ГЛАВА 56. ВМЕШАТЕЛЬСТВО

— В общем, так, — оперлась я на локоть, как только альфа появился из ванной.

— Начинается, — вздохнул он.

— Ты больше так со мной никогда не поступишь, — Ультиматум в моем нынешнем состоянии вышел каким-то не очень впечатляющим.

— Как? — Риэр растянулся рядом, тут же пропихнув прохладную ладонь между моих плотно сдвинутых бедер, будто ей там было самое место.

— Не предпримешь ничего, что напрямую касается меня, не поставив в известность или не объяснив, что должно происходить, — схватив его за запястье, я подергала конечность, мешавшую вести серьезный диалог.

— Вряд ли я так поступлю, — с невозмутимым видом проигнорировав мои попытки избавиться от его присутствия, где сейчас было не надо, альфа сунул руку еще глубже и поднял выше, надавив ребром ладони на чрезвычайно чувствительное после недавнего марафона место и промычал: — М-м-м, тепленько и влажненько.

— Прекрати, мы разговариваем, — схватилась за его большой палец и потянула, но стало только хуже: к давлению добавилось трение под раздражающе довольный комментарий: "Да, вот так, детка, я знаю, как тебе нравится"

— Риэр, — возмутилась я.

Руку он наконец убрал, но сразу же сел, привалившись к мягкой спинке дивана, и подтащил меня в себе, перевернув и заставив оседлать его. Уже твердого. Хрен редьки не слаще. Хотя есть один сорт хрена… Так, Рори, сосредоточься.

— Слушай, если бы я перед сном начал бы объяснять, чего хочу от тебя…

— Учитывая, что ты и сам ни черта не имеешь понятия… — перебила я его.

— Учитывая, что я имею весьма смутное понятие, — невозмутимо поправил он меня. — Короче, чего бы мы добились, кроме твоего еще большего нервяка? Ты смогла бы уснуть?

— Скорее всего, нет. Но по-твоему не вышло. Чего мы добились?

— Ты проспала почти семь часов.

— Да ты… — Мне показалось, что я едва глаза прикрыть успела, но глянув в окно, поняла, что Риэр прав: на улице уже светало. — Э-эм… спасибо. Наверное.

— И я разбудил тебя, когда запахло страхом, — продолжил альфа.

— Все равно ты должен был мне сказать… предупредить как-то, — упрямо нахмурилась я и поерзала на нем, вызвав наш синхронный довольный вдох и спровоцировав крепенький захват обеих моих ягодиц загребущими лапищами.

— Слушай, Рори, весь мой немалый опыт общения с женщинами говорит о том, что ввязываться с бабой в препирательства на серьезные темы — это прямая дорога к неудаче. Вас нужно ставить перед фактом или необходимостью уже действовать, и никак по-другому. — А вот сейчас мне ему шарахнуть по наглой морде захотелось. Очень сильно.

— Передай своему невдолбенно огромному опыту, чтобы он шел в задницу, и сам следом отправляйся, — зарычала я и чуть не сорвалась прочь, но сдержалась и только мягко вогнала ногти ему в грудь, пронаблюдав, как заиграли ноздри альфы и расширились его зрачки. — Не хрен на меня примерять его. Я, блин, у себя одна-единственная такая и неповторимая в целом мире. Ясно?

Риэр молча посмотрел мне в глаза с нечитаемым выражением, потом опустил взгляд вниз, словно на полном серьезе проверял, являюсь ли я заявленным эксклюзивным экземпляром, и медленно опять вернулся к визуальному контакту.

— Не пенься так, пупс, мне это уже некоторое время ясно, — сообщил он совершенно спокойно, и только в уголках глаз появились морщинки, намекающие на ехидную улыбку.

— Тогда потрудись не поступать со мной, как с остальными, — "своими бабами" не повернулся сказать язык, потому что бесит вообще приписывать кому-то хоть какой-то намек на права собственности относительно… что не их, короче. — Если мы партнеры, то и поступай со мной как с партнером. Не знаю, к чему ты там привык, но я лучше соображаю и действую тогда, когда знаю, чего ожидать или к чему нужно стремиться.

