ГЛАВА 55. МЫ?

Едва мы оказались в доме, альфа крутнул меня на месте, удерживая за локоть, и прижал к двери.

— Вот прям так сразу? — фыркнула я, когда он стал тереться об меня, как огромный, охваченный неконтролируемой похотью кот.

— Сразу — это если бы я тебе, как только обратилась утром, вставил, — проворчал Риэр, бесцеремонно запуская ладони под мои штаны и белье, спихивая их со своей дороги. — А так — зацени, какой я терпеливый.

— Да тебе равных нет в выдержке, — засмеявшись, я схватилась за края его футболки, но альфа перехватил мои руки, быстро оглядел почти зажившие повреждения на них и поднял вверх.

— Сам справлюсь, — буркнул он, сдергивая мой верх и освобождаясь от своего, и тут же снова потерся, сначала слегка, дразня и себя, и меня, не отрываясь наблюдая за тем, как съеживались розовато-коричневые вершинки, а потом уже вжимаясь так, словно надеялся сплавить нашу кожу.

Но стоило мне только застонать, откидывая голову и подставляя шею под его поцелуи и покусывания, как он резко присел, стягивая мои джинсы.

— Подними, подними, — нетерпеливо, до раздражения, скомандовал он, и, очевидно, сочтя, что я чересчур медлительная, сам схватил мою лодыжку, отрывая ступню от пола, сталкивая обувь и избавляясь от штанины. А в наказание прикусил плоть над самым клитором, заставив подпрыгнуть и взвизгнуть, но вслед за этим испытать волну такого острого и мощного возбуждения, что сердце забарабанило, как ополоумевшее, а ноги затряслись.

— Придурок, — зашипела я сквозь рваное дыхание. — А понежнее можно?

— Так? — он ухмыльнулся и повторил свой хитрый фокус, только теперь медленнее, сжав, а потом разжав зубы и вдогонку огладив языком, и я гулко стукнулась затылком об дверь, не в силах справиться с прошившим позвоночник жалящим импульсом.

— Не так, — огрызнулась я и мстительно потянула его за волосы вверх.

— Прекрати, — рыкнул он, но головой не дернул. — Ранки опять откроются.

Поднимаясь, Риэр обхватил мои ягодицы, лишая опоры и заставляя обхватить его ногами.

— Ты — мастер-умелые ручки, как я посмотрю, — нечленораздельно произнесла я, ощущая, как между ног вдавился его нетерпеливо пульсирующий ствол. И когда только успел расчехлиться.

— Смотрела бы внимательней — и давно поняла бы, что я состою из одних достоинств. — Альфа чуть отстранил торс, уставился на место соединения наших тел и несколько раз приподнял и опустил меня, скользя членом по щедро проступившей для него влаге. — Зараза, как горячо-то. У меня все утро от одного голоса твоего он подскакивал. Скажи, что готова.

Последнее он уже процедил сквозь зубы, как всегда, не столько спрашивая, сколько приказывая.

— Готова, если ты готов, — выдохнула я и огладила потемневшее, зажатое между нами навершие, размазывая прозрачные капли.

— Для тебя? — лицо Риэра исказилось, а голова запрокинулась, когда он насадил меня на себя, слитно выдыхая: — Всегда-а-а-мля-я-я.

Черт знает, сколько раз я уже испытывала сокрушительный эффект его первого, самого ошеломляющего проникновения, и все равно оно оставалось таким же шокирующим, предельно допустимым, сметающим все, кроме дикой потребности чувствовать его в своем теле. Он еще и не весь во мне, а оргазм уже издевательски-непобедимо выплясывал по всем моим нервным окончаниям и сводил зарождающейся судорогой мышцы. А ну и пу-у-усть.

— Долбаный же ты пионер, — прохрипела, впиваясь зубами в его плечо.

Перед тем, как выйти из ванной я осмотрела себя в зеркальной поверхности двери. На голове растрепанный стог, розоватые, быстро проходящие раздражения от щетины Риэра на щеках, скулах, животе, бедрах, соски покраснели и набухли, засосы рассыпаны по всему телу, глаза блестят, будто я под кайфом. Последнее не так уж и далеко от истины. Лихорадочное, на грани болезненности, возбуждение никак не хотело снижать обороты, несмотря на то, что мы провели весь день в постели и совсем не для того, чтобы спать. Но чем ближе была ночь, тем мощнее становилась грызущая меня похоть. Такое ощущение, что она какой-то монстр с бездонным ненасытным брюхом, и я скорее помру, чем утолю ее голод.

