеры. Я участвую в программе обучения, и срок выплаты зарплаты истекает, если меня не возьмут в команду. И, конечно, на этой неделе у меня пять смен в баре. Этого должно хватить на два моих следующих крупных счета. Но затем должен быть выставлен счет за телефон, и я начинаю беспокоиться о том, как я собираюсь оплатить платежи за следующий месяц.

Этот цикл нескончаем. У меня такое чувство, что я тону, даже несмотря на снижение арендной платы, но, кажется, есть один очевидный способ держать голову над водой.

Как бы мне этого не хотелось, я знаю, что должна делать, и я не в том положении, чтобы не просить милостыню.

Вернувшись к своему телефону, я просматриваю расписание игр "Чикаго Рэпторс" на этот сезон, мне нужно знать, во сколько мне следует ждать его сегодня вечером на ступеньках крыльца, где я собираюсь сделать все возможное, чтобы умолять.

Быстрый поиск в Google подсказывает мне, что завтра у них игра в Коламбусе, а затем еще две игры на выезде. Насколько я помню, он рассказывал мне много лет назад, что команды обычно вылетают накануне и, если перелет достаточно короткий, они стараются заранее провести домашнюю тренировку.

Немного настораживает, насколько легко найти, где находится их тренировочная арена в двух кварталах отсюда, и еще один быстрый поиск позволяет мне узнать, что тренировки открыты для публики. В Интернете нет расписания тренировок, но мое отчаяние напоминает мне, что мне нечего терять.

Что еще мне остается делать? У меня есть время до конца недели, чтобы исправить это, и у меня больше нет его номера.

Итак, я доедаю свой PB&J и отправляюсь на каток.

Ясный осенний день, и прогулка приятна. Чикаго — шумный город. Это не оживленный Нью-Йорк, а его собственная версия. Да, здания высокие, а улицы заполнены людьми, но озеро находится здесь. В нескольких минутах ходьбы от небоскребов есть пляжи. В центре всего этого протекает река, и мне это нравится.

Мне понравились годы, проведенные в Бостоне. Миннеаполис тоже. Но Чикаго кажется правильным.

Теперь мне нужно придумать, как остаться.

Когда я добираюсь до катка, на стоянке полно машин, что кажется положительным знаком. Возможно, мне стоит поискать его грузовик, прежде чем зайти внутрь, но мои нервы не позволяют мне сбавить скорость. Когда я подхожу к главному входу, из двери выходит мужчина. Он придерживает ее для меня, но толпа внутри продолжает расходиться, поэтому вместо этого я открываю другую дверь, направляясь в сторону, противоположную основному потоку толпы.

Я зарабатываю несколько растерянных взглядов, когда с притворной уверенностью вхожу прямо на пустеющий каток, но эта маска спадает, когда я сразу замечаю черно-красную тренировочную форму, контрастирующую с белым льдом.

Команда собралась вокруг своих тренеров, и я прилагаю все усилия, чтобы не побежать обратно на работу так быстро, как только могу. Но мне нечего терять и можно все приобрести, поэтому я иду вдоль изгиба катка в ту сторону, где игроки покидают лед, прежде чем направиться в раздевалку.

На стороне, которая явно не предназначена для широкой публики, я жду окончания собрания их команды, неловко сидя в одиночестве на холодной металлической скамейке рядом со случайным бумбоксом.

Команда начинает покидать каток, по пути обмениваясь оскорблениями друг с другом. Они бросают на меня еще больше растерянных взглядов, но никто не спрашивает, что я делаю там, где мне не следует находиться.

Один из игроков проходит мимо скамейки, на которой я сижу, оценивающим взглядом оглядывает меня, прежде чем подскочить к бумбоксу рядом со мной. — Рио! — кричит он, и у меня мгновенно сводит желудок. — Не забудь свой дерьмовый бумбокс!