— Закончила? — Я кивнула. — Тогда предлагаю перепихнуться в качестве доброго утра.

— Да почему же ты такой… — закатила я глаза и стиснула кулаки, отчаянно желая вмазать ему что было сил.

— Спокойно, зажигалка, — оборвал меня Риэр, толкнувшись бедрами вверх. — Я все услышал и осознал. Обещаю ставить тебя в известность о планах, возможно, советоваться с тобой, если сочту полезным, но это не относится к экстремальным и неожиданным ситуациям. В них условия останутся прежними: я действую по обстоятельствам, так, как считаю нужным, а ты просто доверяешься мне. Сойдет?

— Сойдет, — сказала я вслух и добавила про себя: "Мы над этим еще поработаем".

Пробравшись по руинам кухни, среди уцелевших продуктов и посуды я сумела отыскать нужное, для того чтобы сварить альфе кофе и организовать гигантского размера многослойные бутерброды, и разжилась для себя совсем чуть треснувшей кружкой чая и куском мягкого хлебушка с помидорами и копченой курятиной.

— С Уравнителем на улице общаться будете, — постановил Риэр, одеваясь для вылазки в город с моими связанными.

Перед тем как загрузиться с десятком парней в появившийся на лужайке перед домом большой микроавтобус, он несколько раз перевел напряженный взгляд с меня на подтянувшегося, зевавшего и, как обычно, ковырявшегося в телефоне Михаила и обратно, будто хотел что-то сказать, но размышлял, стоит ли это делать. Но так и ушел молча. Когда они уже отъезжали, я засекла среди деревьев, в разных местах, несколько фигур с рациями, так что без присмотра меня не оставили.

— У меня сон был, — решила я сразу поставить в известность Уравнителя, — и он отличался от предыдущих.

— Чем? — сразу оторвался от экрана он.

— В этот раз случился прямой контакт. Не на расстоянии, не через преграду — он пытался физически задавить меня. Ну, если такое можно сказать о том, что происходит во сне.

— Как освободилась? Своих помощничков призвала? — заинтересовано блеснул глазами блондин.

— Нет, Риэр меня разбудил.

— Хорошо, что не призвала, хорошо. Заботливый наш альфа, — хмыкнул Михаил. — Кто бы подозревал в нем наличие такого.

— Ты давно его знаешь? — Что поделать, я — женщина, и любопытство — наше все.

— Я знаю о нем, Дюймовочка, — с едкой ухмылкой поправил меня Уравнитель. — Но сплетничать о твоем любовнике не собираюсь, я тут не для того, чтобы рассказывать душещипательные истории, заставляющие телок внезапно проникнуться, пожалеть бедняжку и убаюкать его печали на своих обнаженных сиськах.

— Если я захочу увидеть его лицо у любой части своего тела, то это будет совсем не из желания пожалеть. Риэр — мужчина, вызывающий какие угодно чувства, но не жалость.

Блин, чего завожусь? Будто бы альфа хоть каплю нуждается в моей защите.

— Ты сильно громко тут о чувствах не разглагольствуй, девочка, и слишком им разыграться не позволяй. Для твоего мужчины с большой буквы все это предприятие не акция по спасению попавшей в беду хрупкой принцессы, а чистой воды бизнес. Премия, объявленная за обезвреживание организатора Сонмища всеми стаями, исчисляется суммой с очень большим количеством нулей. Это не простого одичалого за пару сотен штук прикончить, — Михаил махнул в воздухе кистью, словно отряхнулся от темы. — А теперь перейдем к делу.

Знать побольше мне очень хотелось, но расспрашивать этого противного типа не было никакого желания. В конце концов, что такого в наличии финансовой заинтересованности альфы? А думать о том, стал бы он во все ввязываться без выгоды, я себе не позволю. Всевозможные "если бы да кабы" пользы сейчас не принесут, а только отвлекут.

— С чего мы начнем?

