ГЛАВА 57. ЖИЗНЬ

Мою дрему нарушил оживленный галдеж неподалеку. Оказалось, я умудрилась ненадолго отключиться, скрючившись прямо на широкой жесткой лавочке у стола, пригревшись на удивительно щедром для середины осени солнышке. Перед этим Надя организовала мне повторный завтрак с огромной кружкой обжигающего чая, согревшего и разморившего меня. Ставим галочку на будущее: все эксперименты с Уравнителем проводить исключительно на пустой желудок. Повернув голову в сторону шума, увидела, как вернувшиеся со спецшоппинга парни хвастались покупками с совершенно незамутненной радостью на лицах. Туристические ботинки, жилеты и штаны с массой карманов, куртки, рюкзаки и еще куча разного — все это доставалось из микроавтобуса и тут же примерялось и ощупывалось с довольными возгласами и смехом. Как будто, все тут собирались в долгожданное увеселительное путешествие, а совсем не в экспедицию, в которой придется рискнуть головами. Я что, одна тут мисс Мрачная Брюзга, видящая все только в красно-черных тонах?

Сев, я размяла затекшую шею, и это тут же привлекло всеобщее внимание. Гомонящая компания переместилась ко мне, заставив стол кучей пакетов с готовой едой и просто продуктами и свалив на лавку рядом ворох предназначенных мне шмоток.

— Аврора, твой мужик реально крут, — восхищенно заявил Алексей, еще вчера смотревший на альфу волком… Хм… Каламбур, однако. — Он умудрился четко и по делу вздрючить не только нас, но и весь персонал огромнючего спортивного маркета. Мы там все пчелками летали, собирая все необходимое. Это самый суперский шоппинг, который мне случалось пережить.

— Ну да, ни шагу в сторону, — буркнул под нос "королева драмы". — Нет чтобы осмотреться хоть чуть.

— А че ему осматриваться, Петюня? — фыркнул жгуче-брюнетистый парень за его спиной с такой широченной грудной клеткой и здоровенными ручищами, что я тут же про себя окрестила его "крабиком". — Мужик точно знал, зачем мы туда пришли, действовал сам четко и по делу и нас заставил. За час управились, а могли бы полдня валандаться. Не, серьезно, Аврора, Риэр крут.

— А еще он весьма небеден, — язвительно добавил красавчик Петюня. — Девушки такое ценят.

— Они ценят сильных, не ноющих, заботливых, не болтливых попусту и не пытающихся сосредоточить все внимание на себе любимых мужиков, готовых носить их на руках хоть самую капельку и совершить ради них хоть один самый захудалый подвиг, — спокойно вроде ответила ему, но недовольный индивид вдруг покорно склонил голову, прекращая препираться.

— Жаль, что таких всесторонне одаренных не существует на этой планете, — разрядил обстановку Алексей своим фырканьем. — Обычно одно достоинство в одни руки.

— Ой и не говори, — поддержала его я, пытаясь высмотреть альфу.

— Он там, у леска, с Михаилом ругается, — просветил меня "крабик".

— Почему ругается?

— Да хрен знает, — пожал он плечами. — Но, как я подозреваю, из-за тебя.

Я поднялась, заметив наконец альфу и Уравнителя, действительно споривших о чем-то с активной и совсем не дружелюбной жестикуляцией.

— Не советую встревать, — влез Петюня. — Два мужика худо-бедно разберутся с взаимными претензиями, но встань между ними ба… женщина — и не миновать мордобоя.

— Психолог, — хмыкнул Алексей, пока я решала, идти или не стоит. К счастью, все разрешилось и без меня, когда Риэр взмахнул в последний раз рукой и зашагал в нашу сторону.

— Заканчивайте разгружать и сортировать все, — рыкнул он ребятам, схватил меня за руку, потянув к дому. — Мне нужно поспать.

— А я тебе зачем?

— Естественно, беречь мой бесценный сон, — ехидно ответил альфа и опустил руку мне на задницу, бесцеремонно стиснув ягодицу так, что я аж подпрыгнула на ходу. Явно этому стали свидетелями все присутствовавшие, ибо за угол мы еще не повернули.

Если честно, я ожидала, что он притиснет меня к двери, едва войдем, или перегнет через подлокотник дивана, что-то в этом роде, и сопротивляться такому точно не собиралась. Казалось, моя кожа стала странным образом зудеть в ожидании прикосновений, стоило лишь увидеть его. Но вместо этого Риэр потащил меня прямиком в душ, пробормотав: "Вся потом пропахла".

