Глава восьмая

Лера…

… прикрыла глаза, съехала на пол, не переживая за сохранность вещей, вообще на всё наплевав, и только тогда выдохнула. В голове всё ещё пульсировала боль, а лицо неприятно щипало от слёз.

С чего я решила поплакать? Да, откуда мне знать. Испугалась, наверно. Реальность резко разошлась с моими ожиданиями. Мне совсем не хотелось, да и не думала никогда, что до подобного дойдёт. Меня чуть… да, что уж говорить, сама виновата. Господи! Но не в шкафу ведь с неадекватным и невменяемым соседом.

От Кирилла разило пивом, а я отвечала на поцелуй… Резкий приступ тошноты напомнил, как это мерзко. Отчаянно желаю попасть в ванную и выполоскать себя с порошком. Вымыть рот с мылом, сейчас это более чем уместно. Он же был под травкой, ему плевать кого… и с кем. А я-то о чём думала?

Нет, я сопротивлялась, только толку? Кирилл вообще ничего не слышал и на мои протесты не реагировал, он, словно был в другой реальности. Но я могла бы догадаться и не спускаться к ним. Плевать! Какая мне разница, чем он занимается? Путь хоть голым танцует джигу и пьёт бензин. Нет же! Мне непременно нужно вмешаться, я ведь хорошая, я ведь добра желаю, знаю, как надо! Ненавижу! Чёрт! Как же я всё ненавижу!

И снова слёзы… Просто истерика, потому что я гормонально неустойчивый подросток, который потерял сразу обоих родителей. Будь они живы, не допустили бы такого позора. Шкаф. Травка. Пиво. Поцелуи… Мерзко, противно, тошнотворно, приятно…

Проклятье! Мне было приятно. Щеки снова покрылись румянцем, даже от воспоминания. Кирилл умеет целоваться, умеет ласкать. Его дыхание и запах… Даже табак и перегар не стали преградой.

Как теперь общаться? Как в глаза смотреть одноклассникам? Если раньше они что-то себе придумывали, то теперь есть реальные основания потешаться надо мной и думать, что я собственность Новикова.

Нужно просто абстрагироваться. Да, так будет правильно. Сделать вид, что ничего не случилось и жить дальше. Доучиться спокойно, поступить и бежать отсюда. От этих вечеринок, от похоти, от табачного дыма… От Кирилла в первую очередь. «Хорошие девочки не влюбляются в плохих мальчиков», напомнила себе в очередной раз и решила выбираться из шкафа, ведь музыка и голоса уже стихли.

Дом опустел и превратился в притон. Как обычно. Мне противен этот вид, отвратителен этот запах, но я думаю о том, где Кирилл? Что чувствует? Стыдно ли ему хоть немного? Извинится? Изменит ли своё отношение ко мне и в какую сторону?

Ванна не принесла желаемого результата. Как бы я не тёрла себя мочалкой, с душой это не работает. Всё так же погано и тошно. Ещё полночи я ворочалась, а оставшуюся половину засыпала, вздрагивала, просыпалась и снова проваливалась в болезненную дрёму. Мозг активно занимался самоуничтожением. Куда катится моя жизнь? Завтра я буду спать с наркоманами?

Прежде чем полностью открыть глаза, я раз пять предпринимала неудачные попытки подняться, настолько была разбита. Голова жутко ныла, а глаза опухли.

Села ровно и вздрогнула. В ногах сидел Кирилл: помятый, с кругами под глазами и всё ещё не протрезвевший до конца. Вот только его не хватало!

— Что тебе надо? — огрызнулась и спихнула его ногой с кровати. Парень чуть не упал, но удержался. Быстро поднялся, а серые глаза подозрительно сощурились.

— Уже обед, ты долго не выходила, я решил проверить, жива ли. А то может, ты от счастья в окно выбросилась, — он нервно усмехнулся и запустил руку в волосы. Я уставилась на него как больного.

