Глава четырнадцатая

Кирилл

— Кир, подожди!.. — донеслось мне вслед. Пришлось остановиться, я ведь не девчонка, чтобы убегать в истерике, хотя сильно хочется устроить нечто подобное. А что, очень удобно. Я слабая девочка, ничего не решаю, ни за что не отвечаю, сижу и плачу, жалейте меня все. К Валерке это не относится, она просто дурная.

— Ну, ты чего?

Поворачиваюсь и смотрю в голубые, чуть блёклые от времени, глаза и пытаюсь подобрать слова — не обидные. Мозг судорожно жужжит, перебирая варианты. Напомнить, как он однажды уже отказался от работы и был самым лучшим отцом на свете, перед предстающим судом, а сразу после, не прошло и суток, улетел на три недели, или простить? И у меня странное чувство дежавю: и ведь не поймёшь, отец искренне решил измениться или преследует собственные цели.

— Боюсь обжечься, — говорю уклончиво, не мигая. Отец поджимает губы и трёт переносицу. Он понимает, о чём я, догадывается и ему тяжело.

— Не веришь мне, да? — грустно усмехается. Я молчу. А что сказать? — Я не самый лучший в мире отец и слов подбирать не умею, несмотря на профессию режиссера, с близкими всё иначе. Не хочу обещать, но может, дашь мне шанс?

— Извини, в кармане лишнего не завалялось, — язвительно усмехаюсь и улыбаюсь. — Просто делай, что считаешь нужным, что решил, знаешь ведь, достаточно начать действовать и всё изменится. Я никогда тебя не отталкивал…

Отец замялся и нерешительно обнял меня.

— Спасибо, — шепнул он и взлохматил мои волосы, натянуто улыбаясь.

— Как говорит, Валерка, должен будешь, — усмехаюсь и приглаживаю волосы.

— Кстати, — выдыхает отец, — насчёт Валерии. Мне тут преподаватели шепнули, что между вами что-то происходит… Я просто хочу предупредить, что если ты в чём-то не уверен… Не торопился бы ты. Знаешь, как это бывает по молодости. Как правило, отношения в юном возрасте приводят к расставанию в большинстве случаем. Зачем вам это нужно? Дружба ведь гораздо надёжней и важнее. Вы поссоритесь, а ведь у девочки никого кроме нас не осталось. Подумай, ладно?

Я напряженно кивнул и пошёл к себе. Думать, мать вашу. Почему отец приехал именно сейчас? Именно сейчас решил остаться и вмешаться в мои отношения с Валеркой, а ведь сегодня я был уверен, что соседка почти растаяла, оставалось совсем немного, и я бы насладился столь желанным телом. И не один раз. Много-много раз…

И как мне теперь себя вести с ней? Посылать к чертям? Какая может быть дружба, если я её всё время хочу, двадцать четыре часа в сутки? Это становится одержимостью, я думать ни о ком другом не могу. Стоит только закрыть глаза, вижу Валерку: её насыщенные карие глаза, задорную,… мудрую улыбку, которая бывает только у сильных людей, словно она понимает и знает гораздо больше тебя, но молчит.

Думаю о соседке, представляю её голую на месте других… Целуя чужие губы, обнимая чужую талию, лаская грудь… Теперь всегда вижу и чувствую только Валерку. С ней рядом дышится иначе. Легче. Полной грудью, но бывает, что нечем. Катастрофически не хватает кислорода, но это ощущение в тысячу раз приятней самого яркого оргазма.

Просто помешательство какое-то! Болезнь. Точно, я болен. И понятия не имею — излечусь ли?..

Была надежда, что скоро, совсем скоро, я стану прежним, лихорадка спадёт, стоит лишь получить желаемое. И как теперь, когда отец напомнил, что Валерка не просто проходящая девушка, с которой переспал и забыл, пошёл своим путём. Мои пути с Валеркой всегда будут пересекаться, так или иначе. С ужасом вдруг осознал, что она — рыжая, вздорная и гордая девчонка, отныне не чужой мне человек, фактически член семьи.