— Хм, мне казалось, я тебе нравлюсь потной, — поддела я, когда он бесцеремонно содрал через голову мою рубашку.

— Это не тот пот, Рори, — не поддержал мою провокацию альфа. — Он пахнет твоей болью, и у меня от этого аж живот сводит.

Я не могла оторвать глаз от его сосредоточенного лица, пока Риэр расстегивал мой бюстгальтер и возился с пуговицей и молнией джинсов. Уголки глаз опять предательски зачесались, а в груди защемило. Я потянулась к его губам, осторожно проскальзывая ладонями под рубашку, почувствовав мощную жажду по простым, не продиктованным страстью прикосновениям, и на полпути сама почти испугалась. Может, это слишком, и альфа опять обратит все в очередной раунд яростной похоти, а я поддамся, потому что такое движение по накатанной стало привычным между нами. Риэр стоял неподвижно, держа руки повисшими вдоль тела, не перехватывая инициативу в легком касании губ, и не атаковал, пытаясь навязать переход на другой уровень. Приподнявшись на цыпочки, я обласкала его рот, сменив почти целомудренный контакт губ на легкие поглаживания кончиками пальцев, пока терлась лицом о колючую щетину на его подбородке и щеке. Моя ладонь соскользнула на его горло, и я ощутила, как медленно, будто с огромным усилием шевельнулся его кадык. Следуя за этим затрудненным его сглатыванием, мое сердце грохнуло о ребра, внезапно и довольно болезненно прорвав сдавливавшую его оболочку, не дававшую биться в полную силу. Неужто я пропадаю? Вот так просто: от пронзительного тепла кожи под ладонями, от молчаливого одобрения безошибочно ударившего в самый центр груди порыва давно забытой нежности, от запаха безопасности и уютного спокойствия, которые этот мужчина излучал. Ради бога, разве это все может быть про моего альфу и с ним? Я позволю всему этому происходить со мной? Конечно позволю, ведь вполне вероятно, это вообще мой последний шанс что-то чувствовать. Зачем запрещать себе, представляя разлетающееся на куски в скором времени сердце, если я могу и не дожить до момента разочарования?

— Насколько все было хреново, Рори? — спросил Риэр, пока я расстегивала его рубашку, и голос его непривычно ломался.

— Если брать в шкале хреновости мой первый оборот за десятку, то сегодня потянет на двенадцать… с половиной, — пробормотала я, целуя его грудь. — Но при мысли, что это придется повторить и совсем скоро, готова присвоить все пятнадцать.

Альфа отступил от меня на шаг, вызвав разочарованный вздох, и быстро разделся сам, небрежно отбрасывая одежду.

— Я хочу, чтобы ты все время помнила, что это закончится, — не просто сказал, приказал он, подхватывая меня, но не так, чтобы я откровенно прижалась промежностью к его паху, а пристраивая на бедре, как носят, скорее уж, детей.

— Я помню. По большей части, — ответила пока мы шли в ванную. — В конце концов, ничего не длится вечно и прекращается так или иначе.

— Не будет никаких иначе, — нахмурился Риэр, настраивая свободной от меня рукой воду.

Мылись мы молча. Причем именно мылись, и ничего кроме этого. Несмотря на то, что покрытые пеной руки скользили взаимно по нашим телам, не удерживаясь от проникновения к самым интимным местам, и на то, что мы были возбуждены, секса не случилось. Будто мы без единого слова договорились поддерживать это сладкое, обволакивающее чувство предвкушения подольше, понемногу подкармливая его, не давая угаснуть, но и не позволяя разгореться сильнее, заставив нас уже бездумно стремиться к апофеозу. Прежде чем покинуть ванную, я нарыла в своей сумке с вещами бутылочку с жирным кремом для рук, и когда Риэр растянулся на постели, похлопала его по бедру.

— Перевернись на живот.

— Хм-м-м… Стоишь надо мной с тюбиком крема и просишь повернуться к тебе задницей? — усмехнулся альфа, но я заметила, насколько усталым выглядел на самом деле этот юморист. — Ты уверена, что твои намерения чисты?

