ГЛАВА 33. ИГРУШКА

— Итак, взвесим-ка все "за" и "против" в вопросе с получением этой самой защитной печати, — сказала я Барсу, соизволившему сегодня усесться на табурет с противоположной стороны стола и в кои-то веки, глядевшему на меня с умным видом. — И пока оставим в стороне тот факт, что мне ее еще никто не торопится давать. В чем плюсы? Я не должна буду больше бояться и высматривать повсюду желающих покуситься на мою свободу и телесную неприкосновенность. Мне можно будет не переезжать. Я смогу не торопиться со сменой работы.

Загибая пальцы под чутким наблюдением Барса, я продолжила разглагольствовать:

— И пофиг на Максимку. Его нервические припадки утихнут, ну не настолько же я ему нужна, чтобы слишком долго злиться на пустом месте. Уволить меня ему пока просто не за что, он козел, конечно, но не самодур и не идиот, а поводов подавать я не намерена. И даже если ему вот прям край охота меня снова поиметь и он возьмет и домогнется внаглую, то так ему неумному и надо, — я кровожадно ухмыльнулась, вспоминая акт возмездия в подворотне, и в очередной раз сожалея, что не разошлась тогда на полную. Ну не ожидала сама от себя такого, будет еще возможность — исправлюсь. — Пусть потом ходит за ребра держится или гипс на носу носит. Отгул в полнолуние? Да легко, в принципе. Главное "веселье" происходит ночью, а если еще со дня начнет колбасить, то всегда могу позвонить и сослаться на недомогание. Ну будет это повторяться из месяца в месяц. И что? Вряд ли кто-то, а уж тем более Максимушка, обратит внимание на такую цикличность. Да и обратит… что он должен подумать?

Я налила себе еще одну кружку чая и продолжила прикидывать.

— Следующий пункт. Если мне не страшен будет ни один серый волк, то и чертов самовлюбленный альфа мне ни к чему. Так что Риэр идет на хрен вместе со всем его хамством, беспардонностью и секс-услугами, не имеющими никакой ценности в силу их чрезмерной общедоступности.

Прикрыв глаза, прямо представила, как говорю Риэру, что он может проваливать, а лицо у него вытягивается, вытягивается… Ой, Рори, кончай фантазировать о его лице. Кто сказал, что он вообще еще раз заявится, чтобы ты имела удовольствие полюбоваться эффектом. Тем более, зная этого мерзавца, можно точно утверждать, что он найдет чем испортить момент моего триумфа. Короче, сидеть и фантазировать о таком совершенно не по-взрослому.

— Но в любом случае подведем итог, — почему-то уже не так оптимистично сказала вслух. — С одной стороны, я имею сплошные плюсы в виде возвращения к нормальной жизни по прежним правилам, за исключением времени полнолуния, когда я опять буду зависеть от кого-то из-за безопасного места. С другой, избегнув одних опасностей, имею все шансы встрять в еще более скверные.

Барс счел нужным прокомментировать мой монолог хриплым "мяф-ф".

— Нет, ну а что ты хотел? — возмутилась я. — Где ты видел, чтобы вот прям все идеально и только в твою пользу? Я тебе авторитетно заявляю: вся жизнь — это вечный выбор между плохим и еще худшим. Уж я знаю, о чем говорю. Главное — верно определить, что просто плохое, а что совсем поганое. Понятно?

Коту надоели мои рассуждения, он спрыгнул с табурета и, дернув пушистым хвостом, отправился прочь с кухни, да и я решила на этом закругляться. Все просто: для начала мне нужно найти возможность хоть приблизиться к этому Исайтари, потом как-то добиться чуточку его внимания и постараться узнать непосредственно из первоисточника все тонкости получения от него защиты, а уж потом… потом решить, надо оно мне или нет.

Я улеглась в постель, с твердым намерением не думать пока ни о чем, а уж тем более о поведении долбаного Риэра. Но разум — странная субстанция, чем настойчивее отмахиваешься от чего-то, тем назойливее это лезет в голову. Так что через какое-то время я уже прямо ненавидела альфу за его молчаливо-пренебрежительный уход. Называется, возьмите женщину, одну штуку, добавьте ситуацию сомнительного или раздражающего свойства, одну штуку, и заправьте это достаточным временем в одиночестве для раздумий. И получите черте что взрывоопасное на выходе. Чем дальше, тем больше мне казалось, что явление Риэра вообще не несло своей целью хотя бы немного вникнуть в суть моей проблемы. Ушлепок просто явился провести со мной дисциплинарную работу. Продемонстрировал мне, что это я существую, чтобы решать иногда его проблемы физиологического свойства, а совсем не он мои, какие бы там ни было. А значит, пошел он. Уже ради того, чтобы у альфы больше не осталось права со мной подобным образом обращаться, можно пойти на сделку с этим Двоедушным. Последней моей мыслью было, на каком месте Исайтари ставит эту свою печать.

— Я попытаю счастья с Двоедушным, если ты подскажешь как, — сообщила я Витрису поутру, — но только после полнолуния.

— Как хочешь, — кивнул он. — Как насчет очередного совместного ужина?