Мой отец — её опекун. И пусть мы вырастем, поступим, устроимся на работу, будет дом — один единственный дом, неважно в какой точке земного шара, в котором мы будем встречаться. Пусть не часто, раз в год или два, на праздники, но будем. И если сейчас, мы испортим наши отношения, потом, потом будет непросто всем.

Будем избегать друг друга, разъедимся, с тоской вечерами вспоминания, боясь позвонить или написать сообщение. Хочу ли я этого? Ответ очевиден. Нет.

— Кирилл поторопись, — со стуком в дверь крикнул отец.

— Хорошо! — поднялся с кровати и потянулся.

«Как расхлёбывать то, что заварили?» — поскрёб затылок и распахнул гардероб. Попробуем дружить, хех, очень смешно. Ну, или хотя бы дотянуть до лета, а там по любому разъедимся.

Выбрал темно-серебряный костюм с чёрной рубашкой, зачесал волосы и спустился к отцу, который ждал нас в гостиной.

— Хорошо выглядишь, — похвалил он и похлопал рядом с собой. — Девочки всегда долго собираются, — с улыбкой произнёс он, взглянув на наручные часы.

— Только не Валерка, — усмехнулся я и повернулся к лестнице. Как по заказу, раздался стук каблуков.

«Пусть это будет серый невзрачный мешок, ну, пожалуйста!» — мысленно умолял я, с замиранием, следя за лестницей.

Мольбы рассыпались у подножья черных плетеных босоножек. Выше струилось атласное нежно-голубое платье. Слава богу, без глубокого декольте и плечи закрыты. Соседка держала маленький серебряный клатч и смущённо улыбалась. Лёгкий макияж невероятно подчеркивал глаза и делал образ невинным.

— Поехали? — тихо спросила она и сглотнула, скользнув по мне быстрым взглядом. Я самодовольно усмехнулся.

— Ты прекрасна, конфетка, — улыбнулся отец и подставил локоть, за который девушка тут же ухватилась. Я вскинул брови, но промолчал, ровно до того момента, как пропустил их вперёд и увидел голую спину Валерки.

— Спятила?! — вырвалось у меня, а сердце забилось быстрее. Вдоль позвоночника кокетливо болталась серебряная цепочка, притягивая взгляд.

— Кирилл, — укоризненно произнёс отец.

— Да, ты на спину её посмотри! — возмутился я, ощущая, как начинает потряхивать от злости. — Знаешь, Рыжая, красное платье по сравнению с этим было образцом целомудренности.

Отец заглянул за спину Валерки, приподнял брови и сделал вид, что его ничего не смущает.

— Хорошее платье, ничего вызывающего.

— Ничего?! — опешил я. — Да, она голая!

— Кир, ты чего? — не поняла соседка, хлопая хитрыми глазами. Вот, коза! Всё она прекрасно понимает!

— Это провокация, да?

— Не смеши, — хмуро отозвалась Валерка. — Это платье. И я хочу в нём поехать. Тебе лучше включить мозги и зат… Вести себя прилично, — исправилась нахалка и улыбнулась отцу. — Мы, кажется, спешим?

Проглотил ругательства и, сжав кулаки, вышел на улицу.

Лера…

Реакция Кирилла, безусловно, польстила и всю дорогу до Голливуда, я прятала улыбку. Мы слушали музыку, болтали с Родионом и даже подпевали. Сосед шутил и бросал на меня украдкой взгляды. Что между нами сверкают искры и слепому понятно, нам всё меньше удаётся сохранять дистанцию.

Меня тянет к Кириллу, только это вовсе не означает, что я потеряла голову. Нет, я всё та же реалистка. Знаю, что ничего не выйдет. Даже если Кирилл меня не бросит после того, как получит желаемое, это произойдёт чуть позже. Он всё такой же ветряный и не серьёзный, не знает, что ему нужно. А впереди учёба… Почему всё так сложно?