— Даже если это не так, то гарантирую: тебе это понравится, — улыбнулась я, выдавливая крем на ладонь, чтобы согреть, и наблюдая, как он укладывается лицом вниз и ерзает, пристраивая поудобнее свой неугомонный стояк. — К тому же обещаю на тебе потом жениться, не оставив соблазненным и опозоренным в глазах жестокого общества.

Перекинув ногу, я пристроилась чуть ниже его поясницы, бесстыдно прижавшись самым интимным и совершенно влажным местом к его коже, и одновременно сжала руки на его плечах, начиная мягко массажировать.

— Мля-я-я-я, — прошипел альфа, вдавив лоб в обшивку дивана, — нельзя же так издеваться, Рори. Я не знаю, чего сейчас больше хочу: лежать и кайфовать или перевернуться и натянуть тебя так, чтобы у обоих глаза закатились.

— Ну, значит, раз у тебя нет внутри единства, выберу сама. — Я проминала его мощные мускулы, и альфа протяжно стонал на каждом выдохе. — Сейчас массаж и сон, а грязные взаимные домогательства потом.

— Мх-хм-м-м, ка-а-айф, у-у-уф, да-а-а, — перешел альфа на нечленораздельные звуки спустя минут пять, а еще через пару засопел равномерно, и его огромное тело полностью расслабилось подо мной.

Я погладила его еще немного, постепенно сводя прикосновения до едва заметных, чтобы не разбудить, а потом тихонечко сползла, придушено вздохнув, когда между ног стало прохладно без контакта с ним. Прижав колени к обнаженной груди, я еще какое-то время сидела рядом, не просто рассматривая, а старательно изучая открывшийся мне роскошный вид, одновременно признаваясь самой себе, что никого сильнее разжигающего во мне аппетиты любых вариаций я не видела. Мои руки, рот, глаза уже, кажется, знали каждый сантиметр этой плоти. Облизывать, целовать, кусать, гладить, вгонять ногти, неистовствуя от страсти, тереться, как сорвавшаяся с катушек кошка… — все это было уже неоднократно, но менее желанным не стало. Но кроме этого появилось желание спать вместе, есть за одним столом, стремиться к одной цели… Дернув себя за прядь волос на виске, заставляя отвлечься от лицезрения самых офигенных ямочек на ягодицах из всех мною виденных, я потихоньку переползла через подлокотник дивана — а то еще вдруг зацеплюсь или приклеюсь каким-нибудь интересным местом, если стану через Риэра перебираться. Оделась, погрозив кулаком громко пробасившему свой "мяф-ф-ф" Барсу, вывалила ему еще одну консерву и выскользнула из дома. У меня, между прочим, есть восемнадцать… э-э-эм-м-м… ну, скажем, подопечных, а я и имен большинства не знаю. Очень ответственно с моей стороны.

Вверенный мне волею случая молодняк нашла на прежнем месте за домом, двигаясь на звук громогласного ржача. Оказалось, они не только почти все обрядились в недавно приобретенный камуфляж, но и умудрились обмазать физиономии на манер киношных спецназовцев черными полосами. Под чутким руководством пары охранников и неожиданно подобревшего лицом йети они тренировались в метании здоровенных тесаков в грубо сколоченные из досок мишени. Собственно, главным объектом обучения личного громилы Уравнителя являлась в основном Надя, остальные просто, как стая довольных попугаев, старались подражать его движениям. Те, кто не швырял ножи, были заняты валянием друг друга по траве, отрабатывая какие-то приемы. Огонь в жаровне полыхал, скорее сжигая, чем поджаривая нанизанные на шампуры сардельки и куски хлеба. На длинном столе красовалась целая батарея из пивных банок и бутылок. Короче, веселье было в разгаре. Мне сразу вручили запотевшую емкость с хмельным напитком в одну руку и слегка обуглившееся колбасное изделие в другую. Очень скоро в голове чуть зашумело, я со всеми перезнакомилась и поддалась всеобщему беззаботному настроению. Плевать, что мы, вообще-то, собирались на войну, сейчас-то живы, молоды и полны энергии, так почему не наслаждаться этим? Не понадобилось много подначек, чтобы втянуть в проверку моих вновь приобретенных силовых данных. Я никогда не была бойцом, но когда в тебе внезапно дури немерено плюс пару бутылок пива, то борьба с парнями в два раза больше себя стала реальной веселухой, за которой время проносилось незаметно. Ровно до того момента, как со стороны дома не донеслось раскатистое громогласное: "Пу-у-упс"