Глава 9

Сорок минут — это целая вечность и одно мгновение одновременно. Я стою перед гардеробом, и мои пальцы скользят по ткани в поисках себя. Той, что пряталась так долго. Я выбираю платье не черного, не серого, а цвета темной сливы. Оно обволакивает тайной, а не скрывает. Раздумываю еще немного, крутясь перед зеркалом.

Перед выходом накидываю легкий плащ, пара движений и пояс плотно затягивается вокруг талии.

Ресторан «Эдельвейс» — мое место силы. Было раньше. Последний год я избегала здесь появляться просто потому, что воспоминания душили. Место это небольшое, камерное, с приглушенным светом от ламп под абажурами из старого желтого стекла. Стены — грубый серый камень, на столах расположились свечи в тяжелых медных подсвечниках, их пламя дрожит и отбрасывает танцующие тени. Я выбираю столик в дальнем углу, у стеллажа с винтажными атмосферными безделушками и винами. Здесь пахнет дубом, специями и тишиной, которую не нарушить даже тихим джазом, льющемся откуда-то сверху.

Официант протягивает меню с улыбкой, и я, сделав глубокий вдох, решаю нарушить правила. Заказываю бокал вина, который приносят тут же.

Достаю телефон. Сердце колотится где-то в горле. Я делаю снимок: край стола, моя рука, обхватывающая тонкую хрустальную ножку, и на втором плане — мерцающая свеча.

Я: «Я на месте. Мое — «Эдельвейс». Камень, свечи, приятная музыка. Твоя очередь».

Отправляю. Ладони влажные. Я чувствую себя студенткой на первом свидании, и это пьянящее чувство окрыляет. Ответ приходит скоро: фотография. Стол у огромного панорамного окна, за которым темнеет ночной город, усыпанный бусинами огней. На столе красуется точно такой же бокал с вином, и похожая свеча. Его ладонь, сильная и крепкая, сжата в кулак, сверху проступают вены. Внутри что-то тоскливо тянет... У Родиона тоже были крепкие надежные руки…

Черт! Я не должна! Не должна сейчас думать об этом!

Незнакомец: «Мой — «Небосвод». Стекло, огни города, тишина под джаз. Начинаем?»

У меня перехватывает дыхание. Мы в разных мирах: он в мире стекла и будущего, я — камня и прошлого. Но эти свечи… они горят одинаково.

Я: «Начинаем. Меню у меня в руках. Предлагаю начать с главного. Я жутко голодная».

Незнакомец: «Я чувствую:) Итак. Что выбираешь?»

Мы листаем меню одновременно, я это ощущаю кожей. Пишу про утиную ножку с грушей, он в ответ шлет насмешливый смайлик.

Незнакомец: «Утка? Серьезно?:) Может, что-то еще?»

Я: «А что предлагаешь ты? Стейк, чтобы подчеркнуть свою мужественность?»

Я улыбаюсь своему телефону. Официант смотрит на меня с любопытством.

Незнакомец: «Полоснула. Но нет. Я смотрю на тартар из тунца с авокадо. Зеленое и красное».

Я: «Никогда не понимала этого сочетания:)».

Незнакомец: «Настоящее искушение же».

Слово «искушение» отзывается во мне легким разрядом тока. Представляю, как он произносит это слово: низким глубоким голосом.

Я: «Слишком легкомысленно. Я голодна по чему-то основательному, настоящему… Не мимолетному».

Пауза. Я знаю, что он улыбается. Черт, я действительно это чувствую.

Незнакомец: «Тогда паста. Черная, с морепродуктами. Как ночь с проблесками почти растворившегося заката. Как твое платье. Я угадал с цветом?»

Замираю. Холодок пробегает по спине. Я же… я не говорила, во что оделась…

Я: «Это уже не предчувствие. Это уже пугает. Ты точно не следишь за мной?»

Незнакомец: «Нет. Просто наблюдательность. В голосе есть отзвуки цвета. Каждое сообщение — отражение твоего настроения и манеры говорить. Вчера ты писала резко и упрямо, я представлял насыщенный синий. А когда сегодня все чуть не вышло из-под контроля… там был горячий коричневый. А сейчас твой голос в СМС… он густой, глубокий, тягучий. Как слива или черная смородина. Паста, Злата. Давай рискнем. Одно блюдо на двоих. В разных вселенных».