— Думаешь гадости? — шепнул сосед, наклонившись ко мне. Его парфюм моментально воздействовал на меня, кружа голову.

— Непременно, — тем же шёпотом подтвердила я. Парень сглотнул, смотря на мои губы.

— Пожалуйста, говори нормально, — попросил он и сел ровно, гипнотизируя спинку кресла впереди. Я рассмеялась, и Кирилл улыбнулся.

— Обещай, что не отойдёшь от меня, — внезапно произнёс он и покосился на меня. — Пожалуйста.

— Это так важно?

— Да.

— Ладно, — пожала плечами и отвернулась к окну, пряча улыбку.

Внезапно моей руки коснулась тёплая Кирилла. Он переплёл наши пальцы, продолжая смотреть в другую сторону. Изумлённо вскинула брови, но промолчала, боясь привлечь внимание Родиона, который периодически поглядывал на нас в зеркало заднего вида.

Кирилл долго ерзал, пока я слушала, как барабанит моё сердце и пыталась вспомнить, дыхательные упражнения. Наконец он не выдержал, пододвинулся ко мне и достал телефон.

— Предлагаешь посмотреть «ленту новостей»? — усмехнулась я, стараясь не дрожать, пока рука соседа обхватывала мою талию.

— Почему, нет? — невозмутимо ответил парень, листая свободной рукой «ленту».

Я смотрела «гифки», пыталась понять смысл постов, но ничего не видела и не понимала. Все мои ощущения сконцентрировались в одной точке, на моём боку, там, где лежит рука Кирилла.

— Расслабься, — шепнул он и скользнул губами по моему плечу, заставив меня дёрнуться. Это уже было наглостью. Не на глазах ведь у Родиона! И не имеет значения, что сама я готова превратиться в желе.

Пихнула парня в бок, а он лишь усмехнулся, прижимаясь ко мне теснее. В машине стало невыносимо жарко.

Наконец мы приехали к шикарному, сверкающему и шумному отелю: быстро выскочила из машины, чуть не хлопнув дверью перед носом соседа.

— Не теряйтесь, — произнёс Родион и улыбнулся, подскочившим фотографам.

«Ого! Как всё серьёзно!», — изумилась я и порадовалась, что оделась прилично. Кирилл невозмутимо взял меня за руку и повёл к входу.

Прежде, чем попасть в лифт, пришлось отстоять очередь и подождать пока уйма народа поздоровается с Родионом. В стеклянном лифте Кирилл стоял непозволительно близко, затрудняя подачу кислорода.

В банкетном зале толпились звезды телевиденья, и некоторый я видела, о некоторых читала. Не скажу, что испытала эйфорию, наоборот неудобство. Как-то далека я от шоу-бизнеса.

— Ты так пахнешь, — прошептал парень и потёрся носом о мою щеку. — Прости, нечего не могу поделать.

— Ничего, — отмахнулась, не желая портить вечер. Да и смысл ругаться, когда сама едва держусь…

— Поосторожней со словами, — усмехнулся парень.

— А то что? — провокационно улыбнулась и подвинулась, пропуская гостей. В такой толпе легко потеряться.

Сосед уже хотел ответить, наверняка, что-то едкое, но резко умолк.

— Привет, сынок, — промурлыкала незнакомая на первый взгляд женщина и поцеловала соседа в обе щёки. — Не думала, что ты придёшь. Очень рада тебя видеть, — произнесла, бывшая жена Родиона и бросила на меня заинтересованный взгляд. — Твоя девушка?

— Моя Валерка, Мария Александровна. Совсем перестали людей узнавать? — равнодушно бросил сосед и за руку притянул меня к себе поближе и подальше от мужчины, который сопровождал его маму.

