ГЛАВА 65. ОТКРОВЕНИЯ

— Я уже спросила, — буркнула я, когда Риэр практически вдавил мою голову обратно в свое плечо, расплющивая бедное ухо.

— Родился я в тысяча восемьсот втором году, — альфа сделал паузу, очевидно, давая мне время посчитать в уме его возраст.

Ладно, двести шестнадцать лет… ну не так уж и страшно. Не две тысячи же… хотя… м-да.

— Моя мать происходила из стаи на юге Франции и имела, так называемое спорное происхождение, — и без того далеко не теплый тон альфы обрел позвякивающие откровенным льдом нотки. — Прежде чем спросишь, поясню: ее отец был Зверорожденным, занимавшим не слишком высокое положение в стае, а мать — обращенной. По факту, дети в таких союзах являются Зверорожденными, но все равно носят на себе клеймо нечистой крови. И все вокруг никогда не упустят возможность ткнуть в это при любом удобном случае. Положение таких оборотней в иерархии, конечно, выше, чем у обращенных, но от необходимости гнуть спину перед истинными Зверорожденными они не избавлены. Особенно уязвимы именно женщины, ведь реши на них покуситься кто-то сильный и с высоким положением — и никто не встанет на их защиту.

Он снова замолчал, будто ждал от меня какой-то реакции, но я притихла и только вслушивалась в его сердцебиение, в котором мне чудился ритм тревоги. О чем он беспокоится? О том, что изъян в его родословной как-то повлияет на мое к нему отношение? Верится с трудом, учитывая его ауру перманентной самоуверенности.

— Тогда стаи частенько затевали между собой конфликты, но длительной враждой это обычно не заканчивалось. Границы территорий постоянно делили, более слабые вообще изгонялись с насиженных мест и вынуждены были искать новые — нормальный процесс в нашем мире, правда, с "лихих девяностых" кровавые переделы уже не популярны, и решать все предпочитают путем переговоров. Что, кстати, по мнению некоторых приверженцев старых порядков, является признаком нашего вырождения. Ну да сейчас это не важно. Однажды в поселение матери и прибыл альфа Лестон, дабы выступить посредником и закрепить перемирие после очередного столкновения двух соседствующих стай. Все знали, что альфе Лестону уже очень долго не могли подобрать подходящую Зверорожденную по натальным картам, и ходили слухи, что пара ему вообще не светит, такова его судьба. Дальше… — Риэр поерзал, притягивая меня еще плотнее к себе, и положил руку на свое лицо, прикрывая глаза. — Моя мать была красавица, и Лестон запал на нее. Договориться с альфой ее стаи о том, что он заберет эту девушку с собой, особой проблемы не составило. Мнением моей матери, естественно, никто не интересовался. Да она и не сопротивлялась. Еще бы, ей выпал реальный шанс возвыситься, став постоянной подругой альфы. Но жизнь — та еще сука, ты в курсе, Рори.

Дыхание Риэра стало резче, челюсть напряглась, а тело нагрелось рядом с моим. Эти воспоминания злили его или причиняли боль, и я уже отчасти жалела, что затеяла это погружение в прошлое.

— Он плохо с ней обращался? — осторожно спросила я.

— Нет, не сразу, — отрывисто бросил альфа. — Мать говорила, что они прожили вместе прекрасные годы, да и я помню, что пока рос, их отношения были теплыми и уважительными. Так что ответ на твой второй вопрос — раннее детство мое было абсолютно нормальным и безоблачным и прошло в прекрасном поселении стаи Лестона у подножья Пиренейских гор. Учитывая, что у моего отца других наследников не имелось, я сам и все вокруг пребывали в полнейшей уверенности, что власть над стаей унаследую я, даже несмотря на изъян в моем происхождении. Тем более рос я сильным, и ментальное подчинение членов стаи давалось мне совершенно легко. Короче, будущее мое представлялось ясным, и даже если и имелись несогласные, то виду никто не подавал. Мне исполнилось семь, когда пришла весть о том, что чистокровная невеста моему отцу все же найдена. Она, как оказалось, жила в чертовой дали, где-то на Аляске, и к тому времени, когда стало известно, кому она предназначена, ей стукнуло уже шестнадцать.

