ГЛАВА 80. НАВСЕГДА.

Черт, а вдруг с Риэром случилось что-то плохое? Что, если ему помощь нужна? И как мои связанные? Куда они-то подевались? Им-то, собственно, и податься некуда.

— Ма-а-ашь. Мне нужно с Саем поговорить, — взмолилась я по телефону. — Пожалуйста.

— Да ради бога, — покладисто согласилась она. — Только потом мне все расскажешь.

— Аврора, я знаю, зачем ты звонишь, — Двоедушный звучал крайне недовольно. — И нет, я не собираюсь помогать тебе искать твоего мужчину, а уж тем более организовывать для него спасательную экспедицию.

— Но…

— Он в этом не нуждается, поверь, — категорично оборвал меня Исайтари.

— Откуда ты…

— Оттуда, что он у тебя нормальный мужик. Мужик, Аврора, а не сопливый мальчишка, нуждающийся в опеке и в том, чтобы его спасали.

Ну, знаете ли, каждый может попасть в непредвиденную ситуацию.

— Но вдруг…

— Нет. Даже если ему сейчас и нелегко приходится, твое вмешательство будет унизительно, пойми, — тон полудемона смягчился, но только чуть-чуть.

— Почему?

— Потому что ему и так теперь нужно мириться с тем, что ты внезапно суперсильное создание и по большому счету совершенно не нуждаешься в его защите. Не нуждаешься в нем. Если бы мы с Эль оказались сейчас в таком же положении, то я бы переносил это весьма болезненно. Прямо-таки отвратительно. А представь, как будет воспринято еще и твое явление с целью помочь ему. С тем же успехом можешь в лицо ему сказать, что он слабак и ничтожество.

Да, через это мы уже проходили. Повторного урока, насколько по-разному Риэр и я воспринимаем одни и те же поступки, не нужно.

— Но я нуждаюсь, — Мой голос позорно сломался, став каким-то пищанием. — Я… не знаю, как жить-то без него.

— Ну так и не живи без него, — Я прямо видела, как Сай закатывает глаза. — Приедет — и будет вам счастье. Просто сделай, как он хотел: посиди и подожди. Хоть раз сможешь? Дай ему самому разобраться с проблемами, покажи, что доверяешь его словам, силам и способности решать любые затруднения.

— Я… я просто боюсь за него, — призналась честно. Боюсь остаться без него. Эгоистичная трусиха.

— Бояться за того, кто дорог, — нормально. Но страх не должен разрушать отношения. Хочешь Риэра навсегда — дождись, когда он готов будет прийти.

— Ты ведь точно знаешь, что происходит?

— Только то, что и должно произойти.

— Сай, а ребята мои…

— Блин, да кончай ты волноваться, — раздраженно рыкнул мужчина. — Не идиоты кругом небось. Обо всем без тебя позаботились.

— Но я ведь…

— Доброй ночи, Аврора.

— А… — Но в ответ уже тишина.

— Вот и поговорили, — сообщила я равнодушно дрыхнувшему в своем любимом кресле Барсу.

Твою же дивизию, без Риэра я превратилась в какой-то эмоциональный хаос. Надо брать себя в руки, Рори, ой как надо. Вопрос — как? Откинувшись на диване, я попыталась расслабиться и сосредоточиться одновременно, выискивая сначала нити, ведущие к моим связанным, чтобы ощутить ровный эмоциональный отклик. По крайней мере, никто из них не был зол, испуган или не испытывал боли. Хорошо. Потом я погрузилась еще глубже в себя, стараясь нащупать и поток, соединяющий меня с Риэром. Но мое сознание скользило вдоль этого потока и ничего не находило. Словно на том конце никого не было. Идиотизм какой-то с этими демонскими печатями. Сам канал связи есть, а "адресата" вроде как и нет.

