Глава 4

– И куда ты опять? – спросила мама, встав передо мной и закрыв собой выход из дома.

– В академию, – призналась я. Решила, если уж врать, то не во всем, чтобы окончательно не запутаться.

– Зачем? – прищурилась мама.

– Помочь с книгами, – снова не солгала я. – Попросили. А что такое?

– Ты нарядилась, – заметила мама. – И собрала волосы в высокий эльфийский хвост. Это все ради книг?

Я почувствовала, что краснею. Сегодня действительно хотелось выглядеть хоть немного лучше обычного. Профессор Эрвикс всегда идеален, так почему бы и мне не показать, какой могу быть, если немного постараюсь?

– Ты крутилась у зеркала не меньше двадцати минут и трижды меняла платья, – продолжила обличать меня мама.

Ладно, много постараюсь. Я вздохнула, разгладила складки на широкой ярко-голубой юбке и сообщила как можно более буднично:

– Просто учеба кончилась, и мы наконец сняли форму. Да и время было. Вот я и…

– Кто попросил помочь с книгами? – не унималась мама.

– Профессор Эрвикс, – ответила я, прежде чем успела подумать.

Мама нахмурилась, явно припоминая, о ком речь. Потом улыбнулась, меняя гнев на милость:

– Это тот, что преподает стихии?

– Он. – Я кивнула, настороженно хмурясь.

– Красивый, – отметила мама. – И молоденький совсем. Я еще после общего собрания в начале пятого курса подумала, что он может вам дать? Но декан заверил: у мальчика большой опыт за плечами.

– У мальчика? – поразилась я. – Да ему уже тридцать один год!

– Да? – Мама снова что-то прикинула в уме, заулыбалась шире прежнего и сказала совсем несусветное: – У нас с твоим отцом примерно такая же разница в возрасте. Как он красиво ухаживал! Я рассказывала? А ведь у меня уже планировался иной, договорной брак. Контракт был подписан главой рода. Казалось бы, деваться некуда. Но стоило нам встретиться, как мир перевернулся. И выход нашелся. Мы сбежали. Рука об руку, вперед в неизвестность. С любимым-дорогим…

– Да, мама, – буркнула я, уже сильно жалея о том, что по глупости решила выглядеть лучше обычного, – ты все это много раз рассказывала. И мне уже пора.

– Подожди! Минутку, Эла! – всполошилась мама.

Она сбегала в кухню, откуда вскоре вернулась с бумажным пакетом:

– Неси аккуратно. Это бульон с лапшой вам на обед. Если работа затянется.

– Нам? Ты думаешь, я понесу это профессору?

Лицо мамы слегка вытянулось, губы сложились дугой, уголками вниз. Так, что мне стало дико неудобно и пришлось срочно исправляться:

– Он может привыкнуть! И что тогда?

– Будет приходить к нам, – услужливо предложила вариант развития событий мама.

Я вздохнула и приняла единственное верное решение: бежать из собственного дома к профессору. По пути я злилась. Если бы только мама знала, кому передавала бульон! Человеку, шантажирующему меня переэкзаменовкой. Лишающему шанса на диплом. Педанту и настырюге… Она бы никогда так не улыбалась. И уж точно не называла бы его мальчиком.

Как вообще можно было допустить мысль о том, что я хотела понравиться профессору Эрвиксу? И зачем мама припомнила о разнице в возрасте, соответствующей той, что и у моих родителей? Сейчас надумает незнамо что, а мне потом выпутывайся. Все это от недоговоренностей и лжи. Но обратного пути я не представляла. Теперь только вперед. К профессору.

– Что это? – шокированно спросил он, когда я вошла в его дом и протянула пакет, пропахший куриным бульоном.

– Обед. От моей мамы, – сердито ответила я.

– Зачем? – удивился профессор, тем не менее принимая пакет.

– Из добрых побуждений, – буркнула, отворачиваясь. – Где тут ваша картотека?

– А вы сегодня полны энтузиазма, Эла, – заметил Эрвикс. – И еще… – Он осмотрел меня долгим взглядом, задержавшись на стройных ногах, обутых в черные туфельки, и добавил: – Выспались похоже. Выглядите очень… бодрой.

Я пожала плечами. Мол, ничего особенного. Идея вырядиться в подчеркивающее цвет глаз небесно-голубое платье, с необычным квадратным вырезом на лифе и юбкой-колокольчиком, теперь казалась глупой. Да и высокий хвост вместо обычной загогулины на затылке ни к чему.

И вообще, профессор мог бы сказать комплимент. Мне, конечно, не надо, но правилами приличий такое предусмотрено. Если девушка красиво выглядит – скажи ей об этом, а не называй «выспавшейся» и «бодрой»! Что с ним вообще такое? Как можно быть таким… таким…

– Эла, на улице поднимается ветер, – тихо заметил профессор, кивнув на окно за моей спиной.

