ГЛАВА 39. ПЕРЕПИСКА

Сколько, мать его, этому мужчине лет? Так разве ведут себя взрослые мужчины, у которых тем более секса как грязи? Или дело тут и не в сексе вовсе, а в том, что последнее слово всегда должно быть за ним? И сколько лет мне, раз ведусь на это и психую? Я в сердцах сунула телефон под подушку, хотя руки так и чесались напечатать весь список изощренных эпитетов и пожеланий извращенно-эротического характера, что рождались в моей голове сейчас для Риэра. Бесило то, что достать меня у него все же получилось, как бы тупо ни было с моей стороны вообще хоть как-то реагировать на его провокацию. Сна я лишилась из-за проклятых красочных картинок в бедовой голове, рисовавших развлекавшегося альфу с этой… Нет, Рори, ненавидеть еще и незнакомку, которую Риэр использовал в своих манипуляциях, совершенно неправильно. Надо сосредоточить всю силу данной эмоции на нем. Хотя… нет. Нужно совсем забить, закрыть глаза и спать. Я мужественно старалась это сделать, но вытерпела только минут пятнадцать, прежде чем извлечь телефон обратно. Пять минут, говоришь, альфа? Веселье, небось, в разгаре? Несколько раз начинала набирать сообщение, стирала эти "простыни" и начинала заново. А потом продышалась, немного успокаиваясь, и написала только: "Мои искренние соболезнования" и отправила.

"Кому?" — пришел ответ почти мгновенно, и я злорадно усмехнулась. Что, процесс вышел не столь увлекательным, как ожидалось, альфа, если ты так легко отвлекаешься?

"Естественно, твоей даме. Облизывать места общественного пользования — очень чревато для здоровья" — написала я, выждав еще минут пять. А что, подрабатывать кайфоломщицей, так по полной.

"Совсем недавно ты сама это делала с завидным энтузиазмом", — снова пришло от него без промедлений.

Ну делала, грешна. Мы той ночью словно провалились на какую-то иную территорию полного безумия, поставив перед собой задачу не оставить на телах друг друга ни единого не исцелованного, не облизанного и не укушенного сантиметра. И справились с ней на ура, надо сказать. Выполнили и перевыполнили неоднократно. А потом кое-кто повел себя как конченый урод.

"Не нужно путать энтузиазм с попытками хоть как-то расшевелить одно ленивое бревно".

А вот теперь ты, Рори, ведешь себя как детсадовка, плюющаяся и крутящая дули. Но тут уже, как говорится, "пошла вода в хату" — и не остановиться.

"Учитывая, что за всю свою жизнь мне никто не делал худшего минета, чем ты, пупс, странно, как я вообще не уснул".

Сволочь. Думаешь, я на это поведусь? Может, я не профи, и не порнозвезда, и даже ни разу не многоопытная любительница, но с памятью у меня все нормально пока.

Я: "Уснуть, говоришь? Где-то между "А-а-а, что же ты вытворяешь, котенок" и "Если сейчас остановишься — я сдохну"? Надо было так и сделать, и окончательно подтвердить свой статус самого бездарного любовника, что у меня был".

Р: "Ха-ха. Я лучший, какой мог попасться тебе, неблагодарная засранка, просто был совершенно не заинтересован, но врожденное чувство такта и отзывчивость не позволили мне отказать безнадежно возбужденной женщине".

Что-что? Такт и отзывчивость? Не заинтересован он был. А к члену я ему ложку привязала, конечно.

Я: "В силу моей природной вежливости мне не хотелось бы тебя огорчать, но обстоятельства складываются так, что придется. Изображать возбуждение и имитировать все эти оргазмы с тобой было дико утомительно, а совесть просто не позволяет об этом больше умалчивать"

Получи. Господи, что мы творим? Ну идиотизм же несусветный, но почему тогда меня аж подкидывает от возбуждения в ожидании его ответа?