— Ты идиот? — честно спросила я. — Со мной всё отлично. Вали отсюда.

Сосед выдохнул сквозь зубы и произнёс:

— Поможешь убраться?

Медленно прикрыла глаза, чтобы он не увидел, как я отчаянно желаю его прибить. Как у него только совести хватает?

— Спущусь через полчаса, — как можно спокойней произнесла я и взяла со стула халат. Только сейчас сообразила, что стою перед Кириллом в одной майке, без бюстгальтера и трусах. Хотя, чего стесняться, у меня же ничего нет.

Парень странно смотрел сквозь меня, моргнул, кивнул и вышел. Прямо дипломат общения и переговоров!

Пойду кого-нибудь сломаю и тогда успокоюсь. Например, кран. Пусть соседушка чинит. Выдохнула и отправилась в душ, делать из себя человека.

* * *

В понедельник встала пораньше, желая свалить из дома без соседа и поехать на автобусе. Видеть его и тем более говорить, не было вообще никакого желания. Мало того, что он устроил в субботу, ладно, мы устроили, так вчера он свалил сразу после уборки и явился ночью и пьяный. Откуда знаю? Так, никак не могла заснуть, волновалась, блин, за мудака который ставит меня на один пьедестал со своими подстилками.

Дом не привычно казался чужим и одиноким. Навалилась жёсткая депрессия. Как вовремя! Обычно в такие моменты вспоминаешь всё самое плохое, что в жизни было. Нет, чтобы цветочки там, утренники в школе, новый год…

Надела брючный костюм и хотела тихо улизнуть из дома, как была остановлена кашлем. Кирилл медленно вышел из гостиной. Я отчего-то взволнованно прижалась к перилам.

Он выглядел свежо, не так как вчера днём. Снова рубашка, галстук, приятный аромат парфюма…

— Торопишься? — лениво поинтересовался он, окидывая меня ироничным взглядом. Моментально вспыхнула и разозлилась. От одного его тона бросает в дрожь и хочется накинуться с кулаками. За что? Да за то, что унизил. За то, что никогда не станет меня считать лучше других… За то, что он такой…

— Да.

— Я не займу много времени, — выдыхает, делает шаг, разделяющий нас, и прижимает меня к себе…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌И снова эти губы, я мычу, дёргаюсь, но он кусает и проталкивает язык, чтобы сразу нежно провести по губе и осторожно поцеловать. Жар тела обволакивает, сердце стучит в голове, заглушая остальной шум, делая мир невидимым…

Я задыхаюсь, цепляюсь за Кирилла, как за спасательный плот, стараясь то ли оттолкнуть его, то ли не упасть. Водоворот эмоций, от эйфории до стойкого отвращения к себе, накрывает с головой и топит меня, пока мягкие губы ласкают мои…

Машинально зарываюсь пальцами в шелковистые волосы соседа… Тихий стон, не мой, приводит меня в чувства. Распахиваю глаза и ошарашенно смотрю на целующего меня Кирилла.

Звонка пощёчина заставляет реальность ожить.

— Ты охренел?! — ору я. Мои руки трясутся, а горящие губы дрожат. Мне хочется напасть на Кирилла и расцарапать ему лицо. — Что ты себе позволяешь?!

Сосед усмехается и трогает губы, его глаза всё ещё лихорадочно блестят. Одна сторона лица пылает огнём, а вторая ехидно улыбается.

— Хотел убедиться… — тяжело выдыхает он, пытаясь, справится с дыханием.

— В чём?! — ору я. Чувствую, что на грани срыва. — В том, что дебил?! Так это и так понятно! — пытаюсь уйти, но Кирилл хватает меня за руку. Планка падает окончательно…

— Не смей. Никогда. Меня. Трогать! — верещу на ультразвуке, так что сосед шарахается назад. — Не приближайся! Не касайся и не говори со мной! Забудь вообще о моём существовании! Ты что же думал? Я умру от счастья, поцеловавшись с Кириллом Новиковым, который перед этим облизал минимум два вонючих рта?! Я не они Кирилл. Со мной так нельзя… — уже тише произнесла, сдерживая слёзы. — Я пыталась тебе помочь. Честно пыталась. Хотела подружиться, но тебе срать!

