Глава 24

За время передышки я взяла себя в руки, успокоилась и сориентировалась с дальнейшими действиями. Завернулась только в полотенце, а после того, как директор перепрограммировал ошейник, расширив его зону действия и на второй этаж, я отправилась туда первой. Осмотрелась, удивляясь все сильнее: здесь не было кровати, но покрытие пола мягкое, пружинистое, а повсюду лежат подушки разной величины.

Я обернулась к мужчине и спросила с удивлением:

– Вы так спите, сэр? На полу?

– А в чем проблема? – он следовал за мной, неся в руке бутылку своего любимого алкогольного напитка. – Очень комфортно, попробуй.

Это помещение будто было создано для релаксации, даже ходить на двух ногах не слишком удобно – только ползать и перекатываться, а для прямолинейного хождения требуется недюжинная практика. На стенах приглушенные светильники в виде старинных фонарей, а дальше дверь – наверное, в ванную комнату. Кое-где прямо на мягком полу раскиданы книги, с другой стороны я заметила светлый экран гаджета для проекции видеофильмов на потолок. Очень оригинальный подход к дизайну помещения. Почти дикий в своей необычности.

Кинред подтолкнул меня вперед, а я от неожиданности споткнулась о подушку и упала на колени. Подниматься не захотела – наоборот, развернулась на спину и удобно устроилась на другой удобно подвернувшейся подушке. Как у него хватает силы воли вообще отсюда выходить? Я именно так представляла себе рай! Здесь почти нет вертикальных поверхностей, даже столик тоже на подушке и без ножек, чтобы не было необходимости садиться перед ним.

Лениво наблюдая за тем, как Кинред ставит бутылку на тот самый столик, я поинтересовалась:

– А спальня внизу вполне человеческая. Для кого она там обустроена, сэр? Или вы время от времени запираете здесь подопытных… в смысле, симпатичных вам девушек?

Он плеснул в единственный стакан жидкость из бутылки и протянул мне:

– Будешь коньяк, Ината?

– Нет уж, благодарю.

Кинред усмехнулся и выпил сам.

– Снова боишься потерять контроль? Как хочешь. А спальня внизу для меня. Иногда я прихожу после рабочего дня в таком состоянии, что осилить эту лестницу не способен. И не придумывай никаких других причин.

– То есть до меня вы так сильно должностные инструкции не нарушали? – я изогнула бровь.

Он отставил стакан и начал медленно перемещаться ко мне. Но не спешил. Хотя на этом воздушном полу и невозможно спешить, он компенсирует любые резкие движения. Притом говорил предельно спокойно:

– Тебя так интересуют мои девушки, Ината? С чего вдруг?

– Я не стану развивать эту тему. Вероятно, меня интересуют должностные инструкции.

– Вероятно, – его глаза смеялись.

– Хотите поймать меня на ревности, сэр?

Он замер и задумчиво глянул в стену. Похоже, что мой вопрос поставил его в тупик. И ответил после паузы с легкой улыбкой:

– На самом деле, нет. Желание женщины нравиться и ощущать свою исключительность перед самцом тоже заложены на уровне инстинктов. Это происходит рефлекторно, как отголосок древнего стремления воспроизвести потомство и обеспечить его защитой. Симпатия мужчины – потенциальная гарантия, что женщина, ставшая беззащитной в период родов и некоторое время после, не потеряет его покровительство. Потому женщины чувствуют себя комфортно, когда нравятся мужчинам и когда они единственные в этой роли, даже если им эта симпатия на уровне сознания совсем не нужна. Потому твоя ревность вообще ни о какой осознанной привязанности не говорит.

– У вас всё сводится к инстинктам, сэр.

– Не у меня, а у всех людей. Ты можешь относиться к этому как угодно, Ината, и все женщины разные. Но так или иначе инстинкты вбиты на подкорке у всех: сколько бы еще тысячелетий ни прошло, но мужчины будут подсознательно хотеть осеменять, а женщины – выискивать сильнейшего из самцов и хотеть ему нравится, чтобы получить гарантии защиты потомства. Не смейся… хоть я и утрирую.

Сам он улыбался, да и мне было забавно все это слушать.

– Кажется, вы только что дали научное обоснование, почему мужчины часто думают о сексе. Но подождите, кто же сильнейший из самцов, сэр? Вот бы мне провести какой-нибудь конкурс на эту должность!