Я была не против. Как-то уже почти привыкла к его присутствию в моей квартире вечерами. Рыжий не жадничал на информацию, когда спрашивала, да и паузы умудрялся заполнять ненавязчивой забавной болтовней. А если Максимушка сегодня опять устроит сеанс приказулек-обижулек, то окончание дня в хорошей компании — именно то, что доктор прописал.

Новый шеф, дай бог ему женщину хорошую (всю такую в коже, с набором хлыстов и прочих штучек фаллический формы и любимой фразой "на колени, раб"), оправдал все наихудшие на его счет мои ожидания. Но вот расслабиться в обществе Витриса не вышло. А все дело в том, что едва войдя в квартиру, он стал шумно принюхиваться и мгновенно нашел кожанку Риэра, которую я пристроила на антресолях в прихожей. Вот не поднялась рука выкинуть вместе с остальными тряпками.

— Какого черта? — вопросил рыжий, тоном строгого старшего брата, заставшего первого хулигана на районе в постели его сестры-паиньки. — Риэр был здесь, причем недавно.

Если он учуял вещь, то и кровь на ней не мог не срисовать, но, кажется, наличие возможного ранения у альфы его волновало не настолько сильно, как факт его пребывания у меня.

— О, ну все, ты, меня разоблачил, — закатила я глаза и пошла на кухню. — В отличие от тебя, он приглашений от меня не ждет. Когда захотел — тогда и явился.

— Ты отдаешь себе отчет, что спать с ним — идиотская идея с твоей стороны? — встал над душой у меня Витрис, пока я выкладывала купленные нами продукты на стол.

— Я бы не сказала, что в последний раз у меня был выбор, — сунула ему в руки зелень. — Помой.

— Последний раз? То есть было больше одного? Ладно, это опустим… — проворчал рыжий, включая воду. — Аврора, Риэр не принуждает женщин к сексу, не-а. Они сами на него ведутся.

— Я не сказала, что он меня принуждал, — огрызнулась я. — Я бы предпочла не идти на поводу у собственных желаний, но он не оставил мне такой возможности. И если ты сейчас скажешь, что так мне и надо, просто потому что я посмела возбудиться в его присутствии, то можешь прямо сразу выметаться.

— Эй, женщина, чего ты так взвилась, — Черт, и правда, сама не поняла, как перешла на крик. — Уж мне не нужно объяснять, что не все желания и требования тела совпадают с личными принципами и не идут в разрез с велениями нашей души. И я не поклонник мужской теории, что любое женское "нет" на самом деле "может быть". Просто странно слышать о том, что Риэр кого-то принуждал, в какой бы то ни было форме. Это точно не про него.

Да неужели? А как же его незамысловатое предложение: "секс в обмен на убежище"? Интересно, если я стану себя старательно убеждать, то смогу поверить, что первый раз тоже был не совсем добровольным с моей стороны? Ну а почему нет? Альфа сам сказал, что прекрасно понимал мое состояние тогда, но не только не свалил, а нарочно торчал поблизости, действуя на и так взбесившиеся гормоны, или что это было. Все, решила: он мною нагло манипулировал, а я ни в чем не виноватая. Аж полегчало моментом. Хотя вранье, конечно.

— Аврора?

— М?

— Я не собираюсь читать тебе нравоучения.

— Вот спасибо, порадовал.

— Серьезно, просто хочу сказать, что ты всегда должна держать в голове: для Риэра это ничего не значит. — А я прям могла бы заблуждаться на этот счет, особенно после его ухода по-английски. — Не позволяй себе подумать, что из вашего секса, насколько бы хорош он ни был, может вырасти нечто серьезное. Зверорожденные, они такие… Короче, по сравнению с нами — совершенно эмоционально невосприимчивые. Долбаные деревяшки с набором основных инстинктивных потребностей. Даже если ты ему нравишься, то это совсем не то, что способны испытывать друг к другу люди. Вроде как твоему коту наверняка нравится какая-нибудь его игрушка, но от этого она игрушкой быть не перестает, Аврора. Он может ею развлекаться или закинуть в угол и забыть надолго, когда она ему наскучит, а потом вернуться и снова пользоваться, когда самому вздумается. Потому что это игрушка принадлежит коту, но не он ей хоть в какой-то степени.

— Слушай, добрый самаритянин, ты что, заметил в моих глазах задорные огоньки экзальтированной влюбленности? — озлилась я. — Или я и без твоих красочных метафор не имею четкого представления о сути наших с альфой… взаимодействий? Кончай лекцию, или ужинать будешь в другом месте.

— Как скажешь, просто не забывай, что ты должна в любом случае ставить на первое место себя и собственное здравомыслие. Когда эти ваши забавы закончатся, Риэр не будет тем, кто станет сожалеть о чем-то или внезапно осознает, какая ты неповторимая, и явится под твою дверь с цветами и кольцом.

— А я прям такая наивная и представляю, как он будет дрочить ночами сквозь слезы, шепча мое имя, — снова повысила я голос. — Кончай это, Витек.

Ужин мы приготовили и съели в напряженном молчании, и только перед уходом рыжий шумно вздохнул, будто отпуская ситуацию, и, ухмыльнувшись в своей обычной манере, заявил:

— Как бы там ни повернулось, Аврора, я не стану злорадно шипеть потом "я же говорил" и позволю тебе поплакаться в мою любимую винтажную футболку, сколько захочешь.

— Не дождешься, — ответила, выпроваживая его.