Р: "Тебе следует посмотреть значение слова "вежливость" в словаре, судя по всему, ты понятия не имеешь, что оно означает, пупс. И к тому же у тебя самая брехливая совесть на всем белом свете"

Я: "А тебе и никакой словарь не поможет постигнуть слово "чувство", так что стоит его просто выкинуть из лексикона. Туда же отправить и "такт" с "отзывчивостью". Ты бы их не узнал, даже если бы упал и уткнулся прямиком своей наглой физиономией".

Р: "Ну тебя-то ждет прямо море чувств в отношениях с твоим новым дружком на батарейках. Как, кстати, уже успела его обкатать?"

Ой, ну надо же, запомнил.

Я: "А как же. Желаешь фотоотчет в процессе?"

Молчание было долгим, а ответ — более чем лаконичным. Но при этом от него у меня все сжалось в совершенно неуместных местах.

Р: "Да"

Мое сердце зачастило, а ладони вспотели. Непрошеное видение Риэра, наблюдающего за тем, как я себя ублажаю, и делающего то же самое с собой, полыхнуло в голове, заставляя на секунду разум опустеть. Ну здрасти, приехали.

Я: "А хрен тебе. Наши с ним интимные моменты только для меня".

Р: "Ну ты и стерва. Уверен, что ты визжала мое имя, кончая"

О, ну снова тем же и по тому же месту.

Я: "Мой совет: не пытайся никогда играть в лотерею. С твоей способностью угадывать ты будешь в вечном проигрыше, индюк самовлюбленный. Желаю обдрочиться перед сном"

Дописав, я сразу же выключила телефон. Подурковала, и хватит. Правильной политикой было игнорирование с самого начала… но как же приятно было прочитать это "Да" Блин, у меня уже и эпитеты для собственной нелогичности и глупости закончились.

Проснулась я со странным чувством. Такое бывает, когда ночью на улице бушует гроза, но ты спишь настолько крепко, что разбудить тебя ей не удается. То есть ты вроде в курсе, что где-то извне происходит нечто эпичное, типа тех ураганов, что грохочут, ломают деревья, срывают крыши и уносят к чертям целые автомобили, а тебе хоть бы что, внутри тишь да гладь. Но вот стоило включить телефон и прочитать последнее сообщение Риэра, и ощущение покоя тут же изрядно поколебалось. Конечно, альфа не мог оставить последнее слово за мной.

Р: "Не занимался самоудовлетворением с подростковых времен, но если тебе так не терпится увидеть это шоу, просто имей смелость попросить".

— Да сдался ты мне и твое шоу, — излишне громко рыкнула я гаджету, чем вызвала удивленный взгляд Барса. А все потому, что внутри, вот прям в одном конкретном месте, прочитанное снова вызвало бесяще-острый отклик. Будто долбаный альфа прямо-таки взял и в наглую погладил меня, где не прошено. Даже внезапно жарко стало и лоб взмок. Пришлось воду сделать попрохладнее при утреннем душе, но все равно, когда одевалась, даже собственные прикосновения чувствовались чрезмерно интимными.

Вчера мы с Витрисом не договаривались, станет ли он по-прежнему подвозить меня. Он добровольцем не вызвался, а мне навязываться как-то не хотелось. Но, однако же, его синяя "Тойота" затормозила передо мной уже на подходе к остановке.

— Ну чего ты выперлась раньше? — "вежливо" поприветствовал меня рыжий.

— Да я как-то…

— Сядь уже.

Скрыть довольную улыбку не получилось, ну в разы же удобнее иметь личного водителя. Но спустя несколько минут пути Витек стал на меня странно коситься, морщась и принюхиваясь. Заерзал на сиденье, будто ему в штаны блох насыпали, а потом и вовсе открыл окно, высовывая в него постоянно лицо. А, между прочим, осень на улице, и далеко не тепло.

— У тебя похмелье? — поинтересовалась я.