— С твоего приучения чувствовать в себе якорь организатора и при этом не впадать в истерику, — сразу собрался Михаил. — После мы уже сможем попробовать проследить вашу связь и начать пытаться следовать по ней.

— Я не впадала в истерику, — уточнила я. Нет, скорее уж, я пришла в бешенство.

— Моя спина и обломки альфовского телевизора с тобой не согласятся.

— Ты едва не убил меня. Хоть представляешь, насколько это больно?

— Только теоретически, — безразлично пожал плечами Уравнитель. — Но предупреждаю: и сейчас будет не сахар. Садись ко мне спиной.

Михаил указал на скамью, и я подчинилась, заранее сжимаясь в предчувствии отнюдь не приятных ощущений. И сразу так малодушненько пожалелось, что Риэр не стоит где-то поблизости.

Сглотнув вязкий ком в горле, я сосредоточенно уставилась на годичные кольца на месте бывшего сучка на доске стола, стараясь игнорировать специфические изменения в дыхании Уравнителя. Хорошо, в этот раз не пришлось обнажаться и терпеть его облапывания по всему телу. Хотя почти уверена, что и тогда моя одежда ему нисколько не мешала и он просто дразнил таким образом Риэра.

— Готова? — необычайно глубоким голосом спросил Михаил, и я кивнула.

Ни к чему я на самом деле не готова, но куда деваться?

Уравнитель, на удивление, мягко, едва ли не ласково положил ладонь на мой затылок, прикрывая место, где череп смыкается с позвоночником, и пробормотал:

— Первый раз легонько.

И-и-и следующее, что помню — я на четвереньках, трясусь всем телом, и мой завтрак покидает желудок.

— Черт, все быстро прогрессирует, — с искренней озабоченностью в голосе констатировал Уравнитель.

— Все здесь в порядке? — В нескольких шагах от нас стоял крепкий мужчина с надписью "охрана" на черной куртке, прижимавший к уху телефон.

— Все в порядке, мы в процессе, — огрызнулся Михаил.

— Я не у вас интересуюсь, — строго указал ему охранник и присел на корточки передо мной: — Аврора, Риэр хочет знать, все ли с вами в порядке.

— Нормально, — хрипнула я. — Немного неожиданно и все.

Недоверчиво посмотрев на меня, секьюрити все же ушел, буркнув: "Мы рядом".

Михаил же бесцеремонно, но не грубо обхватил меня под грудью, поднимая, усадил на место и сунул в руку невесть откуда добытую полторашку с минералкой.

— Опиши ощущения, — приказал он, когда я прополоскала рот и попила.

— Это похоже… — Меня снова передернуло от пережитого. — Как будто от прежнего твердого кола, торчащего в моем мозгу, теперь начали расползаться мерзкие отростки. Жутко.

Стоило Михаилу затронуть то, что он называл якорем, и они пришли в движение в моей голове, словно гадкие тоненькие лапки потревоженного насекомого. Не припомню ничего более отвратительного в жизни. А уж за последнее время я много чего пережила.

— Вот значит, как это происходит, — задумчиво пробурчал Уравнитель, хмурясь.

— А ты что, с принципом действия не знаком? — усмехнулась я.

Он открыл рот, явно собираясь ляпнуть что-то едкое, закрыл, дернул головой, нахмурился, скривился, потянул себя за бороду и только потом произнес, не глядя на меня:

— Слушай, Аврора, я всего-то пять лет как в теме и не особо был рад, узнав о своих способностях и обязанностях, к ним прилагаемым, — На скулах Михаила появились красные пятна, и я присмотрелась внимательней, пытаясь угадать его возраст. Борода и это гадкое непотребство на башке мешали, но, похоже, он не старше тридцати. С другой стороны, Риэр тоже не выглядит на свои… черте сколько. Надо бы уточнить, кстати, насколько раритетным прибором выпало попользоваться.

— Я нормальной жизни хотел, а не такого… — раздраженно продолжил Уравнитель, и вот в этом вопросе я его полностью понимала. — И кроме всего прочего, в мире нелюдей никто не горит желанием делиться инфой, все ждут, что ты будешь знать, как все сделать, по умолчанию.