Я удивленно посмотрела, куда сказали. Там завывало и пылило так, будто вот-вот мог начаться ураган.

– Дышите, как я говорил, – напомнил профессор.

– С чего вы вообще решили, что это из-за меня? – нервно спросила я, не желая брать на себя ответственность за любую хмарь за окном.

– Интуиция, – с нотками насмешки ответил Эрвикс и снова встал сзади, коснувшись свободной рукой моего предплечья. – Вдох, вы-ы-ыдох. Давайте, у вас получится.

Я… сделала шаг в сторону. Потому что на этот раз прикосновение Эрвикса вообще не помогало успокоиться. Наоборот, мысли разбегались, в ушах звучал его уверенный, пропитанный сарказмом голос, а кожу – там, где он дотронулся, – жгло. Разве так можно научиться нормально дышать?

Я закрыла глаза и принялась медленно считать.

Вскоре сердцебиение восстановилось, дыхание выровнялось. И я победно посмотрела на профессора.

– Прекрасно, – усмехнулся он. – Хвалю. Самоконтроль – это просто ваше второе имя, мисс Винир. А первое – Импульсивность. Теперь нужно придумать, как это совмещать, не разбивая маменькины люстры.

Сказал и пошел куда-то в недра своего дома, оставляя меня вновь считать и дышать. Вскоре я догнала Эрвикса. Нашелся он по звукам передвигаемой этажерки. В библиотеке.

– Это все – ваши книги? – поразилась я, рассматривая высоченные стопки на полу, на подоконниках, на большом письменном столе и – частично – на стеллажах, расставленных вдоль двух стен.

– Мои, – кивнул Эрвикс.

– И мы будем составлять по ним картотеку? – Даже я слышала отчаяние в собственном голосе.

– Картотека уже есть, – успокоил меня профессор, но тут же добавил: – Мы будем ее проверять и добавлять новое. И сначала поделим полки пополам. Вам начало алфавита или конец, Эла?

– А если у меня аллергия на пыль? – ответила я вопросом на вопрос. – Отпустите меня?

– С чего бы? – удивился профессор. – Здесь защита от пыли. Можете находиться хоть сутки напролет, пока все не закончите. Организму ничего не грозит. А если проголодаетесь – есть бульон. Передайте благодарность вашей матушке.

– Да уж, спасибо ей, – вздохнула я.

А дальше пришел конец. В смысле, профессор взял себе начало алфавита и отобрал карточки до буквы «н», отдав мне остальное. Работа закипела. И снова не так, как хотелось бы.

Дело в том, что Эрвикс брал книгу, сверялся с каталогом и отправлял на полку, точно в предназначенное ей место. Легким пассом руки он призывал стихию ветра, работая виртуозно и с ювелирным расчетом. Я так не умела и просить о помощи не желала. Сегодня – нет! Пусть сам предложит научить. Трудно ему, что ли?

К сожалению, первый час работы профессор не обращал на мои страдания внимания. Так что приходилось носить каждую книгу на полку, иногда предварительно взбираясь на этажерку, и, придерживая подол платья, тянуться к нужной букве. Занятие было нудным и быстро выматывало.

Сдалась я примерно на сотне книг. Поняла, что так мы можем провозиться здесь до ночи. Это осознание помогло побороть гордость, повернуться к профессору, как раз заполнившему большую часть своих полок, и выпалить недовольное:

– Научите меня!

Гад словно того и ждал. Улыбнувшись, он поманил меня указательным пальцем, вручил три томика синего цвета и сообщил:

– Тренироваться будете на этом.

Я заломила бровь, присмотрелась к обложкам. «Как стать кумиром женщин и остаться собой» – гласило первое название. «Искусство быть самцом, сохраняя человеческое лицо» – прочла на втором томе. «Как понять женский мозг и не свихнуться» – добила меня третья книга.

– Это цикл, у которого пишется продолжение, – подтвердил мои худшие опасения профессор Эрвикс. – Моя матушка – большая почитательница автора. Книги – ее подарок. Будьте бережнее, Эла.

Его глаза смеялись, и я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. А затем, прежде чем успела обдумать вопрос, ляпнула:

– Зачем мама присылает вам это, если у вас есть невеста?

Даниэль Эрвикс помрачнел. Моментально. Поведя плечами, он предложил:

– Давайте не будем отвлекаться, мисс Винир. Работы много, а вы не слишком усидчивы, так что нам предстоит не один час тренировок.

Мое настроение тоже упало. Сегодня предстояла ночная смена в таверне, и отвертеться в этот раз нельзя. Так что времени и правда оставалось преступно мало.

– Учите, – вновь попросила я, решительно отложив две книги. В моих руках осталось пособие про понимание женского мозга. – Куда ее ставить и как направить именно туда?