— Это дерьмово, и не всем нравится — слышу я, как только Рио делает шаг со льда. — . Большая разница…

Его внимание немедленно переключается на меня, заставляя его застыть на месте, твердо стоя на лезвиях своих коньков. Его глаза не отрываются от меня ни на мгновение, пока он снимает шлем и вешает его на бок.

Пот струйками стекает с его лба по темно-каштановым волнам. Можно подумать, что его волосы черные, если не находиться достаточно близко, чтобы запустить в них пальцы.

Я явно не дала себе возможности по-настоящему рассмотреть его прошлой ночью. На улице было слишком темно. Я была в шоке, слишком ошеломлена, увидев его лично после стольких лет, чтобы по-настоящему разглядеть его.

Да, возможно, я искала его в Интернете несколько раз за эти годы. Ну и что? Мне было любопытно. Любопытство заложено в природе человека. Но эти двумерные фотографии были ничем по сравнению с реальностью.

Темные волосы. Оливковый оттенок кожи. Рост, который был дан ему генетически, и бугры мышц, заработанных тяжелым трудом.

Меня всегда привлекал Рио ДеЛука, и меня бесит, что ничего не изменилось. Даже в те неловкие первые годы, когда все остальные видели в нем друга, я всегда видела в нем нечто большее. Потом, в середине средней школы, он поменялся, подрос примерно на шесть дюймов, и, наконец, другие девочки увидели то, что я всегда видела.

Но эта его версия — двадцатисемилетняя, набравшая силу после игры в НХЛ — кажется жестокой, когда приходится быть свидетелем. Он чертовски великолепен, но это не меняет того, что я все еще хочу его ненавидеть.

— Не вешай ему лапшу на уши из-за его бумбокса, — говорит другой игрок, сходя со льда. На его тренировочной майке одиннадцатый номер, и я помню, что имя "Зандерс" было написано на обороте после субботней игры. — Он — единственная причина, по которой у нас в раздевалке звучит приличная музыка.

— У этого куска дерьма даже нет Bluetooth! — добавляет кто-то еще.

Рио все это время не отводит от меня взгляда. Он не участвует в разговоре вокруг. Его товарищам по команде приходится обходить его застывшую фигуру, чтобы попасть в раздевалку, и это только привлекает к нам больше внимания.

Зандерс останавливается рядом с ним, следя за взглядом Рио, пока не находит меня. Его внимание снова переключается на товарища по команде, и он повторяет это еще несколько раз.

Тишина кричит о том, что есть какая-то история, и Зандерс понимает это, когда спрашивает — А это кто? — чересчур веселым тоном.

— Никто, — отвечаю я, в то же время Рио говорит — Хэлли.

Его тон нежен, когда он произносит мое имя, и на мгновение мне кажется, что, возможно, он забыл о той давней истории, между нами.

Снова затягивается тишина.

— Моя соседка, — заканчивает он после того, как моргает, пряча взгляд. — Она переехала к Рен.

Это даже близко не объясняет, кем мы с ним были друг для друга на протяжении многих лет, но этого достаточно, чтобы Зандерс не настаивал на этом вопросе. Он просто снимает перчатку и протягивает руку, чтобы пожать мою, одновременно представляясь.

— Что ж, я оставляю вас двоих с тем, что, черт возьми, делает этот момент таким неловким, — заканчивает Зандерс, присоединяясь к остальной команде, направляющейся в раздевалку. — Приятно познакомиться с тобой, Хэлли.

Я машу ему в спину. — Мне тоже.

— Что ты здесь делаешь? — Рио, должно быть, помнит, что в наши дни мы скорее враги, чем друзья, судя по резкости его вопроса.

В этот момент я решаю встать, как будто что-то могло компенсировать расстояние между нами. Его рост 6 футов 3 дюйма босиком, а теперь, с его коньками, он должен быть около 6 футов7 дюймов.

Я более чем на фут ниже его, и из-за того, что его мышцы увеличивают его фигуру, я чувствую себя меньше.