— Валерка? — не поняла женщина и перешла на русский. — Ах, эта! — она расплылась в улыбке и потянулась меня обнять, но Кирилл отрезал путь, показав всем своим видом, что не стоит этого делать.

— Лерочка, ты так выросла! Такая красавица! Очень рада тебя видеть, — улыбнулась женщина и стала оглядываться. — А ты с родителями? Как папа?

— Нет. Я одна. У нас всё хорошо, — поспешила ответить я, опередив Кирилла. Очень испугалась, что он сейчас ответит что-нибудь очень ядовитое вроде этого: «Отлично. Лежит в земле. Мёрзнет», — он может, я знаю. Я бы хотела избежать скандала, хотя бы сегодня.

Женщина прищурилась и кивнула.

— Передавай привет. Надеюсь, вы хорошо проведёте время и повеселитесь, — она махнула рукой и, виляя бедрами, пошла дальше, одаривая окружающих улыбками и кивками.

Мы оба заторможено смотрели ей вслед.

— Ничего не говори, — произнёс Кирилл, снова беря меня за руку.

— И не собиралась, — отозвалась я, даже не пытаясь сопротивляться. Зачем? Этого не избежать, видимо. Надо что-то предпринять, пока не стало слишком поздно, пока мы не привязались друг к другу окончательно. Нужно сделать так, чтобы Кирилл навсегда потерял ко мне интерес. Или сильно обиделся. А лучше, и то и другое…

* * *

Весь вечер мы жались друг к другу, словно два лисёнка в незнакомом лесу. Не приветствовали чужих в нашем маленьком междоусобчике, отделывались от разговоров и сомнительных предложений: то выпить, то потанцевать.

Кирилл знал многих на этом празднике жизни, который называл «цирк уродов». Грубо, зато чисто в его манере. Родион часто подходил к нам, представлял своих коллег, сильно гордился нами, называл своими детьми, а я испытывала неловкость, ощущая теплоту руки соседа, которая так и не отпускала меня. Держала крепко. Надёжно. Не страшно оступиться, знаю, что поймает и это знание пугает…

Выпив по бокалу шампанского, мы отправились танцевать и зажгли этот вечер, круче приглашённых танцовщиц. Мы ловили ритм, подстраивались друг под друга, подыгрывали и вели себя уверено-дерзко. Танец напоминал страсть и противостояние одновременно. Всё как в жизни, чего уж говорить.

Я всё больше тонула в серых глазах, а сердце сжималось от боли…

«Это не навсегда», — твердил разум.

«Забудь», — отговаривал здравый смысл. Я улыбалась Кириллу, а сама думала, как прекратить эту пытку.

Если сейчас дам слабину, если привяжусь и поверю… Потом буду собирать себя по кускам, ведь горбатого, как говорится… Не для того меня растили и воспитывали. Ох, не для того!

Мама всегда говорила, влюбляйся один раз и навсегда. Любовь — это чувство, которое, как и все остальные имеет свойство притупляться и изнашиваться. Не ведись на страсть, доверяй разуму и интуиции…

Руки Кирилла всё чаще скользили по моей талии, я всё меньше отдёргивала его. Он прижимался ко мне, дышал в затылок, я замирала, подавляя вздох. Он плавил меня каждым прикосновением и плавился сам. Серые глаза потемнели от желания: их тронула густая дымка. Парень практически перестал говорить, порывисто дыша мне в плечо и шею.

Мы пытались отвлекаться друг от друга, смеялись, что-то болтали, но в итоге всё равно оказались на балконе.

— Смотри, как красиво, — хрипло произнёс сосед и повёл меня к перилам. Город и, правда, удивительный.

— Очень, — шепнула я и повернулась к парню лицом, гипнотизируя взглядом.

Кирилл несмело шагнул и провёл ладонью по моей щеке, задержавшись.

— Скажи что-нибудь, — тихо попросил он, не отрывая пристального взгляда.