Стоит ли говорить, что первые …дцать попыток все равно оказались тщетными? К моменту, когда книга все же встала именно там, куда указал Эрвикс, она пребывала в таком виде, что от нее следовало избавиться. Темной ночью, чтобы никто не увидел жестокого обращения с литературой!

– Вы, наверное, что-то имеете против подарков моей маменьки, – с нескрываемым чувством удовлетворения заметил профессор, рассматривая несчастное пособие. – Продолжайте.

Дальше дело пошло лучше, и, к явному огорчению Эрвикса, остальные произведения того же цикла встали рядом с собратом почти не пострадав. После этого профессор доверил мне другие книги. Дело пошло бодрее. На обед мы съели бульон, поделив порцию. И до самого вечера увлеченно расставляли книги.

Профессор справился со своей частью раньше, так что потом соблаговолил немного мне помочь. В итоге времени оставалось впритык, чтобы добраться до таверны, переодеться и заступить на смену.

– Сегодня изучите первые главы в этой книге, – провожая меня, заявил Эрвикс. Мне в руки перекочевал толстый серый томик. – Это отличное пособие по стихиям. Завтра с утра устроим опрос. И сходим на полигон, тренироваться.

– Я не могу учить сегодня, – испуганно ответила я, нервно сжимая несчастную книжку. – У меня дела утром. Семейные, важные.

– Дела? – переспросил профессор. – Важнее, чем собственный резерв и переэкзаменовка?

– Да, – выдохнула, с мольбой глядя на профессора. – Это правда важно.

– Хорошо, – кивнул он. – Идите, мисс Винир. Но завтра все равно полигон. Ясно?

– Обязательно, – вымученно улыбнулась я.

Даниэль Эрвикс

Я провожал взглядом студентку и ловил себя на мысли, что не верю ей. Эла Винир отвратительно врала, совсем неумело. Прятала глаза, заламывала руки и вздыхала с таким отчаянием, будто ее вот-вот могли подвергнуть пыткам.

А я не любил ложь и легко прощался с теми, кто допускал ее в мой адрес. С Элой это работало странно: я мог поклясться, что она обманула, но отчего-то всем существом хотел получить доказательства обратного. В итоге, поддавшись инстинктам, взял пиджак и пошел за девушкой.

Она спешила вперед с такой прытью, будто ее и правда ждали дома по неотложному вопросу. И я даже успел засомневаться в собственной чуйке, когда Эла свернула в знакомый переулок, перешла через дорогу и… нырнула в таверну Хьюго Флиса.

Я остановился напротив входа, чувствуя неимоверную злость, хотя обычно гораздо лучше контролировал собственные эмоции. Но не сегодня. Мисс Винир разочаровала меня. Я и сам не понимал, с чего вдруг решил носиться с этой девицей и заниматься ее резервом. Отписаться бы в министерство, засвидетельствовав скачки стихии, и уйти в сторону. Но нет, полез в это сам. Зачем?!

Перед внутренним взором появились испуганные голубые глаза на бледном лице. Они словно просили не бросать. Я мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Сам себе придумал милую девочку, которой важна поддержка, и поплатился. Год вне следственного отдела, и вот результат – расслабился, отупел.

– Что ж, сегодня же с этим и покончим, – проговорил я, переходя дорогу.

В таверне было душно и людно. Почти все столики оказались заняты посетителями. Так что я отошел к стойке и принялся осматриваться. Эла должна была находиться здесь или, как вариант, отправилась в комнату к своей подруге – дочери хозяина этого заведения. Вот они, ее важные дела.

Я зло усмехнулся, несколько раз сжал и разжал кулаки. Чувствовать себя дураком было очень непривычно.

– Плохой день, мистер Эрвикс? – раздался рядом бас мистера Флиса. – Чего желаете? Давайте устрою сам.

– Ничего, – отмахнулся я. – Просто искал кое-кого. Уже ухожу.

– Ну смотрите, – качнул головой Хьюго Флис. – У нас сегодня отличное меню. Баранина такая – словами не передать, только пробовать.

Я хотел ответить, что верю хозяину таверны на слово, но тут сбился и с недоверием уставился на мелькнувший в проходе высокий хвост. Присмотрелся. И совсем растерялся. Между столами с подносом бегала Эла Винир собственной персоной. В длинном закрытом платье и белом переднике, она разносила заказы.

– Я не понял, – пробормотал, не веря собственным глазам, – это что такое?

– Что, мистер Эрвикс? – тут же отозвался хозяин заведения.

– Вон, – я кивнул на Элу. – Кто это? Мисс Винир? Или я путаю?

– Не путаете, – усмехнулся Хьюго Флис. – Элька – подруга моей Риты. Я ее с детства знаю.