Он уже тихо смеялся, делая очередное движение ко мне.

– Ината, рано или поздно ты окажешься в мегаполисе. Целый полигон для конкурсов… Или нет? – он вдруг поморщился. – Вряд ли там тебе дадут возможность самой хоть что-то решать. Но не будем о грустном, а перейдем к интересному – я снова возбужден. Древние инстинкты самца при виде подходящей самки и все такое. Черт возьми, ты просто подходящая для меня самка, а я все думал, где же подвох! – очередной смех.

Я сама взяла за угол полотенца и потянула, открывая обнаженное тело. В довершении – и уже ошарашив мужчину своим поведением – легла чуть удобнее и слегка раздвинула бедра. Отметила, что он на секунду прикусил нижнюю губу, а затем с трудом перевел взгляд на мое лицо и иронично вскинул брови – будто вопрошая, что же я затеяла. Я не заставила себя ждать:

– Кстати, сэр, а где бланк на аванс? Хотелось бы иметь его в пределах досягаемости.

Голос его прозвучал одновременно весело и напряженно от растущего возбуждения:

– А, понял. Ты решила, что раз все равно не отделаешься, то лучше сдаться самой. Так? Сейчас доведешь меня до темных кругов перед глазами, и просто напишешь заявление, минуя весь пыточный этап?

– Что вы, мистер Кинред! – я демонстративно округлила глаза. – Я собираюсь держаться до последнего. Это ведь игра такая – вы будете делать мне приятно, чтобы заставить меня. А я буду делать вид, что написала заявление только для того, чтобы эта невыносимая пытка прекратилась. Но для правдоподобности я обязана держаться до последнего. А в остальном все верно, вы же все равно меня отсюда не выпустите, так какой смысл ерепениться?

– Ага, игра. Ты только что попыталась обесценить ее. Но не выйдет. Пока не выйдет, потому что сейчас я тебя хочу, независимо от твоего поведения. С чего начнем?

Я знала, зачем его провоцировала. Эту мысль он мне и подкинул – когда говорил, что я сама стыжусь своего желания. И что секс с ним мне хотя бы отчасти нравится. А если я перестану это скрывать от нас обоих? Если наоборот, попытаюсь расслабиться и просто плыть по течению? Стану мягче и податливей. И вот тут центральный вопрос: в этом случае он сам станет мягче и податливей? Можно ли смягчить гранит, если стать водой?

Я готова на любые эксперименты, даже на такие, и все равно о них забуду после выхода из ЦНИ. Облизала губы и прошептала:

– А давайте больше не будем меня об этом спрашивать, если мы все равно делаем только то, чего хотите вы, сэр? Ну же, долго ждать?

Кинред резко выдохнул и придавил мое тело своим, сразу целуя. Он все еще был в одежде, но это ненадолго. Я, возбуждаясь, начала подаваться бедрами вверх и ерзать, недвусмысленно намекая о своей готовности. Он немного отстранился и избавился от одежды, позволяя мне смотреть на худощавое, но очень сильное тело. А после рванул меня вверх и перевернул, поставив на четвереньки. Я развела бедра, уже готовая принять член.

Но вместо этого Кинред наклонился и прошептал:

– Это сводит с ума, когда ты пытаешься перехватить инициативу. Олицетворение меня в женском теле. Но извини, Ината, у нас с тобой уже есть я.

Он схватил меня за руки, завел их за спину и толкнул меня, пока я не уперлась лбом в пол. Вошел сзади резко и мучительно остро. Задвигался сразу мощными толчками, поддерживая меня на весу только за руки. Как только я пыталась приподнять голову, он чуть задирал вверх руки, и я вновь принимала эту неудобную и почти унизительную позу.

И все равно через пару минут я начала стонать, уже поддаваясь жгучему ощущению внутри, но Кинред, лишь заметив это, остановился.

– Нет-нет, Ината, кончать нельзя.

А потом задвигал бедрами с невероятной скоростью – и уже через несколько движений напрягся и кончил с тихим протяжным стоном. Сразу вышел из меня и отпустил, позволив упасть животом на пол. Я ощущала сосущую и неприятную тяжесть: была в секунде от оргазма, но так и не получила его.

Кинред отдышался и через несколько минут напомнил о себе:

– Уже отпустило? Возбуждение спадает?

В ответ я только рыкнула. Он со смехом перевернул меня снова на спину.