— Не ругайся…

— Иди в задницу! Продолжай бухать, кури свою дрянь и… Просто держись от меня подальше. Ладно? — подхватываю сумку и вылетаю из дома.

Только оказавшись на остановке, позволяю себе выдохнуть и рассмеяться. Что ж подруга, ты истеричка. Поздравляю. Но лучше так, чем становиться игрушкой в руках Новикова. Пусть сам разбирается со своим дерьмом.

* * *

Уроки еле тащатся. Я стараюсь погрузиться в учёбу, но от одной мысли, что мы с Кириллом находимся на одной территории, буквально палит мой мозг. Мне хочется послать всё в бездну и свалить, но здравый смысл настойчиво бубнит: «Будь сильной! Не сдавайся. Не показывай слабость», и я держусь, чёрт возьми. Хотя ругаюсь и, правда, грязно. Чего это я?

С трудом отсиживаю последний урок и бегу в актовый зал, прятаться от этого безумного мира. Музыка и танцы, вот что мне сейчас поможет.

Алисья командует наравне с режиссером, хотя играет главную роль в мюзикле. Мы слушаемся, ведь девушка говорит по делу, а не просто воздух сотрясает. И вот сцена, в которой фигурирую я.

Ричи обнимает меня за талию, а глаза ехидно смеются.

— Как с Новиковым? — тихо шепчет этот индивид. Я закатываю глаза. — Понравилось?

— Я отдавлю тебе ноги, если не замолчишь, — с улыбкой парирую и начинаю вступительную партию…

После репетиции, староста просит всех задержаться.

— Ребята! — объявляет девушка. — В декабре состоится концерт посвящённый Рождеству. Многие из вас могут принять участие в праздничной постановке. Возьмите у меня роли и ознакомьтесь. Устроим кастинг.

Мы разобрали листы и начали расходиться. Алисья осторожно остановила меня.

— Не хочешь сыграть эльфа Санты? Ты рыжая и мелкая, подойдёшь как нельзя лучше, да и голос у тебя хороший. Придётся петь. Сможешь?

Я удивлённо вскинула брови, но быстро закивала, считая, что это как нельзя лучше отвлечёт меня.

— Попробую. Давай текст. Когда репетиция?

Девушка рассмеялась.

— Ну, ты шустрая! Завтра принесу, и приступим, пока с тобой, а потом уже с остальными.

— Окей. Я пошла?

Алисья усмехнулась.

— Пойдёшь на осенний бал-маскарад? Школа будет выбирать Короля и Королеву, проголосуешь за меня?

Теперь улыбалась я.

— Почему, нет, — пожала плечами, соглашаясь.

Девушка немного замялась.

— Что произошло между вами с Кириллом в шкафу? Об этом уже вся школа гудит. Говорят, он приревновал.

Улыбка медленно сползла с моего лица. Может, и эту стукнуть?

— Ничего. Он идиот, и так будет всегда, — как можно равнодушней ответила и направилась к выходу, махнув на прощание.

— Он никого и никогда не ревновал! — раздалось мне вслед, но я уже не обращала внимания. Пусть все они идут к чёрту со своими выводами и наблюдениями вместе с Кириллом.

* * *

Наше общение с Кириллом последние четыре дня протекают примерно так:

— Давай посмотрим фильм?

— Нет.

— Суши?

— Нет.

— Ты избегаешь меня?

— Игнорирую.

— Это глупо.

— Пфф! Кто бы говорил! Помнится, когда я появилась в этом доме, кто-то делал точно так же.

— Ты колючка. Давай поговорим.