– И разрешаете работать здесь? – опешил я.

– А что не так? – искренне не понял мужчина. – У меня тут приличный контингент. Да и про девочек моих все знают – сунутся к ним, останутся без рук и глаз. Так что у нас тут почет и уважение к труду.

Я продолжал хмуро смотреть на светлый хвост, мелькавший то там, то здесь. Эла выглядела веселой, всем улыбалась и вела себя очень вежливо. А мне хотелось немедленно сорвать с нее белый фартук, вытащить на свежий воздух, втолковать нормы приличия для молоденьких красивых девушек и запретить даже входить в таверну после ужина. Не то что работать здесь. Это неправильно, так быть не должно.

Последнее я, кажется, все же сказал вслух. Потому что Хьюго Флис ответил:

– Не понимаю вашего возмущения.

– У вас же были другие подавальщицы. Взрослые женщины, с опытом подобной работы. Зачем вам Эла? Как вы ее вообще допустили сюда?

И как ЕЙ это в голову пришло? При наличии почти готового диплома магички!

– Иногда выбора нет, – пожал здоровенными плечами Хьюго.

– Это еще что значит? – прорычал я, с удивлением замечая, как ладони снова сжимаются в кулаки.

– То и значит, – ответил Хьюго и сообщил совершенно удивительное: – Думаете, мне нравится, что Элька и Рита отрабатывают ее долг тут? Нет. Но работа не такая уж сложная, так что справятся.

– Какой долг? – не понял я. – Чей?

– Элькин, – пояснил Хьюго. – Из-за вашей же академии и крутится здесь девчонка. Ей ваш взяточный профессор назвал сумму, без которой обещал завалить на экзамене. Как там его? Ламар? Лимар?

– Ликар, – выдохнул я.

– Во, – кивнул Хьюго. – И сами его знаете, значит. Ну, Элька пришла ко мне, попросила денег. К родителям нельзя – она сразу сказала. А у меня правило: никогда не давать в долг. Разве что за отработку.

– А если бы это была ваша дочь? – с трудом унимая злость, спросил я.

– Ритка? Так она тоже отрабатывает за Эльку, – усмехнулся Хьюго. – Меняются, когда надо, поделили смены едва ли не пополам. А я что? Это их дело. Мне главное – чтобы обе усвоили урок: деньги с неба не падают. Быстрее запомнят это, быстрее научатся самостоятельности.

Я отвернулся и принялся искать взглядом знакомый хвост. Эла вышла из кухни с очередным подносом. Хрупкая, миниатюрная, смотрящаяся в этом месте совершенно чужеродно. И все из-за Ликара!

И тут меня осенило новой догадкой.

– А где она была три дня назад? Не здесь? У мисс Винир не было смены?

– Хм, дайте-ка подумать. Да, здесь, – кивнул Хьюго. – Работала в ночную вместе с Ки́ти Рэ́йтиш. Это ж праздник был, народу море. Я все время присматривал отсюда. С этим у меня строго.

– Вот как, – пробормотал я, вспоминая Элу в утро, когда она проспала экзамен.

Сколько отчаяния тогда было в глазах девчонки… Я даже сбежал, чтобы не поддаться на уговоры, а ведь был близок к этому как никогда. Значит, проспала она из-за ночной смены в таверне.

На душе стало очень паршиво. Захотелось немедленно найти Дугласа Ликара и раскрасить его физиономию, чтобы тот больше не мог открыть рта и назвать студентам цену удовлетворительной оценки. Мерзавец. С другой стороны, почему Эла не пошла к родителям? Побоялась, что они не дадут денег? А сюда работать, значит, отпустили!

Я нервно размял шею, поведя плечами, наклонил голову вправо-влево. Прикрыл глаза, принимаясь восстанавливать дыхание. На то, чтобы успокоиться, понадобилось около минуты.

– Сколько у нее смен впереди? – спросил я, посмотрев на Хьюго.

– Еще пять, – ответил он, подавая кому-то бокал, наполненный янтарной пенящейся жидкостью.

– А по деньгам это как? – не отставал я.

Хьюго назвал оставшуюся от долга сумму. Я отсчитал деньги и передал хозяину таверны.

– Эта смена у Элы – последняя, – сказал я.

– Пусть так, – пожал плечами Хьюго. – Только у меня вопрос, мистер… – Хьюго подался вперед, оказавшись лицом к лицу со мной, и тихо с угрозой спросил: – А вам что до Эльки?

– Она – моя студентка, – ответил я спокойно. – С выдающимися способностями. Важно, чтобы она тратила время на учебу, а не… это. – Я взмахнул рукой, указывая на заведение.

– Так отучилась же уже, – напомнил Хьюго, прищурившись.

– Нет еще, – покачал головой я. – У нее обязательная отработка по стихиям.