– А ты что думала, будет просто? Что мы друг друга поимеем, и мирно разойдемся? Но тогда в чем же игра?

Я уточнила почти жалобно:

– А в чем игра, сэр?

– Меня зовут Даррен. Это на случай, если решишь перейти к более теплому общению. И да, ты не получишь оргазм, пока я не сочту, что с тебя хватит.

Я скривилась, а он встал на колени, затем и на ноги, потянув меня за собой. Потащил в душ, придерживая, чтобы я снова с непривычки не рухнула на удобное покрытие. Прохладные струи оказались очень кстати, под ними я довольно быстро пришла в себя. Время от времени косо поглядывала вниз и отмечала, что мужчина не возбужден. Он испытал разрядку, потому теперь расслаблен, но до нового всплеска желания ждать не так уж и долго.

– Куда смотришь? – он мягко повел намыленной рукой по моей груди. – Хочешь взять в рот?

– Нет. Этого я точно не хочу, – ответила я. – Такие ласки возбуждают только мужчину, а мне сейчас нужно совсем другое.

Я не корила себя за откровенность. Даже наоборот, показалось, что чем прямолинейнее я буду выражаться в его присутствии, тем большего добьюсь. Кинред усмехнулся и прижал меня к холодной плитке спиной, запуская пальцы мне между ног. Прижал меня собой, наклонился к волосам, подставляя мое лицо под струи воды.

– Ноги разведи шире, Ината, – спокойно сказал он. – Что же тебе нужно? Это?

Меня от одного касания к клитору выгнуло дугой. Оказалось, что все предыдущее возбуждение просто сжалось внизу живота и притихло в ожидании, а теперь сразу же развернулось, да так сильно, что я начала жадно глотать воздух – или это вода в лицо создавала ощущение нехватки кислорода? В следующую же секунду я сама попыталась скользнуть по его пальцам, но он их тут же убрал, заставив меня разочарованно застонать.

Я знала точно, что мне хватит нескольких скользких прикосновений там. Но это же знал и он, потому, тихо посмеиваясь, теперь только касался пальцами внутренней стороны бедер и живота.

– Держи ноги, Ината. Не своди.

Через минуту мучение стало просто невыносимым, и я снова попыталась сжаться. Кинред почти агрессивно дернул меня за плечо, а затем протянул руку и отцепил от стены перекладину-ручку. Наклонился и вставил мне между коленей, плотно прижав к стене. Теперь я уже не могла свести бедра, даже если бы захотела. Выпрямившись, он продолжал прижимать меня к стене, а другой рукой очень нежно водил по коже, не запуская пальцы внутрь – поддерживал возбуждение, но не давал ни малейшего шанса ему дойти до пика.

– Хватит, – я стонала ему в ухо. – Даррен, хватит. Я согласна написать документ. Сразу так и говорила.

– Ну уж нет, – он улыбался. – Слишком быстро, а ты обещала держаться до последнего.

– Я уже не хочу держаться.

Всхлипнула и невольно потянулась рукой вниз, чтобы самой провести там – так невыносимо хотелось любых касаний и слишком надолго отложенной разрядки. Однако Кинред мое движение уловил и перехватил за руку с тихим смехом. Все же сжалился надо мной и – нет, он не позволил мне кончить – а включил ледяную воду и убрал мешающую между ног перекладину. Притом пристально наблюдал, как я дрожу под струями, но притом хоть немного отпускаю напряжение, а посматриваю на него со все большей злостью.

Игра мне надоела еще на первом круге. До сих пор он всегда заботился и о моем удовольствии. Я легко могла представить себе секс и вовсе без удовольствия. Но чтобы удовольствие было, но его так долго держали в границе и не давали выплеснуться – это оказалось похуже боли.

Он смеялся, но смех его мне слышался довольным, а не издевательским.

Еще бы ему не быть довольным! Это не он сейчас взорвется. Я потянулась за свежим полотенцем, когда вынырнула из душевой кабины, свое-то бросила где-то там – на безграничной кровати-поле. И все же насколько удобная конструкция… сейчас даже эта мысль возбуждала до раздражения! Чтобы отвлечься, я заставила себя думать о том, как там убираться. Мысль оказалось неожиданно любопытной, а мне подошла бы в этот момент любая:

– Сэр, а кто убирает в ваших апартаментах? Я не видела здесь сотрудников.

– Роботы, конечно. Ината, ну что за вопрос? Я-то уж точно могу позволить себе хотя бы уборщиков – чисто ради полевых испытаний.