В этот самый момент, Кирилл показался мне настоящим. Без маски, без фальши, без хитрого плана в голове и пошлого умысла. Он перестал контролировать ситуацию и сам угодил в ловушку. Плохо. Очень плохо.

— Давай прекратим, — с надеждой в голосе попросила я и опустила голову, закусив губу.

Послышался тяжёлый вздох и прикосновение к моему лбу. На затылок легла горячая рука.

— Не могу…

Ухватилась за отворот его пиджака и потянулась к запретным губам. Сама. Закрыв глаза, с трудом делая вдох и держа равновесие. Ноги предательски подкашивались.

Кирилл замер всего на мгновение. С тихим стоном вжал меня в себя, удерживая. Свободной рукой зарылся в волосы, портя причёску, а жадными губами сминая мои.

Поцелуй мало напоминал романтичный, скорее голодный, жадный и ненасытный. Я сама задыхалась и перестала контролировать безумие, полностью отдавшись чувствам.

Мне хотелось так много! Скользила пальцами по твёрдой груди, забралась под рубашку и коснулась кубиков пресса на животе, заставив парня вздрогнуть и на секунду отстраниться. Сверкающими глазами он следил за моими действиями и ему это нравилось.

Зарылась рукой в густую шевелюру и слегка сжала волосы. Кирилл глухо застонал и впился в мои губы с новой силой и страстью.

Наконец, я вовремя вспомнила о Родионе и том, что на балкон могут войти в любую минуту.

— Поехали домой, — хрипло прошептала с трудом разорвав поцелуй. Кирилл не сразу понял и поморгал.

— Домой? — он нервно усмехнулся и запустил пятерню в волосы. Подул ветер, и я поежилась: парень тут же снял пиджак и набросил его мне на плечи. — Не уверен, что это хорошая идея, — произнёс он и сглотнул.

Я шагнула к нему и прижалась, пряча предательски блестящие глаза.

— Я хочу…

Парень напрягся, затаив дыхание.

— Не заставляй меня просить… — произнесла я и подняла взгляд. Кирилл ласково погладил меня по лицу и облизал пересохшие губы. Судя по его взгляду: парень борется с собой и проигрывает.

Вместо ответа, мягкие губы накрыли мои и нежно поцеловали. Кирилл отстранился, сжал мою ладошку и молча повел на выход…

* * *

Дома всё происходило, как в замедленной и сумбурной съёмке. Я напрочь потеряла голову и рассудок. Точнее отпустила себя. На один единственный вечер, чтобы потом всё растоптать и уничтожить. В тот момент, мне казалось это правильным решением.

Целоваться начали с порога, пытаясь продвинуться к лестнице. Кирилл несколько раз запнулся, в итоге плюнул на всё и подхватил меня на руки.

Ни говоря ни слова, он вошёл в мою комнату, поставил меня и закрыл дверь на замок. Повернулся и задержался взглядом на моих глазах.

— Прогони меня сейчас, — хрипло выговорил он. В сумерках его глаза казались ещё темнее и демонически. — Иначе станет поздно.

— Спасибо, что предупредил, — усмехнулась я и расстегнула сбоку молнию на платье…

Кирилл протянул руку и неуверенно снял лямку. Провел пальцами по груди и снял вторую: платье съехало на пол, оставив меня в белом кружевном белье.

Я боялась пошевелиться, а Кирилл боялся дышать: он замер и лихорадочно сглотнул, скользя по мне взглядом.

— Это безумие, — прошептал и прижался ко мне. Выдохнул и скользнул губами по шее. Я просто позволяла делать ему со мной, что вздумается. Первый раз — должен запомниться…

Кирилл не спешил, а я теряла терпение и стала помогать ему раздеваться. Мне доставило невероятное удовольствие расстёгивать пуговицы на его рубашке и снимать ремень…

— Валерка моя, — шептал он, лаская меня руками. Аккуратно подвел кровати и осторожно уложил, а сам навис сверху.