– Вон оно что, – хмыкнул мистер Флис, отстраняясь. – Ладно. И что сказать Эльке?

– Что вы прощаете оставшийся долг, – пожал плечами я. – Девчонки уже получили от вас урок. С них хватит.

– Не похоже на меня, – усмехнулся Хьюго. – Я все довожу до конца, они это знают.

– Сделайте, чтобы было похоже, – сказал я раздраженно. – Или, считаете, работа здесь важнее образования?

– Не заводитесь, – легко согласился Хьюго. – Пусть будет по-вашему, мистер Эрвикс. А сейчас мне нужно работать. До свидания, что ли?

Я кивнул и вышел из таверны, с трудом подавляя желание увести Элу Винир домой и запретить впредь расходовать силы на подобные места! У девушки роскошный потенциал, перспективы, а она занимается непонятно чем непонятно где, расточая улыбки направо налево. А потом просыпает экзамены.

Домой я возвращался в ужасном настроении, то и дело припоминая белый хвост, мелькавший среди столиков. И злясь, бесконечно злясь на Ликара, на родителей Элы, допустивших такую подработку, на Хьюго Флиса, у которого, видишь ли, принципы не давать в долг, на себя…

На себя почему-то больше всех. В последнем еще предстояло разобраться.

Эла Винир

Усталость валила с ног. Поспать удалось всего несколько часов – и те под утро. Мистер Флис разбудил меня в восемь и хотел о чем-то поговорить, но я с ужасом поняла, что снова вот-вот опоздаю к Эрвиксу. Так что, переодевшись дома и поймав на себе строгий задумчивый взгляд отца, теперь мчалась вперед на морально-волевых, едва не плача.

Профессор ждал меня. Он выглядел отвратительно бодрым и идеальным. Как всегда.

– Доброе утро, Эла, – заявил Даниэль Эрвикс, улыбнувшись.

Я демонстративно тяжело вздохнула и сразу уточнила:

– Вы еще не согласовали дату пересдачи, профессор?

– Нет, – ответил он.

– А когда согласуете? – не унималась я.

– Не сегодня, – сообщил профессор столь категоричным тоном, что сразу захотелось на него давить.

Я уныло кивнула и присела на стул.

– Книгу изучили? – спросил Эрвикс после недолгого молчания.

– Нет, – призналась я. – Простите, сегодня не получилось.

– Были дела, – кивнул он, пристально глядя мне в глаза. От такого внимания я даже забывала дышать. – Такие важные, что учебу вы отложили на другой раз. Может, расскажете, чем заменили изучение стихий?

– М-м-м… – промямлила я. – Дома было много дел. Заказов. Нужно было помогать родителям. И вот…

В конце концов, я тут который день уже пашу во имя светлого будущего! Могут же у меня действительно быть дела?!

– И вот вы здесь, – снова кивнул Эрвикс. – И говорить нам не о чем, раз вы не удосужились открыть книгу. Ясно. Тогда сразу отправимся на полигон. Посмотрим, что вы сумеете на практике под моим руководством и присмотром.

– Хорошо, – вздохнула в ответ. – Я рада, что в вашей оригинальной методике появилось хоть что-то классическое.

Правда, топать до этой классики минут десять. И это если бодро и не сбавляя темпа.

Сил у меня не было, а от боли в ногах пульсировали пятки. Идти до полигона предстояло минут десять. Это если бодро и не сбавляя темпа. Я уже хотела взмолиться о пощаде, как услышала неожиданное предложение профессора Эрвикса.

– Возьмем магокар, Эла. – сказал он строго. – Но это только ради учебного процесса! Пока будем ехать, нужно, чтобы ты полностью сосредоточилась на стихиях. Напомню основные формулы, будешь их повторять и запоминать. Ясно?

– Да, – кивнула я, обрадовавшись неожиданному спасению.

Даже маленькая искорка подозрительности появилась: с чего это он такой добренький? Всегда драл с нас три шкуры и не спускал халатности, а тут словно сжалился над уставшей мной и даже готов помочь.

– Столько радости от поездки на полигон, – усмехнулся Эрвикс, – ну надо же. Наверное, стоит возить тебя туда чаще.

Я хмуро посмотрела на профессора.

– Осталось всего несколько дней, чтобы одобрить мою пересдачу в деканате. Если упустить срок, то…

– Возьмем этот магокар, – перебил меня Эрвикс, указывая на припаркованный неподалеку транспорт. – Присаживайся, Эла. И вспоминай формулу призыва легкого теплого ветерка. И разгони тучи над нами. Мне некомфортно ехать в такой обстановке.

Я взглянула на небо – над нами действительно сгущались темные тучи. Неужели это все – результат моего настроения? За пять лет обучения нам давали множество стихийных формул, но при их использовании мне удавалось создать лишь маленький смерч на ладони или, например, отправить записку по классу с просьбой дать списать.