Лежит она, сопит в две дырки. Ручки эти свои шаловливые под щекой сложила, коленки согнула — ну чисто, мать его, нежный беззащитный котеночек, прям обнять и плакать. А на деле же — бес, ну самая что ни на есть чертяка. Довела сегодня аж до багровой пелены перед глазами, когда увидел ее под этим недопеском. Взобрался долбоклюй на нее, прижался, а она и рада, ерзает, задницей об него трется. Тренируются они, как же. Придурок ей чуть весь затылок слюной не закапал. Прямо руки свело от желания шею свернуть как цыпленку. И нет бы эта заразина глазки в пол и "Прости, я виновата, мой альфа, готова встать на колени и заслужить твое прощение". Что ты, это же не боевой пупс будет. Глазищи наглые прищурила, кулаки стиснула и давай свою правоту доказывать. А мне эта правота ее куда упиралась, когда в башке еще гранаты бахают и в кишках точно кислота жжет? Как все это дерьмо понеслось карьером по наклонной и докатилось до гребаного ультиматума о моногамии и кулака мне в челюсть? Хрен с ним, с этим хуком, но она права на меня предъявлять вздумала, мелкая гадость. На меня. И у меня, бля, от этого встал так, что в голове помутилось. То есть моему придурковатому члену внезапно до одинокой, блин, слезы понравилась мысль посещать отныне только одну кондитерскую, тогда как у него есть все разнообразие сладостей мира. Еще такого не бывало. И вообще, с каких это пор он мне указчик…

— Первую конную ей распусти, — фыркнул себе под нос, входя в крутой поворот. — Поняха выносливая… — фырканье переросло в идиотские смешки, — кобылы длинноногие, долбаный всадник Апокалипсиса, — чувствуя, что уже откровенно начинаю ржать, аки тот конь, нажал на тормоза, — единственная коняшка… Единственная, мать его за ногу.

Отсмеявшись, почесал в затылке и повернул обратно к поместью. Вот сейчас, когда она перед глазами не мельтешит, и думать вроде адекватно могу, и вполне себе отчет в собственных желаниях и поступках отдаю. А они таковы, что не хочу я никуда мчаться сломя голову и что-то доказывать, оттрахав без разницы кого. Кому, блин, доказывать? Ей? Зачем? Себе? Так не мальчишка небось, чтобы вести себя по-идиотски. Ладно бы и правда была такая насущная потребность пойти и трахнуть кого-то, хоть капля предвкушения где-то зудела. Так не стоит на это. Потому что стоит только на эту кошку адову. Спит она рядом — стоит, ест, едва не мурлыча от удовольствия, — тоже, ругается со мной — ширинку рвет, а как потрется разок или шею лизнет, будто моя кожа — лучшая вкуснятина в мире, так и вообще в голове муть и яйца в жарких тисках, как у ссыкуна малолетнего. Старею, вот блин, точно старею. Моногамия… надо же.

— Пупс, я дома.

В первый момент я заморгала, не понимая, не причудился ли мне голос Риэра, являясь продолжением сна. Но такое знакомое напряжение, как будто в организм вернулось столь необходимое электричество, безошибочно подсказало: мой альфа здесь. Внутри словно все пришло в движение, превращая кучу раскисшего бардака, в которую неожиданно растеклась без него, в меня, прежнюю Рори. Я его еще даже не увидела и не ощутила запаха, а всех сомнений, страхов, дурных фантазий как и не бывало. Все во мне сразу правильно, все ребра жесткости на своих местах. Вернулся.

— Да что за хрень тут валяется у тебя, — Ой, я же мусор с балкона собрать собрала, а не вынесла.

Ну надо же, явился не запылился, а уже бухтит. Я сорвалась с дивана и понеслась в прихожую, останавливаясь на пороге и складывая руки на груди, чтобы просто не кинуться вперед и не повиснуть у него на шее, визжа в ухо и облизывая, как самый натуральный, дико скучавший по хозяину щенок. Мои ноздри задергались, щеки свело, а губы сжались в ниточку от усилий сдерживать улыбку.

Альфа выглядел не лучшим образом. Весь какой-то мятый, все так же небритый, и одежда та же, в которой он уезжал, да и пах, будто не был в душе ни разу с момента своего исчезновения.

— Ты в бомжи подался? — задержала я взгляд на его взъерошенной шевелюре.

— Хм-м… все-то ты знаешь, Рори, — ухмыльнулся он как всегда нахально, но было что-то за этим фасадом. Неуверенность, от которой у меня под ложечкой засосало. — Возьмешь на постой?

— Очень смешно, — проворчала я и снова принюхалась. Черт, от него еще и кровью пахнет, — Что случилось? Только попробуй опять мне тут начать тень на плетень наводить — и я тебе двину. Больно.

— Не стоит этого делать, пупс, — продолжал лыбиться этот клоун. — Если ты мне врежешь, я, скорее всего, вынесу спиною дверь. А мы с тобой временно ограничены в средствах, и чинить ее не на что. А из меня слесарь так себе.

— Ты можешь прекратить ерничать? Просто объясни мне все нормально.

— А ты возьми и спроси все нормально, а то я не знаю, с чего бы начать.

