ГЛАВА 40. ПРЕДАТЕЛЬ

Витрис не объявлялся целых четверо суток, как, впрочем, не давал о себе знать и Риэр. Очевидно, даже первая ступень на пути превращения из козла конченого в мужчину сколько-нибудь нормального далась ему с таким трудом, что он решил не продолжать. А жаль, я-то уже прям начала придумывать целую личную программу избавления его от рафинированного эгоизма с сексоголизмом вкупе. Испытала бы на нем, потом стала бы платные семинары проводить, бросила бы работу, зажила припеваючи, объегоривая всяких лохов. Эх, не срослось. Вот что за мужик? Вечно все испортит. А, с другой стороны, с чего такому, как он, захотеть меняться? Разве, с чисто практичной мужской точки зрения, его образ жизни не был прекрасен и достоин стать примером другим, не столь удачливым представителям его пола? Это же не романчики, которые я почитывала, и не душещипательная киношка, где такой легко порхающий из постели в постель мохнатый шмель вдруг встречал свою единственную и решал, что вот оно счастье, и без него ему уже никак. Предполагается, что для этого мужчина должен иметь хоть зачатки потребности создать с кем-либо эмоциональную связь, пусть даже и неосознанно. А если отсутствие подобной функции в организмах Зверорожденных — широко известный и полностью подтвержденный факт, то и откуда чему взяться? И хватит на данную тему.

Но если серьезно, то в моральном плане я чувствовала себя не очень, и тем хуже, чем ближе было полнолуние. Странное состояние, будто время стало тянуться бесконечно, и я буквально не знала, куда себя девать, чтобы заполнить его. Так бывает, когда ты со все нарастающим беспокойством ждешь некоего, далеко не приятного события и уже дико хочешь, чтобы оно случилось, в конце концов, вне зависимости от того, как будет протекать. И никакие привычные занятия не в силах отвлечь тебя от мыслей о нем. В книгах и документах я видела лишь буквы, но ни капли смысла, и постоянно допускала ошибки на работе. В результате получала вполне заслуженные замечания от коллег и шефа, но не проникалась чувством собственной вины, а только злилась. С трудом сдерживалась, чтобы не огрызаться и не хамить всем вокруг. Похоже, стоит подумать над выбором успокоительных в эти дни, или таким темпом я перейду и к членовредительству. Возвращение Витриса не слишком помогло. Его прежде довольно забавную и местами познавательную болтовню я слушала рассеянно, угукая невпопад, постоянно косячила на кухне, и в результате была им временно отстранена от приготовления наших совместных ужинов, ибо он "задолбался жрать пересоленные угли". Ну или типа того. Хотя, может, все дело было не в приближении полнолуния, а в том, что я отвратительно спала. Точнее будет сказать, что почти перестала это делать. А все потому, что в моих снах стало необычайно многолюдно. Во-первых, там постоянно присутствовал некто, думаю, тот самый тип, который тыкал мне чем-то в мозг и вещал тогда: "Призови и служи" Теперь он со мной не мог говорить, но это не значило, что не пытался. Воспринимался он так, будто находился за несколькими слоями запыленного стекла, слова или, скорее уж, мысли до меня не доходили, но зато вполне себе четко дотягивались эмоции. Когда на тебя во сне без конца изливается агрессия и чьи-то, пусть и тщетные попытки надавить и не пойми к чему принудить, спится, оказывается, совсем не хорошо. Я то и дело выскакивала в реальность и не чувствовала себя ни капельки отдохнувшей. Но даже когда этот злобный безликий гад убирался, его место тут же занимали те самые ребята, что намертво были привязаны к дурацким воображаемым нитям, произраставшим из моих рук. Я вообще начала себе представляться эдакой паучихой, каждое движение пальцев которой заставляло проявиться из темного нигде кого-то. Некоторых я умудрялась подтянуть так близко, что даже смогла различить лица. Ладно, может, не лица, скорее, некий слепок личности, но этого было достаточно для того, чтобы я узнала некоторых из тех, кто сидел тогда в клетках в ангаре вместе со мной. И все они являлись, чтобы спросить, какого же черта происходит. Как будто я сама знала. Короче говоря, ясность с тем, кто ко мне привязан, не принесла понимания во всех остальных вопросах, а постоянные раздумья над этим так же не добавляли мне ни спокойствия, ни способности концентрироваться на ежедневных делах. И-и-и-и да, случилось разок пожалеть о том, что рассчитывать на помощь Риэра в решении всех этих загадок мне больше не стоило. Или, возможно, немного больше одного раза. Я даже позвонила Маше, в надежде использовать ее в своих сугубо меркантильных целях и заполучить немного времени Исайтари. Авось он помог бы разобраться мне с происходящим. Но выяснилось, что парочка отправилась на острова где-то на другом конце Земли, дабы отпраздновать очередное воссоединение, и вернуться они планировали только после полнолуния.