А теперь я неконтролируемо меняю погоду вокруг! И все без формул, лишь при помощи эмоций.

– Невероятно, – прошептала восторженно, подставляя ладонь под первые капли дождя.

– Угу, восторг, – пробурчал Эрвикс, хватая меня за свободную руку и направляя в сторону пассажирского сидения магокара. – Будем ехать в сырости и серости, тогда как вокруг солнечно и тепло.

– Простите. – Я пожала плечами. – Думаю, скоро это пройдет.

– Что именно? – уточнил профессор, усаживаясь на место водителя и посылая магический импульс в ядро зажигания.

– Все эти скачки в погоде вокруг меня, – объяснила я, глядя в окно. – Это должно закончиться, так?

– Нет, – спокойно ответил Эрвикс. – Напротив. Непогода может усиливаться, Эла. Если не научитесь контролю добровольно, вас могут принудить к обучению. Стихийный дар с резервом, подобным вашему, – не шутки. Жаль, что вы этого не понимаете. Будь это иначе, я бы не стал тратить столько своего времени.

– Погодите… – Я озадаченно потерла бровь. – То есть мое общение со стихийной магией не закончится нашим коротким курсом?

Впрочем, я была настолько уставшей, что у меня даже как следует устрашиться от этих перспектив не получилось.

– Скорее всего нет, – спокойно ответил Эрвикс, короткой фразой меняя все мои планы на будущее. – Так что учитесь дышать и отслеживать собственные чувства. Вот, например, пока вы дома, погода часто меняется? Или, может, ветер влетает в окно? Вода закипает-охлаждается?

– Нет, ничего такого, – припомнила я.

– Совсем? – удивился профессор.

Я кивнула и нехотя добавила:

– Это случается только рядом с вами.

Эрвикс нахмурился, посмотрел на меня и уточнил:

– Может, вы просто не обращаете внимания?

– Возможно, – подумав, ответила я. – Буду следить за этим.

– Хорошо, – кивнул Эрвикс. – А теперь, прошу, откройте окно и припомните формулу призыва легкого теплого ветра.

Я на миг прикрыла глаза. Просто чтобы вспомнить. И едва не уснула. Магокар ехал к полигону очень медленно, слегка покачиваясь и усыпляя. Голос Эрвикса – спокойный, низкий и тихий – убаюкивал. А за окном моросил дождик, принося запах свежести и уютную духоту, которая бывает только в первые минуты после дождя в жаркий день.

– Эла, формулу, – напомнил о задании Эрвикс.

Я открыла глаза, проморгалась и быстро соединила некоторые подушечки пальцев, после чего произнесла заклинание.

В магокар ворвался ветер. Горячий и порывистый. Он моментально растрепал нам прически, задрал мою оранжевую юбку и… исчез по приказу профессора.

– Простите, – развела я руками и поправила одежду.

– Не страшно, – отрывисто бросил Эрвикс, одной рукой старательно приглаживая безнадежно растрепанную прическу. – Пробуйте снова.

– Сейчас? – От испуга после первой неудачной попытки с меня даже сонливость слетела.

– Можем вернуться к этому завтра, – ответил профессор, ехидно прищурившись.

– Нет-нет, – запротестовала я, – время дорого. Пробуем снова. Вы готовы?

– Угу.

Я сложила пальцы, как учили. Присмотрелась с разных углов, перепроверила, показала Эрвиксу:

– Так?

– Это вы мне скажите, – насмешливо хмыкнул он.

Пришлось рисковать. Я произнесла заклинание и зажмурилась. На этот раз ветер был не таким сильным. Зато ледяным, с каплями дождя.

И его снова развеял Эрвикс.

– Не понимаю, что не так! – пожаловалась я.

– Эмоциональный дисбаланс, – сквозь зубы ответил профессор, утирая влажный лоб. – Сосредоточься не только на знаниях, но и на контроле чувств, Эла.

– О-о-о, – протянула я. – Хорошо. Пробуем. Готовы?

Он вздохнул. Я посчитала это согласием, сложила пальцы, выровняла дыхание и произнесла заклинание в третий раз. Легкий теплый ветер влетел в салон, коснувшись моего лица.

– Ура! – закричала я.

И в небе над нами громыхнуло.

Профессор посмотрел на меня как на безнадежную тупицу и пригрозил:

– Не возьмешь себя в руки, перенесем занятия на два дня.

Опять на «ты».

– Я возьму, – пообещала, глядя на несколько волосинок, смешно вставших дыбом на голове Эрвикса. – Честное слово. В эти вот самые!

Протянула вперед ладошки и пошевелила пальцами, демонстрируя их готовность.

– Верю, – вздохнул он, останавливая магокар. – Приехали. Сейчас активирую защитный купол и будем добивать полигон.