Мне стало страшно. Зажмурилась, выдохнув, но набралась смелости и заглянула в серую бездну. Парень осторожно лёг сбоку, прижавшись ко мне, и стал покрывать тело нежными поцелуями…

Ласка длилась безумно долго, я потеряла счёт времени… Кирилл всё что-то шептал: невнятно, неразборчиво, но жарко, разгоняя кровь. Кажется, просил меня одуматься, но я всё решила для себя. Я хочу именно этого парня. Пусть станет первым.

И он стал…

Кирилл был осторожен. Безумно нежен и робок, не прекращая целовать и шептать…

Когда всё закончилось, мы долго лежали рядом: мокрые от пота и тяжело дышали. В голове было пусто и даже ноющая боль в промежности не чувствовалась.

«Я сделала это…»

— Прости, мне нужно покурить, — усмехнулся парень, поцеловал меня в плечо и, натянув боксеры, вышел на балкон. Я собрала свои вещи и пошла в душ. Когда вышла, Кирилл лежал на моей кровати и почти уже спал.

— Иди ко мне… — сонно протянул он и откинул одеяло. Я дождалась, когда Кирилл уснёт, а потом осторожно высвободилась, переоделась в пижаму и пошла в гостиную дожидаться Родиона.

* * *

За ночь я так и не сомкнула глаз. В девять утра спустился опекун: уставший и хмурый в помятой рубашке и брюках.

— Не передумала?

— Нет.

— Хорошо. Собирай вещи, я договорился. Со школой решим на неделе, — он включил кофеварку и отвернулся к окну.

Перед дверью в комнату замерла и выдохнула. Осталось самое сложное. Нарочно хлопнула дверью, чтобы Кирилл проснулся. Парень потянулся и сонно улыбнулся.

— Уже встала? — удивился он и прочистил горло. — Иди ко мне, поваляемся?

Отрицательно мотнула головой, смотря ему в глаза. Парень прищурился и сел.

— Что-то случилось?

— Да, — ответила, стараясь не дрожать и не отводить взгляд. — Я уезжаю.

Сосед нахмурился.

— Куда?

— На съёмную квартиру, — как можно равнодушней произнесла и распахнула шкаф, чтобы достать чемодан.

— Это шутка? — послышался шорох одежды. Я начала укладывать вещи. — Нахрена?

— И перевожусь в другую школу, — добавила я и обернулась. — Всё конечно, Кирилл.

Парень нервно застёгивал пуговицы и остановился.

— Что кончено?! — кипел он. Таким я его ещё не видела. — Ты что, ночью головой ударилась? Да оставь ты этот сраный чемодан! — парень оттолкнул меня и захлопнул шкаф. Судорожно выдохнул и запустил пальцы в волосы. — Что происходит?

— Ничего, — выдохнула я, отводя взгляд. — Просто я так решила. Не хочу, чтобы нас связывало что-то большее…

— Что-то большее?! — взревел парень и мне искренне его жаль. И себя жаль, но интуиция подсказывает, что так будет правильно, лучше сейчас чем через пару лет или того хуже, когда дети появятся. Лучше так… — А то, что ночью было, как называется? Ты кидаешь меня?

— Нет, — говорю тихо, боясь поднять взгляд. — Чтобы бросить, нужно состоять в отношениях, а мы с тобой просто переспали…

Успела зажмуриться, когда рядом пролетел кулак и впечатался в дверцу шкафа.

— Ты идиотка! — заорал Кирилл и встряхнул меня за плечи. — Ну, зачем? Зачем ты делаешь это? Мстишь, да? Скажи! Скажи, мне, чёрт возьми! (3303c)

Не смогла сдержать слезу и быстро стёрла её.

— Спасаю нас, пока не поздно. Так будет лучше. Извини…

Обошла соседа и снова открыла шкаф. Парень громко выругался, пнул чемодан и вылетел, хлопнув дверью. Внизу раздались громкие голоса…