У меня нет сил сопротивляться ни его словам, ни этому безумному натиску. Я соглашаюсь на пасту. После вина отдаю предпочтение гранатовому безалкогольному мохито. Мой незнакомец пишет, что заказал то же самое.

«Мой». Как это сильно сказано…

Вскоре заказ плавно опускается передо мной, а официант желает мне приятного аппетита. Тарелка с иссиня-черной пастой, усеянная розовыми креветками и зеленью выглядит потрясающе. Напиток — вкусного темно-рубинового оттенка, с дольками лайма. Я делаю фото. Он присылает свое. Та же еда, тот же напиток на фоне ночного города.

Незнакомец: «За нас».

Я поднимаю бокал в тишине своего угла. Он там, за километры, делает то же самое. Наматываю пасту, подношу ко рту. Прикрываю глаза... Вкус взрывается: соленое море, сладкий соус, свежий базилик.

Почему-то думаю о том, что незнакомец пахнет морем.

Я: «Это невероятно».

Незнакомец: «Невероятно другое».

Я: «Что же?»

Незнакомец: «Ты не представляешь, как я сейчас тебя хочу».

Я давлюсь крошечным кусочком креветки. Текст обжигает сильнее перца. Это уже не игра и не флирт. Это прямое откровенное признание. И мое тело отвечает раньше, чем разум. По спине бегут мурашки, низ живота сжимается горячим тугом узлом. Я не дышу.

Я: «Ты не имеешь права мне это писать…»

Незнакомец: «Имею. Потому что ты этого хочешь. Потому что ты краснеешь и твое дыхание сбивается. Ты сейчас провела языком по верхней губе, чтобы стереть каплю соуса. Я прав?»

Замираю с вилкой в руке. Так и есть. Точность почти сверхъестественная. Это уже не воображение. Если он действительно не наблюдает за мной по камерам, это какая-то магия. Или просто… невероятная, животная связь.

Что происходит? Пытаюсь отыскать камеры в углах, оборачиваясь. Хм...

Я: «Прекрати».

Незнакомец: «Не могу. Ты меня не удержишь… Представляю, как я дотрагиваюсь до твоих плеч… они такие хрупкие. Я веду по ним губами, скидывая бретели платья, чувствуя вкус твоей кожи. Чувствуя, как ты вздрагиваешь. И ты хочешь меня в ответ».

Слезы наворачиваются на глаза. От ужаса? От желания? Я не знаю. Во мне просыпается все и сразу. Горечь утраты, которую я носила в себе как броню, вдруг трескается. Из трещин бьет фонтан жизни, страсти, чувственности, которую я похоронила вместе с ним. Это больно. Это мучительно. Это сладко. Невыносимо...

Я: «Я не разрешала тебе говорить такие вещи…»

Незнакомец: «Но ты не останавливаешь меня. Ты «слушаешь». Ты чувствуешь. Это как прикосновение, Злата. Вот мои пальцы на твоей шее. Вот мои ладони на твоей талии. Я привлекаю тебя к себе. Ты чувствуешь, как сильно я хочу тебя?»

Мои веки опускаются, и ресторан уплывает. Нет камня, нет свечей. Есть только его слова, которые пронзают сердце, как раскаленные иглы. Я скучаю по этому. Боже, как я скучаю по этому накалу, по напряжению в каждом нерве, по полной потере контроля.

Я: «Чувствую…» —выдыхаю рвано и отправляю ему сообщение. Капитуляция. Почти безоговорочная.

Незнакомец: «Скажи, что именно ты чувствуешь. Дай мне услышать, Злата».

Я: «Жар. Везде. И дрожь. Как будто я проваливаюсь под лед, но не падаю, а лечу. Мне страшно».

Незнакомец: «Не бойся. Я поймаю. Я всегда поймаю. Разреши мне быть с тобой сегодня. Думай только обо мне».

Я тихо плачу, сидя за своим столиком. Слезы градом катятся по щекам и падают на скатерть, оставляя потемневшие пятна. Это не слезы горя. Это слезы освобождения. После гибели мужа я не чувствовала ничего, кроме ледяного онемения. А сейчас… сейчас во мне пылает огонь. Я сама — вихрь. Я жива. До боли, до крика, до самой глубины — жива.

И это не просто свидание. Это конец прошлого и начало будущего.