Мы вышли на свежий, пропитанный дождем воздух.

Я с интересом посмотрела на мыльный пузырь магического щита, который не снимался вообще никогда и заряжался от артефактного генератора.

На полигон водили всех первокурсников в конце первого года обучения для проверки резерва. После будущие маги разделялись на специализации. И, соответственно, зельевары, целители и прочие сугубо мирные отрасли больше сюда не ходили. А вот у боевых магов и стихийников практики проходили тут постоянно! Некроманты тоже как-то заходили, но у них в процессе сбежал отряд экспериментальных умертвий и благополучно закопался в землю. И не хотел выковыриваться! После того как со строптивыми покойниками все же удалось сладить, некросам выделили отдельное место под занятия.

В любом случае магическая защита, установленная на полигонах, не позволяла магическим выбросам выйти за пределы ее границ. А так как они случались частенько, обычно на полигонах царил редкостный бардак.

От одной мысли, что Эрвикс заставит меня разбирать какие-то завалы или приводить в порядок поле, становилось дурно. Конечно, по дороге я несколько раскачалась, но состояние все еще оставляло желать лучшего, потому управлять потоками сегодня казалось задачей еще более сложной, чем обычно.

Эрвикс подошел к небольшой стеле, в которую были вмонтированы кристаллы управления, и набрал какую-то хитрую комбинацию. Щит дрогнул, становясь проницаемым, и мы зашли на поле для испытаний.

Тут, впрочем, оказалось не так страшно, как я себе воображала. И слава богам, так как с него сталось бы вручить мне грабли и велеть с помощью стихий и какой-то там матери навести порядок.

– Отлично, – удовлетворенно огляделся Даниэль Эрвикс и вернул щиту прежние характеристики. – А теперь, мисс Винир – время показать свои способности!

А я что, я ничего…

Про добивать полигон – профессор оказался ясновидцем.

Как я ни пыталась взять эмоции под контроль, формулы сбоили и работали совсем не так, как предполагалось. Хотя я пользовалась ими раньше, и все получалось.

– Еще раз, – нудел профессор после каждой неудачной попытки. – Уже лучше выходит. Давай-ка, повтори.

И я повторяла. Раз за разом. Пока вдруг не получилось!

Направленный поток ветра обогнул профессора, прилетел ко мне и, ласково коснувшись ладони, растаял.

– Еще раз, – снова приказал Эрвикс.

Я сделала. И снова получилось!

Но, посмотрев на него с восторгом и ожиданием похвалы, получила лишь недовольное:

– Элементарные вещи мы сегодня, может, и отработаем, но дел еще море.

Я поджала губы. Вокруг полигона, над защитным куполом, стали вновь собираться тучи.

– Контроль над эмоциями, – тут же напомнил Эрвикс. – Что снова не так?

– Неужели так сложно сказать, что я молодец? – буркнула, устав таить обиду в себе.

Эрвикс заломил бровь, посмотрел в серое хмурое небо, потом на меня – и вдруг сказал:

– Молодец, Эла.

Спокойно так сказал, без своего привычного сарказма или издевки в голосе. Я специально присматривалась и прислушивалась.

– Спасибо, – ответила слегка улыбнувшись и чувствуя, как в груди разливается тепло.

– Продолжим? – уточнил Эрвикс. – Давай попробуем поработать над воплощением визуализации из стихии? Скажем… сделай цветок из воды. Слева от нас большая лужа. Сможешь?

– Раньше воплощения редко получались, – призналась я, – и только совсем крошечные, на пару секунд. Дольше удерживать их не выходило. Резерв не позволял.

– Сейчас должно выйти, – кивнул Эрвикс, подходя ближе. – Только повтори заклинание. И покажи заранее формулу. Все по отдельности.

Я рвано вздохнула, откинула с лица выбившиеся из прически волосы и стала припоминать теорию. Эрвикс терпеливо поправил несколько моментов. Я снова повторила их, уже с учетом замечаний.

– Отлично, – кивнул профессор, жестом приказывая начинать.

Прикрыв глаза, я вспомнила образ цветка. Посмотрела на собственные пальцы и соединила их в нужном порядке, а потом, помедлив самую малость, проговорила заклинание.

И из лужи стала собираться вода, превращаясь на наших глазах в несколько корявую, но все же вполне узнаваемую розу! Я не могла отвести от нее глаз. Такая прелесть! Моя. Созданная мной, а не кем-то еще.

– Молодец, Эла, – словно издалека услышала я профессора, – а теперь осторожно развоплоти ее. Без лишних…

Договорить он не успел. Одного моего легкого движения хватило, чтобы цветок… лопнул, разлетевшись на сотню брызг.

Зажмурившись, я переждала водяной душ и, не открывая глаз, попросила в который уже раз:

– Простите, профессор.

