ГЛАВА 73. СВИДАНИЕ

Сразу романтика у нас как-то не заладилась. Началось с того, что я реально некомфортно себя ощущала из-за покупки букета. Всегда считала, что девушки, демонстративно таскающиеся на прогулке со здоровенными вениками, оттягивающими руки, и вымученно улыбающиеся, только ради того, чтобы продемонстрировать окружающим, что их парни не скупердяи, выглядят глупо. Ладно еще одна роскошная роза, но не огромный букетище, который вознамерился купить Риэр. А может, я просто завистливая стерва. Никто из моих немногочисленных парней цветами меня не заваливал, вот и убедила себя, что не особо-то и надо и дурость это все. Да и вообще, Риэр с цветами — это как пингвин на экваторе: удивительно, но дико неестественно, что ли. К тому же, пока он его выбирал, дама-цветочница только что не облизала его, воркуя вокруг и стараясь всучить карточку с телефоном своего магазина на будущее. Идиотка, он, наверное, в первый и последний раз в жизни цветы покупает. А когда альфа выходил, ее глаза буквально прилипли к его заднице.

— Ну и что не так? — нахмурился он, посмотрев в мое лицо, когда сунул в руки гигантских размеров композицию из десятков белых роз. — С цветом не угадал?

— Вовсе нет, — пожала я плечами. — Спасибо, мне очень приятно.

— Почему мне кажется, что ты мне врешь?

Очевидно, мне стоило броситься ему на шею с визгом и страстно облобызать. Когда мы были наедине, я не задумывалась о своих реакциях на его действия, но на людях неожиданно почувствовала себя скованно. Ведь понятия не имею, как он относится к публичной демонстрации эмоций. Парочка гламурных ледей с кучей фирменных ярких пакетов в руках замедлила шаг, нахально оглядев альфу и окатив меня презрительными взглядами. Они пошептались и зашлись в вульгарном хохоте.

— Пупс? — Риэр наклонил голову, привлекая мое внимание.

— Говорю же, все просто замечательно, — натянула я улыбку, надеясь, что она выгляжу счастливой. — Как насчет того, чтобы все же переодеть меня поприличнее? Заскочим ко мне на минутку. Обещаю долго не копаться.

— Мне все нравится, как есть. — И это тот мужчина, что прежде вызвал в мою квартиру одну из своих пассий, чтобы привести меня в порядок, давая понять, что с таким чучелом в свет не выйдет? Кому он врет, черт возьми? — Но если ты так хочешь, то мы просто пойдем и купим все, что нужно.

Мы направились к торговому центру. Я впереди с букетом, Риэр сзади, внимательно глядящий куда угодно по сторонам, но только не на меня. Никаких обнимашек и даже хождения под ручку. Ладно, переживу как-нибудь.

Едва войдя в магазин, я ощутила себя еще хуже. Такое чувство, что в продавцы-консультанты бутиков известных брендов нарочно набирают только девиц модельной внешности. Сразу две таких с акульими оскалами направились к нам, причем смотрели они исключительно на Риэра, заставив почувствовать себя невзрачным гномом. Но хуже всего было то, что я засекла оценивающий откровенный взгляд своего мужчины, который расплылся в ответной ухмылке. Девицы приветливо защебетали, выпытывая, чего он изволит, а у меня сжались кулаки от желания схватить обеих этих кукол крашенных и стукнуть лбами, в груди завибрировало от подавляемого рыка, и в животе разлилась кислота. Эй, что за ерунда, Рори? Ты ведь знала, что бабье ведется на Риэра, как мухи совсем не на мед, должна быть морально готова. А я и готова, но только не к пониманию, что и его не переделаешь и женское внимание всегда будет вызывать у него ответную реакцию.

Изо всех сил скрывая раздражение, я сунула букет альфе в руки и пошла вдоль рядов вешалок, выбирая. Пусть себе стоит с ними, лыбится. Пока достает член только для меня — наплевать. Ну да, убеждай себя в этом. Схватив несколько вещей почти наугад, я стремительно направилась к примерочной, но за пару метров до нее сильная рука обвила мою талию и развернула к выходу. Выдернув из рук вешалки, Риэр небрежно швырнул их девицам и утащил меня из магазина. Прямо напротив входа стояли удобные диваны, и он плюхнулся на один из них, затягивая меня к себе на колени, усаживая лицом к лицу.

— Что, блин, происходит? — тихо прорычал альфа.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? — подняла я глаза к потолку, избегая его взгляда.

— Попробуй начать с правды, — пожал он плечами. — Что я, на хрен, делаю неправильно? От тебя прямо прет злостью, ты ведешь себя так, словно я какой-то прокаженный и держаться от меня нужно на расстоянии.

— Я? Я себя так веду? — возмущение прорвалось почти криком, и я огляделась, выясняя, привлекла ли к себе внимание. Обе девицы из бутика маячили за стеклами, наблюдая за нами с недобрым завистливым любопытством. — Это, блин, ты держишь дистанцию, не прикасаешься ко мне и смотришь куда угодно, только не на меня.

— Ты сдурела, женщина? — поднял он брови в изумлении.