Но я не могу. Мне нужно стать большей. Мне нужно обрести уверенность в себе. Мне нужно придумать способ дать нам обоим то, чего мы хотим, напомнив при этом ему, что ему нужна я.

Я имею в виду, как дизайнер. Я была дизайнером, которого он попросил поработать над его домом, пока он не осознал нашу историю.

— Мне нужно, чтобы ты позволил мне сделать ремонт в твоем доме.

Рио издает смешок и проходит мимо меня, даже не потрудившись сказать "нет".

Я хватаю его за руку, чтобы остановить, и жалею, что сделала это. Даже сквозь его свитер и майку я чувствую мускулы, которые прибавились на его предплечьях за годы, прошедшие с тех пор, как я видела его в последний раз.

Он останавливается, уставившись на мою руку, которая держит его, поэтому я быстро убираю ее.

— Извини.

В прошлом я редко чувствовала себя неловко с Рио, но это определенно изменилось между этим взаимодействием и предыдущим.

Его взгляд становится жестче, и на мгновение я задумываюсь, не странно ли, что он так сильно меня презирает. Ненависть никогда не была естественной склонностью для милого мальчика, с которым я росла.

— Пожалуйста. — Мой тон мягкий, но отчаяние явное. — Мне это нужно.

Эти зеленые глаза смягчаются, изучая мои, и, клянусь, я вижу его. Человека, с которым мне было наиболее комфортно. Того, кто знал, что мне нужно, без моих просьб. Человек, который знал меня лучше, чем я иногда знала саму себя.

Но потом он напоминает мне, что мы больше не те люди, когда просто говорит — Ни за что.

— Рио, я умоляю тебя.

— Ну, тогда перестань умолять, Хэлли. Это не сработает. Во всем мире нет такой суммы в долларах, которой ты могла бы подкупить меня, чтобы я позволил тебе проводить каждый день в течение следующих шести месяцев в моем доме.

Ой.

Я киваю головой один раз. — Что ж, думаю, хорошо, что у меня нет лишнего доллара на эту взятку, даже если бы я хотела.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Это значит, что мне нужна эта работа, Рио. Мне отчаянно нужна эта работа. Ты действительно думаешь, что я позволила бы себе прийти к тебе с мольбами, если бы не это?

Его глаза снова ищут ответа на моем лице. — Почему?

Я не могу дать ему подробного объяснения — что мне нужна эта зарплата, чтобы погасить свой долг, потому что у меня нет ни единого шанса объяснить, почему у меня такой долг. И я знаю его. Я знаю, что это будет его следующий вопрос.

Но ясно, что мне нужно ему что-то сказать.

— У меня здесь есть шанс получить работу моей мечты.

— Хорошо. Тогда как насчет того, чтобы найти работу мечты в другом городе?

Я не позволяю этому ответу задержаться. — Я стажируюсь в одной крупной фирме, и в конце концов меня могли бы нанять дизайнером на полный рабочий день, но мне нужен другой проект, чтобы продемонстрировать то, что у меня есть.

— Тогда найди другой проект, — просто говорит он. — Желательно в другом городе.

— Ты можешь уже смириться с этим? Я здесь и никуда не собираюсь уходить, так что смирись с этим.

Его челюсть напрягается.

— Что касается проекта, — продолжаю я, — найти новый не так-то просто. По крайней мере, для стажера. Мне повезло с домом Рен, и еще больше повезло, когда ты случайно спросил обо мне.

В этот момент несколько тренеров Рио покидают лед на коньках.

— Уезжаем в аэропорт через десять минут, ДеЛука, — говорит один из них, когда они проходят мимо нас.

— Да, сэр. — Он кивает. — Я уже выезжаю.

Все тренера проскальзывают в раздевалку.

Оборона Рио, кажется, немного ослабла, когда снова остались только мы, как будто он устал от всего этого. — Я не хочу нанимать тебя, Хэл.