Ох, вот уж правда, хуже не придумаешь. Я даже попыталась приподнять голову, чтобы заглянуть Риэру в лицо, но остановила себя. Шок и сожаление, отобразившиеся сейчас на моем собственном, это явно не то, в чем он нуждался и что мог истолковать верно, учитывая его зашкаливающую природную гордость.

— Не могу сказать, что все изменилось в один день, — продолжил альфа, и из его голоса исчезли все эмоции. — Сразу только исчезли искренние улыбки моей матери, хотя прошла пара лет, прежде чем настоящее отношение окружающих стало заметно. А потом все покатилось по нарастающей. Перед приездом его будущей истинной супруги отец переселил нас с матерью из своего дома на окраину поселения. Но когда эта стерва Теналь заявилась, то этого ей показалось недостаточно. Она сумела добиться того, что спустя пару месяцев нас практически сослали в какую-то лачугу в человеческой деревне, в нескольких километрах от поселения, тем самым подчеркнув, что защиты стаи мы отныне лишены. Одно время, я просто кипел от ненависти и обиды, особенно, когда узнал о рождении Видида. Теперь место будущего альфы предназначалось ему, в то время как я стал изгоем, на которого остальные оборотни, даже чертовы обращенные, поглядывали с презрением. Он с его Зверорожденной мамашей жил в роскоши, пока мы кое-как перебивались на гроши, которые подкидывал отец через посыльных. Но позже я это перерос, стал сильнее, научился помогать матери, нанявшись пасти деревенский скот, и был в этом хорош, никогда не терял ни единого козленка или ягненка, и жизнь стала налаживаться.

— Ну еще бы, — усмехнулась я, поцеловав его в грудь. — Кто может быть лучшим пастухом и охранником стада, если не волк в человеческом обличии.

Я даже представила загорелого, высокого и крепкого подростка Риэра, окруженного всей этой пасторалью, по-взрослому сурово взиравшего на горные пейзажи и выслеживавшего возможные опасности.

— И вот когда все наладилось, он стал снова приходить. Отец. И это было омерзительно. — Я почувствовала, как альфа судорожно стиснул в кулак руку за моей спиной. — Первый раз он явился, когда мне исполнилось пятнадцать. Потребовал от матери, чтобы она приняла его в свою постель, потому что за все это время не смог забыть ее. Она проявила твердость и нашла силы отвергнуть его. Но спустя несколько дней он ввалился безобразно пьяным и набросился на нее. Я пытался защитить ее, но мои силы тогда еще были ничто по сравнению с его.

Его выдохи стали ритмичным резким фырканьем, и я наконец отважилась успокаивающе погладить Риэра по груди. Он вздрогнул, будто очнувшись, и схватил мою ладонь, грубо стиснув в первый момент. Не обращая на это внимания, я приподнялась на локте и стала целовать его грудь, прямо над грохочущим сейчас сердцем. В каждое прикосновение губ я постаралась вложить то, что чувствовала. Совсем не жалость и не утешение тому мальчику, которым он тогда был, а уважение и почти преклонение перед мужчиной, каким теперь стал. И его пальцы медленно разжались, позволяя мне вернуться к мягким скользящим поглаживаниям.