— Иди к чёрту. Не о чем…

Обычно я ухожу, если сидим в гостиной или столовой, но было несколько раз, что приходилось выставлять соседа из собственной комнаты. И чего добивается? А у самой на душе кошки скребут. И когда успела привязаться к этому говнюку?

Не хватает совместных поездок в школу. Бывало, мы неплохо общались, даже шутили и прикалывались. Ужин проходил веселее, да и спокойней было. Теперь я постоянно думаю и переживаю. О чём? Да неизвестно, только хочется вернуть всё как было…

Кирилл продолжает уходить каждый вечер из дома, и я даже думать не хочу, чем он занимается. Понятно чем: тискает своих баб, курит и пьёт. Придурок.

А как раньше уже никогда не будет. Мы переступили грань, за которой нет совместного для нас будущего. А я закрываю глаза и вижу его лицо: так близко, что сердце сжимается. Мой первый серьёзный поцелуй и по всем законам хренового жанра: волшебный, волнующий до дрожи. Такой, что хочется растаять в его руках и будь что будет. Только вот шиш ему, а не Валерка в растянутой майке. Меня хорошо воспитывали. Достаточно, чтобы справиться с глупыми чувствами и победил здравый смысл.

Я не опущусь до уровня Кирилла и не позволю себя использовать. Никому.

В пятницу я собиралась особенно тщательно. Сегодня премьера нашего мюзикла. Хочу выглядеть достойно, не упасть окончательно в глазах всей школы.

— Ты не завтракала, — раздался голос позади, когда я уже взялась за ручку двери и была готова незаметно сбежать, как делала последнее время.

— Не голодна, — говорю не оборачиваясь.

— Давай подвезу, — произносит совсем близко, прямо за моей спиной. — Там дождь, причёску испортишь, — кладёт руку поверх моей, заставив испуганно дёрнуться, и открывает дверь, усмехаясь: — Трусишка, — дразнит, повернувшись ко мне лицом. — Не глупи. Поехали.

Смотрю, как ливень мочит невозмутимого Кирилла и соглашаюсь, не говоря ни слова. В машине сосед включает печку и радио, которое мне нравится. Очень мило.

— Извини, — говорит коротко, не глядя на меня. Мне кажется, что ослышалась. Вопросительно вскидываю бровь.

— Извини за то, что произошло в шкафу. Я не одуплял, что творю. Не хотел тебя унизить и тем более, никогда не сравнивал тебя с другими…

— Постой, — изумилась я. — Только за то, что случилось в шкафу? — думала, у меня глаз задёргается.

— Да, — уверенно выдыхает этот наглец. — Больше не за что.

Я чуть не захлебнулась эмоциями и с трудом сдержалась, чтобы не начать снова орать.

— Лучше молчи, Новиков. Считай, что извинения приняты. Мне плевать.

— Лера… — говорит тихо. — Мне трудно извиняться, я не умею. Что мне сделать, чтобы вернуть всё на свои места?

— Заткнуться и ехать молча. Я не хочу с тобой как раньше общаться…

Кирилл резко сворачивает и жмёт на тормоза.

— Больной?! — возмущенно шиплю и хлопаю глазами.

Парень пристально смотрит мне в глаза.

— А как хочешь?

— Никак! Черт, никак! — начинаю психовать и пытаюсь нащупать ручку двери. Хочется сбежать от него и никогда больше не видеть. Особенно так близко…

— Вот из машины выпрыгивать не стоит, — говорит холодно и блокирует замки. — Не отталкивай. Объясни нормально и дай шанс…

— На что?! На что шанс, Кирилл? — тяжело дышу, пытаясь не сорваться.

— Измениться. Думаешь не смогу? — говорит с вызовом, прищурившись.

Истерично усмехаюсь и тру переносицу.

— А сможешь?

Серые глаза темнеют от гнева.