Выскользнув в гостиную, я увидела Риэра, лежавшего на животе и наблюдавшего за моим приближением почему-то с настороженностью. Неужто неутомимый альфа выдохся? Забравшись на диван, я оседлала его ноги и наклонилась, прижимаясь грудью, дразня прикосновением жестких волосков мои и так уже воспаленные соски. Нахально облапала его охрененную задницу, а потом вообще прикусила ягодицу, продолжая ерзать по нему, и запустила руку под его тело, стиснув стремительно твердеющий член. Альфа задышал чаще и дернул бедрами, вжимаясь в мою ладонь сильнее, но что-то было не так.

— Ничего не собираешься мне сказать, Рори? — спросил он странно спокойным тоном, совсем не соответствовавшим нашему занятию.

— Как насчет… еще разок? — прошлась я зубами по второй аппетитной выпуклости.

— Не без этого, — Риэр молниеносно перевернулся, скидывая меня и сразу распластывая под собой. — Но как насчет того, чтобы признаться, что ты боишься уснуть?

Я посмотрела в потолок, борясь с желанием соврать просто из ставшей нормой между нами игры в противоречие. Но учитывая, что мы договорились о новых правилах, смирилась и честно призналась:

— Боюсь.

Причем до такой степени, что и самой страшно ощутить всю силу этой эмоции. Да и кто бы не струсил на моем месте? Если у этого типа есть власть над моим подсознанием и животной составляющей, то насколько сложно будет ему подчинить меня полностью? Судя по всему, ответов на это нет ни у самого Риэра, ни у Уравнителя, действенных средств защиты тоже, вот и выходит, что уснув, я окажусь с ним один на один. Да, мне удалось освободиться от давления, чисто инстинктивно подтянув силы моих связанных, но как провернула этот финт, я и сама не поняла. Надеяться на везение? Не мне уж точно, учитывая благосклонность госпожи Удачи ко мне в целом.

— Основания есть, — "ободрил" альфа, смещаясь на бок и притягивая мою голову себе на плечо удивительно бережным движением. Бережным? Раскисаешь ты, Рори, давай еще поплачься в его уютных объятиях, в которых сейчас нет и намека на сексуальную подоплеку.

— Но не будешь спать, пупс, — и только ослабишь себя. Станешь более легкой добычей для него.

"Не называй меня пупсом" А, впрочем, чего уж тут обидного, когда сказано почти… ласково? И с главным не поспоришь: не буду спать — вообще рехнусь.

— К тому же учитывай, что в полнолуние ты сбросила огромное количество энергии именно животной половины, и эта батарейка сейчас практически на нуле, — обхватив мой затылок пятерней, Риэр зарылся пальцами в спутанные волосы и стал мять кожу, даря такие потрясающие расслабляющие ощущения, что веки моментально начали тяжелеть. — А если он добирается до тебя по этому каналу, то ты для него временно практически недоступна.

— Опять же, это все на уровне предположений, — упрямо возразила я, моргая, чтобы не дать закрыться глазам.

— Ладно, давай поговорим о точных вещах. Твой запах резко меняется в зависимости от эмоций, — я непроизвольно принюхалась, и альфа хмыкнул. — Нет, тебе самой этого не уловить, да и не сильна ты еще в обонятельных тонкостях, потому что думаешь и воспринимаешь окружающий мир большей частью еще как человек и просто забываешь, сколько информации может содержаться в ароматах чужого тела. Я к тому, что сразу учую изменения, когда в твоем сне станет происходить нечто пугающее. И обещаю разбудить тебя.

— Ты не спал прошлую ночь, откуда мне знать, что не вырубишься сразу вслед за мной? — В глазах начало расплываться, а мышцы наливались сладкой тяжестью, будто последствия всех пережитых оргазмов решили навалиться разом, призванные гипнотизирующими круговыми движениями пальцев Риэра на моем затылке.

— Думаю, тебе просто придется довериться мне в этом вопросе, — альфа потянулся за покрывалом, укутывая нас и добивая мою выдержку щедрым теплом, исходящим от него. — Сможешь?

— Как мы только дошли до этого? — сонно пробормотала я, чувствуя, что мой язык уже сам по себе.

— До чего, Рори?

— До доверия.

— Сам поражаюсь, — его грудь перед моим лицом дрогнула, и я с уже закрытыми глазами представила, как одна из порочных усмешек искривила рот альфы. Я люблю этот рот, и не важно, ухмыляется ли он, дразнит поджигающими саму мою чувственность поцелуями или воспламеняющими разум колкостями, дарит ласку, от которой я готова выпрыгнуть из кожи, или отдает четкие приказы окружающим… Минуточку. Люблю?