— Сдурела, ага, соглашаясь на это идиотское свидание, прекрасно зная, что гребаная романтика — это совсем не твое, — попыталась я подняться, но Риэр вцепился в мои бедра, удерживая на месте. Подкатили слезы, и меня понесло: — Я, черт возьми, хочу, чтобы все вокруг видели, что ты мой, что глаз от меня не можешь отвести и рук оторвать.

О-о-ох, зараза, кажется, у меня все как-то совсем запущено.

— Ну так чего же сама шарахаешься и зыркаешь так, что у меня нутро вымораживает, пупс?

А и правда, чего это я?

— Я подумала, что тебя будет раздражать, если начну виснуть на тебе, как какая-то пиявка. — Вот сейчас почувствовала себя жалкой. Сраное свидание становилось все катастрофичнее с каждой минутой.

— Я с тобой в идиота однажды превращусь, знаешь? — Риэр глубоко вдохнул, шумно выдохнул и вдруг облегченно рассмеялся, проходясь поцелуями-укусами вдоль моей челюсти и добираясь до мочки уха. — Сам не верю, что говорю это, но я хочу, чтобы ты на мне висла, чтобы бесстыдно даже лапала, заставляя окружающих краснеть и глаза прятать, чтобы ревновала и всем демонстрировала, что у тебя все долбаные права. Только не могу обещать, что тогда наше свидание не перерастет в сплошной трах по углам и в итоге нас не попытаются привлечь за непристойное поведение.

Узел внутри вдруг взял и распустился, кислоту мгновенно вымыло, а в голове зашумело, как от легкого опьянения.

— А похоже, чтобы меня волновали подобные последствия, — пробормотала я, запуская загребущие ручонки в его волосы и целуя так, будто никого вокруг просто не существовало. Потому что так и есть. Он — мой, я — его. Только мы реальны, остальные — не имеющие значения призраки.

С дивана мы встали уже обнявшись, и альфа расположил свою тяжелую ручищу вокруг моей талии, откуда она почти через каждые десять шагов "случайно" сползала мне на задницу, награждая непристойными пожатиями плоти. Хихикая, да, блин, хихикая, как чистой воды идиотка, я то и дело возвращала его нахальную лапищу на место, при этом приподнимаясь и целуя его колючую щеку. Естественно, Риэр с его быстрой реакцией дурил меня, умудряясь подставить губы, в результате мы тут же застревали, вынуждая посетителей торгового центра обходить нас. Наши рты были как магниты и, притянувшись, не могли так просто расцепиться. После очередного такого поцелуйного захода альфа нахмурился, поправил свою ширинку и что-то проворчал себе под нос, позволяя мне тянуть его куда задумала.

— Что? — оглянулась я.

— Размышляю, насколько я с тобой башкой повредился, — пробухтел он. — Каждая такая остановка заставляет все больше синеть мои яйца, и при этом я еще не волоку тебя в укромное местечко перепихнуться, а хочу продолжать в том же духе.

— Твое невиданное терпение будет щедро вознаграждено позже, — дразнясь, подмигнула я.

— Да уж поверь, я за этим прослежу, — фыркнул он, наклоняясь и мягко прикусывая местечко на шее, от чего я споткнулась. — Удивительно только, что меня ни капли не тяготит терпеть.

Дурацкий тяжеленный букет мы всучили девушке с печальным взглядом и огромным количеством веснушек, которая следила за порядком в детской игровой зоне. Выражение шока и широченная улыбка на ее лице согрели мне душу, а еще это позволило быстро договориться о недолгом нарушении правил. В такое время и в будний день ни одного ребенка там не наблюдалось, так что больше препятствий осуществить следующий пункт в программе идеального свидания, заявленной Риэром, не возникло.

— Ты же не думаешь всерьез, что я на это поведусь? — настороженно прищурился Риэр, вглядываясь в мои глаза в поисках ответа, в чем же тут был подвох.

Вместо препирательств я просто рухнула спиной вперед в яму с огромными мягкими разноцветными кубиками.

— Ох, как же ты за это поплатишься, пупс, — зловеще предупредил альфа, следуя за мной. — Я тебя на мне ездить, пока не отключишься, заставлю.

— Могу начать хоть прямо сейчас, — смеясь, обхватила сзади его шею и вскарабкалась ему на спину.

— Ах ты мелкая засранка, — включился в игру Риэр, взбрыкивая подо мной.

Да уж, жеребец мне достался норовистый и дурноезжий, но какой же горячий и восхитительно неутомимый. Повезло, так повезло.

Мы барахтались и боролись в этом море поролона под мой хохот и нарочито сердитое ворчание альфы. Пользуясь прикрытием мягких кубов, озабоченный волчара то и дело умудрялся стискивать то одну мою грудь, то другую, дразня и так уже заболевшие и гиперчувствительные соски, или стремительно нырял ладонью мне в джинсы, прижимая всем телом и шепча в ухо, как же долго, жестко и со вкусом он будет иметь меня, как только останемся одни. Нас прервал только въедливый голос какой-то мамаши, которая привела "сдать" своих чад, но застав нас, решила прочитать лекцию о пристойном поведении. Риэр уже открыл рот, наверняка чтобы сказать ей нечто нелицеприятное, но я прикрыла его ладошкой, указав глазами на ее двойняшек, глядевших на нас зачарованно и восхищенно, и утащила его прыгать на батутах.