— Измениться не могут те, кто изначально был испорчен. А я нет. Я сам выбрал этот путь, сознательно. Сам испортил отметки, сам огородился от мира, топя чувства в пиве, закуривая марихуаной, потому что так проще жить. И не менялся я, потому что нет ради кого, нет причины…

— Есть, — шепчу, опустив взгляд. — Ради себя. Думаешь, мне есть ради кого жить? Посмотри, я одна осталась… Глупости всё это и жалость к себе. Мы разные, Кирилл. Детство прошло и забылось, мы изменились. То, что произошло, показало мне насколько сильно. Я не хочу, чтобы об меня вытирали ноги, хочу поступить и уехать. Наши пути в любом случае разойдутся, не стоит начинать…

— Что начинать? — сдерживая злость, цедит он, сжимая руль.

— Всё. Мне будет больно, а ты забудешься в объятьях длинноногой красавицы, запьешь пивом и будешь жить дальше. Я же получу опыт, который не желаю. Мы разные, давай на этом и разойдёмся.

Парень поджимает губы и заводит машину, так и не ответив. Что же, молчание знак согласия…

* * *

Отмучиваю два урока и ухожу на репетицию: нас отпустили пораньше. Кирилл провожает удивлённым взглядом, словно только узнал, что я играю в мюзикле. Вообще ничего вокруг не видит, а измениться хочет. Наивный.

Сердце снова болезненно заныло, отдавая в груди. Чушь всё это! Пройдёт…

Зал собирается полный, не желающие смотреть мюзикл, могут остаться заниматься дополнительно. Ясное дело, что сразу все стали поклонниками искусства.

Заканчивается первый акт: я мну короткое блестящее платье, в котором буду танцевать смесь танго и квикстепа, очень живой танец, яркий и чувственный.

— Зря волнуешься. Отлично выглядишь, — нехотя говорит Ричи и поправляет «бабочку».

— Спасибо, — натянуто улыбаюсь, а все мысли вращаются вокруг Кирилла, который тоже присутствует в зале. Стыдно, но мне хочется произвести на него впечатление.

И вот, выход на сцену. Я улыбаюсь, поджилки трясутся, а Ричи сжимает мою влажную ладонь. Начинается музыкальный переход, поёт Алисья и мы, кружась, появляемся на сцене.

Уже через мгновение я забываю обо всём на свете. О проблемах, о невзгодах, о Кирилле… Я отдаюсь во власть музыки и качающему ритму. Ричи прекрасно ведёт, а я выкладываюсь по полной. Плавные прогибы, резки повороты, движение плеч и бёдер…

В какой-то момент случайно замечаю соседа в зале, который смотрит пристально, поднимается и идёт на выход. Плевать. Есть здесь и сейчас…

Танец заканчивается, мы прячемся за кулисами и переодеваемся. Я досматриваю мюзикл уже из зала и искренне переживаю за ребят, которые продолжают играть.

После завершения я подхожу поздравить остальных и выразить своё восхищение. К моему удивлению из костюмерной вылетает Кирилл, чуть не сшибает меня с ног и проносится мимо.

— О, надо поговорить! — раздражённо бросает Алисья, стоит мне переступить порог. Она отходит в сторону, чтобы не слышали остальные.

— Что-то случилось? Я плохо справилась?

Девушка устало трёт глаза.

— Нет, справилась ты отлично… Но играть с нами больше не можешь. Извини.

Мои глаза увеличиваются в размере.

— Что значит, не могу? Я уже слова выучила, песню репетирую каждый день. Черт, да я уже колпак себе купила! Я хочу играть этого долбанного эльфа!

Алисья тяжело вздыхает.

— Прости. Мне очень жаль, но я не хочу, чтобы у меня возникли проблемы. Разбирайся с Кириллом сама.

— С кем? — опешила я. — А он тут при… Черт! Ненавижу… — цежу сквозь зубы и выхожу.

— Извини! — кричит мне вслед староста, но я уже не слышу. Я хочу убивать.