— Ты его не станешь бояться, пупс, — шептал Риэр, убаюкивая меня и не ведая о посетивших мыслях. — Ты такая сильная, что прямо бесишь иногда… он — ничто перед тобой, слышишь? Кишка у него тонка подмять тебя, упрямая ты муха-жигалка. Спи, я подстрахую тебя, партнер.

* * *

Я подняла глаза вверх, щурясь от ослепляющей насыщенности небесной голубизны, замешанной на ярком солнечном свете там, в вышине. Маленький клочок бескрайнего пространства, видимый в просвет между густыми кронами огромных деревьев. Сюда, к их подножию, свет попадал уже разреженным, будто проникая из другого измерения. Опустив веки, я шумно вдохнула наполняющие воздух запахи, позволяя себе "видеть" теперь через призму обоняния. Никогда прежде окружающий мир не был таким многогранным, наполненным жизнью в самых разнообразных проявлениях, и каждое из них имело свой неповторимый запах. Все это постигнуть, изучить хотелось настолько сильно, что начало прямо потряхивать от нетерпения. Раскинув руки и растопырив пальцы, я позвала своих связанных. Мне так нужно поделиться с ними всеми этими ощущениями, что просто нет сил держать в себе. Но за долю секунды до того, как пришел отклик, нечто огромное и безумно тяжелое врезалось мне в спину, швыряя вниз, вжимая лицом в покрытую травой и прошлогодними листьями землю, лишая возможности вдохнуть. Жуткие карающие челюсти сомкнулись на моем загривке, пуская кровь, отнимая способность сопротивляться. Темнота накрыла разом, отрезав от всего, что еще мгновение назад виделось реальным.

— Подчинись. Служи мне, — шипел агрессор сквозь терзающие мою плоть зубы и грозил сломать шею.

"Покорись" — трусливо скулил кто-то, вполне может быть, и часть меня, готовая сдаться.

"Не смей" — грохотала другая, бешено полыхавшая часть сознания.

"Хватай тварь" — Или это и не я вовсе, уж больно голос, рвущийся сквозь окружившую тьму, был похож на альфу.

"Это все, на хрен, не реально" — заставила я загореться в своем разуме, и действительно, чужое присутствие начало словно расплываться, истончаться, давление стало меньше. — "Это моя гребаная территория, и ты тут никто. Убирайся. Мне не нужна помощь других, чтобы вышвырнуть тебя"

Смертельный захват разжался, тяжесть с моей спины свалилась, но я по-прежнему почему-то не могла нормально вдохнуть.

— Не упускай его, поймай мразь за его гребаный хвост и приведи нас к нему, — А вот это уже точно не сон, но открыть глаза не выходило, долбаный альфа зачем-то удерживал меня, обвившись всеми конечностями, как чертов удав, и зажимая мне глаза и рот, продолжал твердить:

— Посмотри на него, Аврора, ты должна его увидеть. Не позволяй ускользнуть, хватай. Ты должна суметь отвести нас к нему. Хватай-хватай-хватай.

Но видение уже безвозвратно рассеялось, и осталась только ярость от его насильственного удержания меня в нем. Теперь я бешено боролась с Риэром, осыпая его бранью, и в итоге выскользнула из его захвата, как мокрая рыбина, потому что мое тело сплошь покрыто потом.

— Какого хрена ты творишь? — заорала, вскочив на не желавшие нормально держать ноги.

— Помогаю, — прорычал в ответ альфа и зажал кровоточащую рану на руке. Это я его так грызанула? А и правильно, не фиг устраивать такие сюрпризы.

— Это, в твоем понимании, помощь?

— Единственно приемлемая в нашем положении, женщина, — Он поднялся и пошел в ванную, оставляя на полу след из темных капель. — Пойми, если ты сама не сумеешь настроиться на волну этого урода, то придется терпеть вмешательство Уравнителя. Насколько это может быть приятно, ты помнишь. Да и не доверяю я ему до конца. Он такой же, как я: если перед носом маячит задачка, то ее надо решить, невзирая на средства и сопутствующий ущерб. Нам это не подходит.

— Это ты его позвал.

Риэр, зыркнув на меня через плечо, захлопнул дверь в ванную, а я доковыляла обратно до дивана и рухнула на него, внезапно перестав злиться. Наоборот, несмотря на то что тело еще потряхивало от пережитого напряжения, а в голове была какая-то каша, уголки губ задергались и стали расползаться в дурацкой улыбке.

"Нам это не подходит"