— Твой вопрос номер три, Рори, — отчеканил альфа все так же отрывисто, хотя я ощутила, что он немного расслабился. — Видид таки сменил моего отца на посту альфы, и теперь она носит его имя. Как ты уже в курсе, для управления своими оборотнями альфе нужна недюжинная ментальная мощь, которая подтачивает его силы постоянно. Чем больше стая и чем меньше врожденный потенциал альфы, тем быстрее его жизненная энергия сходит на нет. Это плата за то, чтобы быть на вершине гребаной пирамиды. Потомок моего отца чистейшей крови оказался не так уж и силен в этом. Поэтому и дряхлеет он в ускоренном темпе, — Риэр ухмыльнулся сначала презрительно, потом скривился, будто от чего-то противного, попавшего в рот. — К тому же есть еще один момент. Кое-что, к чему я приложил руки, и не только, и что истощает и беспрерывно грызет его.

Альфа отстранил меня и сел, спустив ноги с дивана, явно нарочно создавая между нами дистанцию.

— Хочешь знать что? — спросил он, не оборачиваясь, но с вызовом.

— Хочу.

— Как только, спустя много лет, стало известно, кто предназначен в пару Видиду по натальным картам, я нашел способ втереться в родную стаю Марины и соблазнил ее. — Его плечи передернулись, так, словно ему самому было тошно вспоминать об этом. — Да, Рори, я задурил ей голову настолько, что эта непорочная чистокровная сучка раздвинула передо мной ноги, и я трахал ее так, что она черта с два забудет об этом до самой смерти. Так что моему братцу его ценная Зверорожденная невеста досталась уже распечатанной, и я позаботился о том, чтобы ему стало известно, кто к этому причастен.

Он развернулся ко мне, оскалившись, и уставился так, будто хотел просверлить насквозь.

— Ну и что, твое мнение обо мне все еще осталось прежним? Готова снова смотреть на меня так же, как несколько часов назад там, на улице?

Я села, скрестив перед собой ноги и глядя в ответ на него открыто.

— Это твое прошлое, твои решения и поступки, и меня тогда еще и в проекте не было, — насколько могла безразлично пожала я плечами. — Так что не мне тебя судить, и никак мое отношение к тебе это не поменяет. Рыцарем в сияющих доспехах и джентльменом я тебя как-то никогда не считала. Меня ты устраиваешь, какой есть, пока не ведешь себя как полный засранец. Но предупреждаю: сунешь свой член куда-то кроме меня — и всему между нами конец.

Риэр сначала набычился и оскалился еще больше, но я в ответ только вздернула подбородок, подначивая возразить. Вместо этого альфа фыркнул, опуская плечи, а потом и вовсе заржал аки конь, совершенно расслабляясь, и боднул меня свой дурной головой в грудь, опрокидывая и устраиваясь сверху.

— Моя кусачая маленькая женщина и ее неповторимые ультиматумы, — проурчал он, лениво посасывая кожу на моей шее и нахально вынуждая раздвинуть ноги и пустить его к сладкому. — Ты знаешь, что произнося их голой и насквозь пропахшей нашим сексом, ты ведешь заведомо нечестную игру? Какие у меня шансы не согласиться?

— Никаких. Вот и соглашайся.

— Вот и соглашаюсь.

— А почему ты не… — Любопытство во мне боролось с растущим возбуждением и нежеланием снова спровоцировать дурные воспоминания у Риэра.

— Не что? Не отобрал стаю у Видида, когда мой отец однажды был найден со сломанной шеей в одном из горных ущелий? — Он приподнялся на локтях надо мной и опять будто провоцировал спросить, не его ли это заслуга. Но я не поддалась.

— Да, почему?

— Я хотел… даже явился на новую территорию, куда они перебрались за это время, смотрел в их лица, перепуганные в ожидании отмщения, жалкие… Они все жались к Видиду и его суке-матери, изображая сплоченную стаю. Но я видел в их глазах страх и эту готовность подчиниться сильнейшему, все равно кому, даже ненавистному нечистокровному, и вдруг не захотел всего этого. Мой инстинкт и сущность альфы узлами меня крутили и требовали взять свое, тем более я чувствовал, что братец мне не соперник. Но при мысли провести среди них всю свою жизнь стало тошно, и я понял, что на хрен мне все это не надо.