Мы вчера не так много и выпили, и мне хоть бы что, но кто сказал, что он не продолжил где-то веселье чуть ли не до утра.

— Нет у меня никакого похмелья, — неожиданно грубо огрызнулся Витрис.

— Тогда что? От меня вроде не воняет, а ты носом крутишь, словно я в помоях искупалась.

— Не в помоях, гораздо хуже, — фыркнул рыжий, кажется, возвращая себе хорошее настроение. — У тебя овуляция начинается, Аврора. Так что, если ты не хочешь слушать от меня непристойные предложения ближайшие пару дней, придется добираться самой и никаких совместных ужинов. Уж прости.

— Учитывая твою общую жизненную позицию, подразумевающую отсутствие всяких обязательств, странно испытывать желание приставать к женщинам в опасном периоде, — прокомментировала, тоже для верности понюхав воздух.

— Просто женщины — это одно. Но у нас с тобой никакие последствия мне не грозят, а вот, сука, инстинкты орут послать всю эту дружескую хрень куда подальше и постараться забраться к тебе в трусы любым доступным способом. Аж слюни текут.

— Лишняя инфа между друзьями. Ладно, переживу, поезжу на общественном транспорте, — пожала я плечами, выбираясь у проходной, а Витрис стартанул с места, даже не сказав "Пока".

Следующим интересным моментом утра стало поведение моего нового шефа. Едва войдя в приемную, он привычно направился к моему столу, но в нескольких метрах остановился, постоял, будто анализируя что-то, а потом, буркнув приветствие, пошел к себе, делая крюк, чтобы обойти меня по дуге. Это что, печать так работает? Прямо интересненько. Продолжились странности и по пути домой. Парень с неприятным липким взглядом, быстро плюхнувшийся рядом в маршрутке, сразу же занервничал и взял и уступил свое место девушке, а оставшийся путь старательно смотрел куда угодно, только не на меня. Подросток, попытавшийся грубо оттолкнуть меня с тротуара, неожиданно оказался на заднице сам, без всякого моего участия. Кажись, жизнь-то налаживается, а, Рори?

Телефон оповестил о входящем сообщении, когда я уже заканчивала ужин в компании Барса.

Р: "Назревает очередной одинокий вечерок, плавно перетекающий в унылую ночку под аккомпанемент жужжания друга на батарейках?"

Вчера не наговорился, значит. Очень хотелось написать в ответ какую-нибудь колкость, но сегодня я решила побыть единственным из нас двоих взрослым человеком, поэтому забила.

Р: "Что, пупс, руки совсем заняты? Или остроумие отказало от сексуальной неудовлетворенности?"

— Зато у тебя оно, смотрю, прям через край, — ответила вслух и опять ничего не сделала.

Я успела перебраться с кружкой чая к телевизору и вдоволь наклацать пультом к тому времени, когда кое-кого подорвало снова.

Р: "Вот скажи, каким макаром должен выпендриться мужик, чтобы одна из таких несносных сучек, как ты, дала ему себя еще разок трахнуть?"

Я заморгала от удивления, не в силах понять: это очередная попытка оскорбить меня, или психованный альфа делает усилие по налаживанию между нами контакта в своей неповторимо-прибабахнутой манере. Да нет. Быть последнего не может.

Р: "Хотя постой. Я знаю. Придурок должен пообещать тебе быть верным, как гребаный лебедь. Так, пупс?"

Надо же, Риэр, видимо, поработал со словарем — другого объяснения употребления им слова "верный" у меня нет.

Я: "Не угадал. Для начала он мог бы запомнить мое имя и престать называть сучкой, стервой и тому подобным. Это могло бы сойти за первый шаг. Но не думаю, что у тебя получится это, даже если бы приложил адские усилия".

Р: "Кто сказал, что речь обо мне?"

Р: "Аврора".

Отвечать я не стала. А Риэр больше не писал. Ну вот и замечательно.