Глава 13

Она встала в проходе — так, что свет за ее спиной мягко очертил фигуру. Шаг — и шелковое платье тихо зашелестело. Взмах руки, тонкие пальцы, коснувшиеся тугих прядей цвета молочного шоколада. И взгляд — внимательный, с искрами любопытства.

Я склонила голову.

— Прошу простить, если мой уход показался излишне дерзким.

В груди тянет так сильно, что невыносимо думать ни о чем другом. Даже показное неуважение Амелии не задело. А ведь обратиться на «ты», пусть даже к лейре, но так уверенно, почти нахально — это нонсенс для высокородной. Все равно что признать, будто манерам она не обучена. Однако сейчас это неважно.

Я выпрямилась. Посмотрела вперед и невольно отшатнулась — Амелия оказалась слишком близко. Как? Когда она успела подойти так бесшумно?

Секунда молчания. Вторая. Третья. Шум ветра, запутавшегося в густом винограде. И тишина, упавшая следом.

— Тебе больно?

Вопрос прозвучал, как удар камня о воду. Даже эхо разошлось кругами.

Наверное, стоило солгать — заверить, что все в порядке. А то и вовсе притвориться, будто не понимаю, о чем речь. Однако что-то будто не позволило мне этого сделать. Губы разомкнулись, и я выдохнула:

— Да.

— Сильно?

— Да.

— Но при этом ты собралась отступить. Иначе не сбежала бы, а нашла способ вклиниться между мной и Эдрианом. — Амелия покачала головой, явно не одобряя. — Слишком порядочна для лейры, недостаточно родовита для тейров. Хороша для одних, плоха для других. Тяжело тебе, наверное?

Я нахмурилась. Проводила Амелию взглядом, дождалась, когда она встанет у края балюстрады, упрется в перила руками и глянет на меня вполоборота. Попыталась понять, что за мысли роятся в ее голове? Какой смысл таится за каждым словом?

Как и предупреждала Дейдра, тейры редко выражают желания напрямую. Напротив, они предпочитают говорить намеками, давать загадки, но не ответы. Вот только сейчас я не настроена играть в эти игры.

— Вы пошли за мной ради этого? Узнать, тяжело ли мне в обществе высокородных? Сомневаюсь, что вам это действительно интересно. Тогда что привело вас сюда?

Амелия улыбнулась одними уголками губ. Но не понять, лукаво или насмешливо.

— Эдриан был мил со мной за ужином, правда?

Слова вспороли, точно бритва. Я застыла, чувствуя, как пальцы до боли стискивают грань перилл. Секунда. Две. Рывок — и я нашла в себе силы отвернуться к темнеющему саду. Лучше смотреть на него, чем в глаза Амелии.

— Правда. Я рада, что ваш супруг столь заботлив.

Звонкий смех резанул по ушам.

— Заботлив? О да, сегодня Эдриан наверняка удивил сам себя. Святые, да я в первое мгновение перепугалась почти до смерти: мой муж на меня смотрит! И говорит со мной! И ухаживает! Вот ведь дикость!

— Ч-что?

Я повернулась и встретила взгляд Амелии.

— Ты слышала меня. И поняла все верно.

— Поэтому вы здесь? Надеетесь, что я… что?

— Продолжишь выводить Эдриана из равновесия. Ты ведь не видела его сколько? Три года? Четыре?

— Чуть больше пяти лет.

— Значит, ты не знаешь, какой он сейчас. Вон та скала, — она жестом указала на острую вершину, закованную в снег и лед, — и то менее замороженная, чем мой драгоценный супруг. А это, к сожалению, портит мне все планы.

Ненадолго Амелия замолчала. Я тоже не спешила продолжить разговор, обдумывая услышанное.

— По рождению я де Шанталь, — нарушила она тишину спустя некоторое время. — Знатный род, древний. Возможно, не такой древний, как фон Ламерсы, но своей историей мы гордимся. И особенно тем, что наша кровная линия никогда не прерывалась. Эпидемии, войны, народные бунты во времена первого правления — мы прошли через все. Кровь моих предков проливалась много раз, но мы всегда сохраняли ее в потомках. Мои родители первые, кто поставил род де Шанталей под угрозу. Всего один ребенок, и та девочка… — Она покачала головой. — Я обязана исправить их ошибку. Наследников де Шанталей должно быть много. Всех полов. А я… Проклятье!

— Но ваши с Эдрианом дети будут фон Ламерсами.

Амелия мазнула по мне насмешливым взглядом.

— Будут… Хорошее слово. Жаль, неуместное. Если бы эти дети были, де Шантали выкупили бы право на младшего из сыновей. И тогда он носил бы имя моего рода. Но, видишь ли, с этим, — она показала запястье, на котором серебристой лентой мерцала брачная печать, — исполнить долг перед де Шанталями невозможно. Тейры, вступившие в брак, могут иметь детей только от мужа. Ты знала? — Я кивнула. Амелия вздохнула. — И я знала. Но понадеялась, что это всего лишь слова: очередное правило, напоминание о чести… или к чему там любит взывать старшее поколение? Однако все правда. Три выкидыша вполне убедительное тому доказательство.

Я вновь нахмурилась.

— Вы не хотите детей от Эдриана?

— Почему же? Он знатен, хорош собой, сильный маг. Нашему роду будет выгодно вливание такой крови. Однако, судя по всему, великие святые не на моей стороне. В первые годы брака, пока Эдриан был готов играть роль мужа, у нас ничего не получилось. А потом он… закрылся. Его будто нет. Как той скалы. Посмотришь — увидишь, а отвернешься — и ничто о ней не напомнит.

— И все же, чего вы хотите от меня? Боюсь, я все еще не могу вас понять.

Амелия тяжело вздохнула. Выпрямилась и развернулась ко мне полностью.

— Хочешь услышать прямо? Пожалуйста. Видимо, с лейрами иначе нельзя. Для Эдриана ты лавина, Лидия. Ты сметаешь снег, лед — все, во что он сковал себя. И мне плевать, к чему это приведет: выберет Эдриан тебя или меня. Главное, чтобы он решился. Оставил в прошлом одну из нас и двигался дальше. Тогда и я смогу двигаться дальше.

— И вам правда все равно, кого он выберет?

— Правда. Главное, чтобы кровная линия де Шанталей не прервалась.

— Но как же чувства?

Меня одарили очередным насмешливым взглядом.

— Чувства, Лидия, важны лишь глупцам и лейрам. Для высокородных первее всего долг. Об одном попрошу… — Амелия на секунду замолчала, будто засомневавшись, стоит ли заканчивать фразу. Однако договорила: — если сможешь, поторопи Эдриана с решением. Я не хочу потерять и этого ребенка.

Тонкие пальцы скользнули на живот, пока еще совсем плоский. Я проследила за их движением, вскинула удивленный взгляд на Амелию, увидела ее улыбку — теплую, впервые за весь разговор. И проводила взглядом.

Когда звук шагов стих, я устало облокотилась на балконную ограду. Уронила лицо в ладони. Как же все запуталось… Могу ли я кому-нибудь здесь верить? Адели? Эдриану? Амелии? Я не знаю, кого затянуло в этот водоворот случайно, кто решил воспользоваться шансом, а кто взбаламутил воду. Пока не знаю. Но обязательно выясню.