— Тогда, может, ты хоть в комнату пройдешь или так и будешь тут в прихожей торчать?

— Ну, я же не знаю, не захочешь ли ты меня сразу же вышвырнуть за ненадобностью, так что тут постою.

Нет, ну это уже реально цирк какой-то.

— Где ты был?

— У Липардов.

— Зачем?

— Затем, чтобы сделать тебя порядочной женщиной.

— Риэр.

— Что? Я на вопрос отвечаю по существу, сразу причем. Я ездил утрясать вопрос с наличием у меня Зверорожденной невесты.

— Утрясать вопрос? Это, блин, что за формулировка такая?

— Соответствующая ситуации. Пришлось создать, этот… юридический прецедент и проявить все мои приобретенные долгими годами навыки по решению конфликтных ситуаций. Так что да, именно утрясти.

Я открыла рот, но горло свело, и ни звука не вышло. Риэр же прекратил улыбаться и уставился на меня пристально и пытливо, видимо, стараясь прочитать по лицу мои эмоции. Нахмурился, перевел взгляд на вешалку и запустил пятерню в свою растрепанную шевелюру на затылке.

— Больше ничего не спросишь?

— Я… вроде как побаиваюсь ответов, — призналась я и прикусила краешек губы.

Альфа закатил глаза и резко выдохнул, шагнув ближе ко мне.

— Ну, тебе по-любому никуда от них не деться, Рори. И от меня тоже.

— А похоже, что я этого хочу?

— Даже если бы хотела, — пожал он плечами, опять приобретая свой нахально-непрошибаемый вид. — Избавиться от меня не выйдет. Так что будешь терпеть меня вот такого нищего пока и бездомного.

— Ого. Я так понимаю, твоя невестушка обладает здоровым аппетитом и избавление от нее обошлось тебе недешево?

— Все, что имею и что после свадьбы должно было стать у нас общим, — такое было условие. И немного моей кровушки в качестве сатисфакции для ее братьев, — Риэр махнул рукой, словно речь шла о какой-то карманной мелочи и ерунде. — Так что я тебе достаюсь в чистом виде, так сказать. Ушел только в том, что на мне. Берешь?

Ну для чистого вида кой-кого надо бы еще тщательно помыть.

— Дай-ка подумать, — постучала я пальцем по губе, делая вид, что и правда размышляю. — Твоя невеста получила твое поместье, дом, который я и повредила-то совсем чуток, наш диваномонстр…

— Эй, его я планирую выкупить.

— А мне достаешься ты, гол как сокол, — уже едва скрывая рвущийся счастливый смех и чуть задыхаясь, продолжила я, подступая к нему совсем близко.

— Не преувеличивай, пупс, я в одежде.

— Это ненадолго, — сообщила я, сталкивая с его плеч куртку и дернув за ремень. — Так вот, о чем это я? Я получила бездомного босяка альфу, у которого из активов один только член.

— Зато какой, — это Риэр почти простонал, когда я сунула руку ему в ширинку и сжала вышеупомянутый орган. Твердый. Горячий. Мой.

— Спору нет, прибор что надо, но его одного мне совершено недостаточно, так что… — я нарочно сделала паузу и пронаблюдала, как лицо моего любимого помрачнело, а глаза прищурились.

— Аврора… — начал он, выглядя откровенно обеспокоенным, и схватил меня за запястье, вытаскивая мою ладонь из штанов и перекладывая в центр своей груди, — деньги — херня, я…

— Тс-с. Я не закончила. Так вот, родной мой, любимый и невыносимый местами альфа, официально предупреждаю, что я намерена присвоить не только твой безусловно потрясающий член, но и заграбастать в свои ручонки твое сердце, пробраться на ПМЖ в душу. Срок действия данных моих претензий не ограничен, и от меня однажды откупиться не выйдет. Так что хорошенько подумай.

— Мне кажется, или ты меня запугать пытаешься, мелкая нахалка? — Ага, вот и растворился бесследно мужчина рефлексирующий и вернулся мой Риэр, вжимающий меня в стену и рычащий на ухо, пока его бедра трутся об меня так, будто хранить неподвижность ему просто невыносимо, — Надеешься, я заднюю включу? Хренушки, Рори. И если найдешь у меня еще что-то, на что захочешь лапки загребущие наложить, только скажи — и оно твое. А теперь быстро-быстро пошли в душ, или тебя поимеет через секунду вонючий, небритый и до невменяемости голодный мужик. Твой мужик.