– А-а, ну да, – я окинула его скептическим взглядом. – Вы все делаете ради полевых испытаний.

Он оставался обнаженным, только вытерся. Собирался перехватить меня за руку, но я почти бездумно выскользнула из ванной, чтобы не дать ему снова сократить расстояние и начать меня мучить. Так и до нервного срыва недалеко, я уже едва держусь, чтобы не наброситься на него и не начать тереться об ногу, как собака. И уже перпендикулярно, как это будет выглядеть. Вот, чтобы этого или чего-то подобного не произошло, я отошла от Кинреда подальше и, пружиня на каждом шагу, переместилась к полкам. Не особенно удивилась, увидев на нижней знакомый бланк.

Обернулась и спросила как можно будничнее:

– Когда у нас завтрак? Или обед? Я запуталась во времени и умираю от голода, Даррен.

Он улыбался, наслаждаясь моими дергаными движениями и очевидным для него напряжением.

– Еще немного, Ината. Не так уж сильно ты и голодна, правда?

Я не могла с ним согласиться, а в споре не видела смысла. Подняла бланк выше:

– Ручку дадите?

Он все же подошел ко мне, взял ручку с полки чуть выше, но бросил ее на пол, туда же полетел и листок, взятый из моей руки. А меня перехватил за талию и развернул к себе. Глаза его сощурились в знакомом горячечном и голодном предвкушении – сейчас бы меня это обрадовало, если бы я могла рассчитывать и на свое удовольствие.

– Так не терпится написать заявление? – он медленно разворачивал мое полотенце, посматривая на мои губы. – Но знаешь, Ината, тебе придется постараться.

– А разве вы сами не этого хотели?

– Безусловно. Но заодно я хочу, чтобы ты постаралась.

И надавил мне на плечи, а я поняла, что начался новый этап мучений. Кинред поставил меня на колени и снова заставил развести колени как можно шире. Я стала мокрой уже только от этого, а потом еще и перетянул полотенцем мои руки за спиной, чтобы я не вздумала коснуться себя там. Лишь после этого встал передо мной, направляя головку члена к губам. Я податливо приоткрыла, понимая, что иного выхода все равно нет.

Но этот опыт оказался просто потрясающим. После нескольких влажных посасываний и первого ощущения его напряжения, я сама почувствовала себя по-другому: мое возбуждение взметнулось рывком – и снова до той отметки, на которой уже дважды было. Я теперь облизывала головку с упоением и насаживалась ртом на ствол глубоко, ритмично, чувствуя связь между тем, как орган набухает, каменеет, и тем, что перетянутая пружина в моем животе ноет уже мучительной, но сладкой болью. До дрожи в коленях, до тряски во всем теле. Казалось, что я сама получаю удовольствие от интенсивности своих движений.

– Эй, эй, потише… хорошая моя, не спеши, – он пытался меня остановить, но не особенно рьяно. А хрип и сбивающееся дыхание подсказывали, что он чувствует примерно то же что и я – самую острую грань, до которой остался миллиметр, а сразу за ней последует срыв в пропасть.

Но разница между нами была – он имел возможность кончить, а я нет. Мне нужна была хотя бы мизерная стимуляция, а я даже ноги сдвинуть не могла. И именно это осознание заставило остановить мучительную для меня же ласку и отстраниться, выпуская член изо рта. Я упала спиной на связанные руки, тяжело дыша и глядя на него снизу вверх и готовая мучить его точно тем же, чем и он меня. Кинред понял мой ультиматум, рассмеялся и опустился на меня. Вошел одним толчком на всю длину и замер. Я выгнулась – и удивилась, что не кончила уже от этого.

– Заявление, Ината, – он приподнялся и ждал.

Я протянула руку и расписалась, почти не глядя. Просто поставила свою подпись где-то на листке, остальное он сможет заполнить сам. А руки все равно дрожали. Отбросила ручку и подалась бедрами вверх. Он с улыбкой начал входить и выходить медленно, вызывая во мне протяжный стон и полное помутнение рассудка. Оргазм длился так долго, что я рисковала свихнуться. Я царапала его плечи, кусала жесткие губы, но он просто продолжал меня трахать еще долго, пока не кончил сам. Потом перевернулся на спину, подхватив и мое обессиленное тело. На несколько минут я все-таки задремала, хотя лежать на мужчине сверху было неудобно.