К пятнице из-за постоянного недосыпа и бесконечной круговерти своих и чужих вопросов я стала окончательно рассеянной и взрывоопасной одновременно. Дошло до того, что, когда писала заявление на отгулы в понедельник и вторник, сначала сидела и тупила, не в состоянии вспомнить отчество Максимушки, потом трижды переписывала, умудрившись наделать столько описок и ошибок, что меня посрамил бы и первоклашка. При этом в голове у меня проигрывалась картинка, как я с особым цинизмом расправляюсь с шефом, если он вдруг попробует отказать мне, что тоже нисколечки не способствовало концентрации. Но Максим не только без единого слова подписал мои каракули, но и, всмотревшись в мое лицо чуть повнимательней, поинтересовался, не нужен ли мне на самом деле больничный вместо пары отгулов. И тут же захотелось одновременно всплакнуть от его внезапной заботы, вне зависимости, насколько она искренняя, и стукнуть его по башке за то, что так откровенно намекнул, насколько же погано я, судя по всему, выглядела. Пора-пора, Рори, пить какие-нибудь травки, а то и таблеточки счастья, или хорошим все не кончится.

Витрис мне молча кивнул, встречая у проходной. Он вообще стал как-то немногословен в последнее время, хотя не могу утверждать, что это просто я ни черта его не слушала. А еще меня начинало подбешивать, что рыжий прямо-таки заливался несколько дней каким-то жутко въедливым одеколоном. Подружка новая его, что ли, такой гадостью осчастливила, или он теперь так страховался на случай, вдруг от меня опять начнет фонить чем-то провокационным — не важно. Пахло так, что у меня в носу немело.

— Ты уже вещи собрала? — спросил Витрис, когда мы поднялась ко мне.

— Вообще-то, у меня все выходные впереди, — пожала я плечами. — Да и что мне такого может понадобиться?

Все равно, что к друзьям на дачу с ночевкой ехать. И действительно, о вещах я думала в последние дни меньше всего. В ночь полнолуния точно ничего из одежды не понадобится, а потом уж какая разница, что надеть, лишь бы снова побыстрее очутиться в собственной квартире и вздохнуть с облегчением, что хоть одно испытание наконец миновало.

— Ну, мало ли, девушки любят прихватить с собой все необходимое и не очень, даже если просто мусор выбросить выходят, — фыркнул рыжий, засунув нос в мой холодильник.

Ну, может и так, если в моем случае самым необходимым оказался отцовский нож. Хотя идеальным решением тогда стало бы вообще не выходить из дома. Но чего уж теперь.

Звук поворачиваемого в замке ключа заставил нас обоих мгновенно напрячься и уставиться в сторону прихожей.

— Пупс, живо собирай манатки, — раздался властный голос Риэра. — Я не собираюсь черте сколько ждать, пока ты свое барахло складывать будешь.

Я недоуменно оглянулась на Витька, а он побледнел и неожиданно попятился к окну, будто прикидывал, не сможет ли в него выпрыгнуть. Альфа вошел на мою кухню с хозяйским видом и, увидев рыжего, пришпилил того к месту тяжелым злобным взглядом. Ну уж нет, если Риэр думал, что может являться по-прежнему, когда вздумается, и запугивать моего друга, вынуждая остаться в изоляции (лишиться убежища пока опускаем), то пусть подумает еще разок хорошенько. Кровь моментально приблизилась к температуре кипения, пульс забухал в висках, а в горле завибрировало от зарождающегося рычания.

— Тебя не звали, — встала я между Риэром и окном, набычиваясь и безуспешно пытаясь перехватить его взгляд, которым он сверлил Витриса.

Ладно, при моем росте и телосложении выглядело это проявление воинственности смехотворно, и перекрыть альфе обзор на рыжего мне удалось бы лишь в прыжке или встав на табуретку. Поэтому я просто помахала у него перед лицом, привлекая к себе внимание.

— Я сказал тебе собираться, а не мельтешить, — не обращая внимания на мои потуги, процедил Риэр. — А ты — пошел вон, пока я тебе кадык не вырвал. И это последний раз, когда я тебе просто позволяю уйти целым… дружочек.

Витрис стал еще бледнее, если это возможно, на его лбу и скулах запылали красные пятна, и без единого слова начал смещаться к выходу, опустив голову и плечи так, будто мечтал вообще сквозь пол провалиться.

— Ты права не имеешь, — выкрикнула я, топнув ногой, и вцепилась в руку рыжего как клещ. — Не смей являться в МОЙ дом и гнать прочь МОЕГО друга.

— Аврора… — пробормотал Витрис тихо и почти умоляюще, отцепляя мои пальцы от своего локтя.

— Дру-у-уга, говоришь? — ухмыльнулся альфа так мерзко, что у меня руки зачесались стереть это выражение с его физиономии множественными ударами тяжелой кухонной утвари. — Эй, друг, а скажи-ка этой наивной бестолочи, за сколько ты ее продал Видиду?

Рыжий дернулся, словно Риэр саданул ему под дых, и вырвался окончательно из моего захвата, вскинув голову и сверкнув на альфу яростно-болезненным взглядом.

— Дело не в деньгах, — он с мольбой посмотрел на меня, переставшую дышать от услышанного. — Аврора, я не продал бы тебя. Верь мне.

— Конечно-конечно. Дело всегда не в деньгах, а в их количестве, — презрительно скривился Риэр. — И не в самих поступках, а в обстоятельствах к ним вынудившим.

В моей голове зародился настоящий смерч из горечи, обиды, разочарования, боли. Внезапно пришло понимание, что же на самом деле так раздражало меня в том жутком парфюме, которым заливался Витрис последние дни. Сквозь него все время пробивался запах вины, стыда, вот только я его постоянно игнорировала, слишком рассеянная и погруженная в иные переживания.

— Скажи хотя бы, что у тебя не было иного выхода, — бросила я в спину уходящему Витрису, но ответа не получила.