От прежнего его ядовитого и заносчивого вида ничего не осталось. Вот дурацкая бабская натура: мне в какой-то степени стало жалко его, а ведь стоило бы хоть разозлиться, ведь вопрос моей жизни и здравомыслия оказался в руках почти дилетанта.

— То есть ты сейчас не имеешь особо понятия, что нужно делать?

Почему было просто не признаться в этом сразу? Долбаная мужицкая гордыня, или что там еще, не позволяет им никогда открыто заявить о своей в чем-то несостоятельности.

— Я знаю, что нужно, подобные вещи мне инстинкт подсказывать… должен, — Михаил, избегая прямого взгляда, задрал лицо к небу. — Короче, я точно знаю, что эти отростки, что ты почувствовала, надо постоянно обрывать, пока они не окрепли и не захватили больше.

— Обрывать, значит? — вздохнула я. А смысл орать или возмущаться? — А сможешь?

— Только если ты вытерпишь, пока я буду их нащупывать, и не станешь опять швырять меня как мяч. Пока они не окрепли, все должно получиться.

Вот, блин жизненная перспективка у меня. Никаких гарантий и уверенности в завтрашнем дне. Зато цель есть. Хоть что-то, и на том спасибо.

— Ничего не обещаю, — смирившись, я повернулась к нему спиной. Инстинкт самосохранения, вообще штука мало контролю поддающаяся, а когда в тебе еще и имеется животная половина…

— Я постараюсь действовать осторожно, — сказал Уравнитель, настраиваясь.

Вот может же говорить, как нормальный человек, а не заносчивая задница, когда хочет. Мелочь, а приятно.

Спустя пару минут я уже скрежетала зубами, стирая их в порошок, продирала ногтями борозды в столешнице, на которую пот с моего лба лился ручьем. Перед глазами медленно плавающие черные пятна смешивались с хаотично мечущимися цветными, желудок сворачивался узлом, остальные внутренности выплясывали, казалось, в своем безумном ритме, в черепе шуровала раскаленная кочерга. Когда стало совсем невмоготу, я закричала, вцепляясь в край стола что было сил, чтобы не наброситься на своего невольного мучителя. Краем сознания улавливала, что вокруг собиралось все больше народу. Сколько времени понадобилось Уравнителю на эти издевательства надо мной — не представляю. Просто в какой-то момент все закончилось, сознание покинула жгучая боль, и оно начало стремительно проясняться, даря потрясающую легкость. Такое чувство, что я таскала некий груз, сама этого не замечая, и внезапно освободилась от него. Лежала я на траве, надо мной склонилась Надя, протирая мое потное, пылающее лицо прохладной влажной тканью, над ней нависал йети. Где-то на периферии мельтешили сразу несколько охранников и все мои связанные, не уехавшие с Риэром. Господи, сколько же сразу народу, и у всех встревоженные лица, и взгляды устремлены на меня с сочувствием и беспокойством. Резко зачесались глаза, и защипало в носу. Рядом, сгорбившись, сидел Михаил, его физиономия еще была сероватой и блестела от пота, но лыбился он так довольно, что захотелось ему двинуть. Ну, просто потому, что больно же было пипец как, а он тут скалится.

— У меня получилось, — радостно сообщил он. — Чертово хирургическое вмешательство завершилось успешно.

— У нас получилось, умник, — вяло рыкнула на него я.

— У нас, — покладисто согласился он. — Но это придется повторять каждые пару дней, Аврора.

— Умеешь ты сказать девушке приятное. — Я перевернулась на бок. Понимаю, что не его вина, но при мысли повторить случившееся только что, да еще и так скоро, видеть Уравнителя не хотелось.

— Обещаю, в следующий раз будет проще, — ободрил меня Михаил. — Я теперь точно знаю, что делать, да и эффект привыкания к боли никто не отменял.

Эффект привыкания к боли… Сука, во что превратилась моя еще недавно нормальная жизнь?