А он вместо ответа неожиданно рассмеялся.

Я распахнула глаза и уставилась на совершенно непривычного мне Даниэля Эрвикса. Ему удивительно шла задорная широкая улыбка. На время даже показалось, будто он и не старик-педант тридцати двух лет, а мой сверстник. Красивый веселый сверстник.

– Профессор? – позвала его я, не понимая, как реагировать на такого Эрвикса.

– Просто вспомнилось, – отмахнулся он, утирая глаза большим и средним пальцами и качая головой. – На первых курсах у нас вечно так и было. И ветер в лицо, и град, и краны у девушек в общежитии прорывало от переизбытка эмоций… Резерв-то у всех сразу был большой.

Я стояла пораженная услышанным.

– Вы тоже ошибались? – переспросила, не веря своим ушам.

– Намного меньше остальных, – серьезным тоном ответил Даниэль Эрвикс. Но в карих глазах – клянусь! – продолжали переливаться лукавые смешинки.

И я невольно любовалась ими. И всем им. Профессором, который, оказывается, умел смеяться и имел веселые воспоминания.

– Ну хватит на сегодня, – тем временем сказал Эрвикс. – Пора по домам.

– Серьезно? – уточнила я. – Еще ведь даже не обеденное время.

Не то чтобы я хотела трудиться от забора и до заката, как в прошлый раз, но ведь действительно!

– Я устал, – пожал плечами профессор. – И сегодня у нас нет лапшичного супа, так что в гости не приглашаю. Едем до академии, а потом по домам.

Всю дорогу назад я пребывала в глубокой задумчивости. Вспоминала цветок из воды, призванный ветер и тучи над полигоном. И гадала, как быть с этим новым даром дальше? Как научиться контролю эмоций? И… что делать, если Эрвикс так и не назначит пересдачу. А ведь он мог, и был в своем праве. Профессор и без того много мне помогал, уделяя все свое время…

– Надеюсь, ты думаешь о том, как придешь домой и прочтешь выданную мной книгу, а потом повторишь все теоретические формулы, чтобы завтра приятно меня удивить, а не показывать одни неудачи, – заметил профессор, подъезжая к парковке.

Я пожала плечами и выдавила вялую улыбку. Говорить не хотелось. Усталость снова накрывала с головой, придавая мыслям апатичное настроение.

– Так… – Эрвикс, лохматый и мокрый, развернулся полубоком и посмотрел своим новым, особенно задумчивым взглядом без капли иронии. – Это что-то странное. Мисс Винир грустит. Не помню подобного.

– Просто думаю, – ответила, чувствуя себя неловко, – что дальше.

– В каком смысле?

– Ну, гадаю, как повернется жизнь, если вы не дадите сдать ваш экзамен. – Я взглянула в теплые карие глаза, сейчас прищуренные и находящиеся очень близко, и доверительно добавила: – Сегодня впервые всерьез поняла, что вы можете отказать мне в пересдаче. По-настоящему. И тогда нужно идти дальше, а не прятаться от суровой действительности.

– И каким ты видишь этот путь, Эла? – спросил Эрвикс, даже не подумав успокоить меня заверениями о том, что непременно даст возможность исправить неуд.

– Не знаю, – призналась тихо. – Наверное, стоит начать с разговора с родителями. О том, что я не сдала стихии.

– Они до сих пор не в курсе? – поразился Эрвикс. – Как так вышло?

Я отвернулась и ответила:

– Случайно. Я пришла домой, а они бросились меня поздравлять. Как тут сказать, что все зря и я всех подвела? Боюсь их разочарования. Родители слишком много в меня вложили, чтобы получить такой удар. С другой стороны, куда тянуть? Пора сознаваться.

– Не пора, – огорошил Эрвикс. Но, когда я с надеждой на него посмотрела, быстро напомнил: – Время еще есть. Жду тебя завтра с утра. Будешь помогать мне с уборкой на кухне.

– Вы серьезно?

– Абсолютно. Ты сама предлагала, – напомнил он.

– И тогда? – подалась вперед я.

– Тогда посмотрим, – улыбнулся профессор. – Мы приехали, Эла. Буду ждать тебя завтра к десяти утра.

Вот… гад!

Он ушел первым. Через минуту его нагнала небольшая тучка и наверняка вымочила с головы до ног. И чисто гипотетически мне должно было быть за это стыдно, но почему-то было приятно!

Когда Эрвикс обернулся, я мигом стерла злорадную усмешку и сделала покаянный вид, разведя руки в стороны. Мол, так уж вышло, не контролирую себя, дорогой мой профессор!

А потом, едва не пританцовывая, пошла домой отсыпаться. Хорошо, что Эрвикс сегодня так рано устал. Надежда на диплом зельевара снова замаячила перед носом. Это ли не счастье?