Никогда прежде мне не случилось освоить такой своеобразный аттракцион. Когда была ребенком, их еще не было везде и всюду, а потом все как-то не до веселья было и, вообще, не по возрасту. Поэтому я еще стояла, неуверенно покачиваясь, посредине синего резинового полотна, тогда как Риэр уже вовсю рисовался, прыгая на все лады и даже делая сальто. Кажется, единожды отпустив тормоза, он уже не собирался останавливаться, намереваясь веселиться по полной, и пофиг на окружающих. А может, я просто зависла, любуясь, как же все-таки потрясающе мой мужчина владеет своим телом. Первый раз тут, как и я, но вот пару минут — и он уже местная звезда трюков. А еще он охренеть как смеялся. Хрипло, раскатисто, свободно, от всей души. Так… как будто был бесконечно счастлив сейчас. Никогда прежде не видела его таким, и мое сердце заходилось, то замирая и сжимаясь, то неожиданно взрываясь, становясь огромным от очередного густого бархатистого переката его радости, заполняя все пространство за ребрами и лишая легкие пространства для вдоха. Господи, я ведь люблю его. Как так вышло-то? Стремительно, безумно, отчаянно глупо… бесконечно потрясающе. В какой бы заднице ни пребывал мой инстинкт самосохранения, прошляпивший тот переломный момент, после которого нет возврата, пусть там теперь и остается. Как бы дальше ни пошло, я собираюсь кайфовать и упиваться тем, что имею.

— Ну давай же, пупс, — подначил меня Риэр, в очередной раз перевернувшись в воздухе. — Это офигеть как круто.

Я вдохнула и подпрыгнула, но опустившись, на ногах не удержалась и плюхнулась на спину. И тут же накрыло уже знакомой слепотой, подарив новое видение-воспоминание.

Темная подворотня клуба, терпкий запах крови, шерсти, пота, страха и смерти. Я возвращаюсь в человеческую ипостась, сдерживая вой от болезненной скоростной регенерации, и моргаю, оглядываясь вокруг и поднимаясь с остывающей туши Мурата. Взгляд цепляется за клочок смутно-белого в нескольких метрах у глухой кирпичной стены, и неожиданно сердце грохает о еще не совсем зажившие ребра молотом, а потом прыгает куда-то вверх, врезая в горло, как пудовый кулак. Запах крови и смерти. Смерти. Чертова девчонка лежит на спине без движения, бессильно раскинув свои тонкие ручки-ножки. Голова запрокинута, даже в темноте видно, что лицо окровавлено и на нем застыло выражение агонии. Кривясь, шагаю ближе, нутро сворачивает противным узлом. Запах смерти. Смерти. Неужели мертва?

— Дура, мелкая ненормальная стервозина, зачем полезла в драку, — рычу от непонятной, больше не физической, боли, подходя и бухаясь на колени. — Я тебе бежать приказал. Дура, дура упертая.

Раскис и старею, что ли? Первый раз разве кто-то заканчивает жизнь на моих глазах? Но отчего именно от взгляда на эту распростертую на холодной грязной земле несносную мелочь с бледной, похожей на лунный блик на гладкой воде кожей к горлу подступает предательская тошнота, а в кишки будто кто насыпал ведро острых ледяных осколков и взялся садистски перемешивать. Белоснежное платье порвано и все в пятнах и потеках крови, что смотрятся сейчас отвратительными черными громадными кляксами, длинный, пропитавшийся насквозь той же влагой хвост светлых волос перехлестнулся на шею, прикрывая ее, и я, кривясь, отодвигаю его, готовый увидеть рваную рану на горле. Да, бля, ни хрена не готовый. Что же за наваждение, мать его так. И тут она делает вдох. Свистящий, почему-то оглушающий меня, и я падаю на свою голую задницу, пораженный, как гребаной молнией, облегчением. Пялюсь на эту маленькую гадость не отрываясь, иррационально счастливый просто от того, что ее грудь поднимается и опускается в устойчивом ритме. Ну и что это, на хрен, значит? А то ты, Риэр, наивный мальчишка с гор, и не понимаешь. Валить от этой девки надо, чем быстрее, тем лучше. Она — то самое, отчего тебе вполне успешно удавалось держаться большую часть жизни, сбегая от баб при первых признаках какого-то шевеления внутри. Проблема проблем, грозящая перерасти в фатальную катастрофу, что способна разнести твою обычную жизнь в хлам и похоронить тебя навечно под ее обломками. Не женщина — долбаная блуждающая пуля с ядерной боеголовкой.

Телефон Риэра зазвонил, возвращая меня в реальность, и я хлопаю глазами, наблюдая, как он его вытаскивает, а губы снова расползаются в улыбке. Недалеко же ты убежал от меня, мой альфа, да и бегал-то недолго.