Как бы мне ни хотелось, я не исправляю прозвище, которым он меня называл.

— Я знаю.

— Я не хочу видеть тебя в своем доме. Я не хочу видеть тебя каждый день. Он проводит рукой по своим волосам, и я смотрю, как его пальцы перебирают их текстуру. — Черт возьми, Хэлли, до субботы я думал, что больше никогда тебя не увижу.

Эти слова звучат болезненно, и я бы солгала, если бы сказалf, что они не проскользнули сквозь мою броню и не нанесли удар. Большая часть меня тоже никогда не думала, что увижу его снова.

— Я знаю.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что он может передумать и сказать, что позволит мне заняться проектом, он хватает свой бумбокс со скамейки и выдыхает.

— Мне нужно идти. Мы уезжаем в поездку на неделю.

Каждая частичка меня хочет спросить его, позвонил ли он уже в фирму и попросил заменить меня или планирует позвонить позже. Но он, кажется, ошеломлен только тем, что я здесь, так что я этого не делаю.

Вместо этого я останавливаю его, спрашивая — Что случилось с этим… древним бумбоксом?

Он игриво отступает назад. — Будь осторожна, Харт. Я полагаю, что термин, который ты ищешь, классическим.

Я пытаюсь не позволить улыбке заиграть на моих губах, но она появляется на короткое мгновение. — Что случилось с этим классическим бумбоксом?

Он пожимает плечами. — Он все еще работает. Зачем заменять то, что не сломано? И ребята могут поносить меня за это сколько угодно, но я единственный в команде с хорошим музыкальным вкусом.

— Всегда пожалуйста.

Он смеется, глубоко и раскатисто, и я чувствую это каждым нервом в своем теле.

Прошло много времени с тех пор, как я слышала этот звук, и я скучала по нему.

— Чушь собачья, — говорит он сквозь смех. — Спасибо за твой музыкальный вкус.

— В каком бредовом состоянии ты живешь, ДеЛука?

Эти ямочки проступают на его щеках, этот проблеск моего старого Рио, возвращающегося к жизни. — Был целый год, когда ты слушала только мальчишеские группы. И когда мы были вместе, ты тоже не позволяла мне слушать ничего другого.

— Вот именно! Это называется вкусом. Посмотри.

— Однажды ты назвала мне не то название группы, когда мы слушали микстейп, который ты записала для меня, потому что ты действительно не знала разницы между ними. Все они звучали совершенно одинаково.

Я смеюсь, и это приятно. Легко и ностальгически. — Боже, как ты это помнишь? Это было целую вечность назад.

— Трудно забыть те годы, когда у тебя был дерьмовый вкус в музыке, Хэл. Это врезалось в мою память, и не в хорошем смысле. — Его внимание возвращается к раздевалке, как будто он хочет прекратить игривую болтовню, пока все не стало слишком уютно. — Мне действительно нужно идти. Нужно успеть на рейс.

Я понимающе киваю, позволяя этому легкому моменту, между нами, пройти. — Хорошо.

Он не разворачивается сразу, но в конце концов отворачивается, останавливаясь у входа в раздевалку. Он говорит со мной, не оборачиваясь в мою сторону. — Мне очень жаль, но я не могу дать тебе ответ по поводу ремонта прямо сейчас.

— Я понимаю.

Он выдыхает смешок про себя. — А ты реальна? — Эти умоляющие зеленые глаза смотрят на меня через его плечо. — Пять минут, и снова такое чувство, как будто ничего не произошло. Представь себе шесть месяцев. Я не хочу, чтобы так было снова. После всего, что произошло, это невозможно.

Потому что я не сказала ему правду много лет назад. Он не хочет прощать меня за это.

Что ж, я тоже не хочу его прощать.

— Я понимаю. — Совершенно побежденная, я просто киваю. — Удачной поездки, Рио.

С этими словами я больше не смотрю на него. Я ухожу, возвращаясь к работе, которая будет у меня всего шесть месяцев.