Глава 21

Уезжать не хотелось. И не только потому, что дома меня ждал компостер серого вещества, которого я называла папой, но и потому, что мне казалось, как только мы приедем в город, наши с Лешей едва наладившиеся отношения развалятся, как Советский союз.

Мажор утром выглядел помятым, разговаривать не стремился. Нацепил солнечные очки, взял в баре кофе на вынос и, сделав нам ручкой, прыгнул в машину. Мы с Лешей тоже загрузили вещи в багажник, а вышедший нас проводить Костик готов был пустить скупую мужскую слезу.

— Как-то даже скучно без вас будет, — вздохнул Клементьев. — Все эти интриги, расследования… Эх, заразно, однако.

Леша хлопнул патологоанатома по плечу и радостно заметил:

— Ничего, вернешься через недельку, а там все по-прежнему: трупы, криминал, расследования. Так что отдыхай, Константин Иванович.

Клементьев задумался, почесав бороду, и кивнул:

— Да, наверное, ты прав. Только вы это, держите меня в курсе, а то я же от любопытства изведусь.

— Конечно, — подмигнула я ему и, подойдя, встала на цыпочки, сложив губы трубочкой.

Костик удивился, но наклонился. И когда я поцеловала его в колючую щеку, повернулся к Леше:

— Ты что с ней сделал? Впервые вижу проявление нежности с ее стороны.

— Наверное, магнитные бури, — с серьезным видом ответил тот.

— Ладно, ребята, езжайте. Ночью уже будете дома. Передавайте привет вашему служителю Мельпомены (прим. автора. древнегреческая муза трагедии, покровительница театра).

Выражение лица Клементьева стало еще печальнее. Кажется, вот-вот достанет белый платочек и начнет махать нам вслед.

Устроившись в салоне, я подождала, пока Леша сделает то же самое, и спросила:

— Ну что, поехали?

Вопрос, конечно, риторический, и ответа я не ждала. Ох, а ехать-то как не хотелось. Может, еще на день задержаться? Нет, ладно, разберемся со смертью Гройсман — можно будет махнуть на Мальдивы или на Бора-Бора.

— Ты о чем замечталась?

— О пляже, пальмах, океане и холодном коктейле.

— А мне там место отведено? — спросил Леша, но как-то без привычного сарказма.

— Ну кто-то же должен мне коктейли из бара носить, — ответила я и тронулась с места.

Как только мы выехали за город, Леша откинул немного сидение и, устроившись поудобнее, насколько это было возможно, сказал:

— Я пока вздремну, а то ночка почти бессонная выдалась. Как захочешь поменяться местами, разбуди.

Часа три он спал. Я успела позвонить Таньке, Ботанику, взять отвратительный кофе в придорожном кафе и обдумать слова Михаила Юрьевича. Вчера вечером мы об этом не разговаривали. Мажор пошел дальше влюбляться с виски, а мы с Лешей тоже нашли себе занятие.

Как я поняла, Елена была из тех, кто своего не упустит. Но какой прок от нее Гончарову? Идей было много, одна бредовее другой. В итоге я заработала только головную боль, но так ни до чего толкового не додумалась. Остановившись на ближайшей стоянке, повернулась к Леше и ногтем пощекотала ему ухо. Потом переключилась на нос. К черту всех брюнеток! Против рыжих у них нет шансов.

Леша поморщился и открыл один глаз.

— У тебя такой взгляд, как будто ты сожрать кого-нибудь готова.

Я усмехнулась. Истина-то недалеко.

— Садись за руль, — ответила, выходя из машины.

Мы поменялись местами, и теперь настала моя очередь отсыпаться. В транспорте спать я не могла, но сейчас меня просто вырубило под тихую музыку и шум дороги. Хоть сон и был не самым глубоким, но через часа два я почувствовала себя гораздо лучше.

В город мы въезжали почти в час ночи. Еще двадцать минут ехали до моего дома. И в любую минуту я ждала, что Леша скажет: «Пока. Завтра позвоню». Но нет. Когда я припарковалась во дворе, он забрал наши вещи из багажника и направился к подъезду. Кажется, его не испугало, что в моей квартире может находиться злой папа. Хотя, возможно, Леша просто решил сделать карьеру грузчика.

В квартире было темно и пусто. Я облегченно выдохнула, включив свет в коридоре, и спросила:

— Может, кофе?

— А может, есть что-нибудь покрепче?

— Разве тебе еще не за руль? — застыла я с обувью в руках.

— Переночевать не пустишь?

Леша по-хозяйски прошел в гостиную и остановился напротив окна спиной ко мне. Я бы это назвала так: настал час икс. Мог бы хоть подождать, пока мы разберемся с гибелью Гройсман. Нет же, ему сейчас надо выяснять отношения. Но мы и так слишком долго тянули. Трахались, привычно язвили, снова ввязались в какую-то авантюру… Когда все летит в тартары, у нас просто идиллия. Видимо, спокойная жизнь не для нас. Когда вокруг дурдом, мы счастливы. Когда вокруг тихо, мы загибаемся вместе.

Интересно, мы сможем когда-нибудь прийти к чему-то обыденному? Или так и продолжим расставаться и сходиться, чтобы всегда быть в тонусе?

— Леша, ты можешь остаться.

Не вовремя. Ох, как же ты с этими разговорами не вовремя.

— На ночь? Или на всю жизнь?

— С жизнью пока повременим.

Я подошла ближе к Леше и дотронулась ладонью до его лопаток. Может, мне и хотелось прижаться к нему, забить на все и быть по-женски счастливой, но я не умела. Возможно, в этом виноват мой отец, возможно, преподаватели в институте, но юристу проще отключить свою сентиментальность, чувствительность и все такое. И как ни стараешься, когда живешь работой, то твоя профессиональная деформация влияет и на жизнь вне работы.

Да и Леша хорош. Жизнь мента тоже накладывает отпечаток. Я знала многих следователей, оперов, жены которых не выдерживали. А мы вообще… Адвокат и полицейский! Мой папа едва успевал вытирать слезы смеха, когда услышал об этом.

— Ивонна, Ивонна… Что же с тобой делать?

Это был тоже риторический вопрос. Я бы, конечно, с удовольствием на него ответила, но нас прервал стук в дверь. У меня звонок, что ли, не работает? Да и кого принесло почти в два часа ночи?

Момент откровения был разрушен. Я пошла к двери и даже не удивилась, увидев на пороге Ботаника.

— Привет, — сказала я, открывая дверь шире.

— Здравствуйте, — ответил он, поправив очки. — А я смотрю, что у вас свет горит. Конечно, сразу сомневался — заходить или нет. Вдруг здесь ваш отец, а встречаться с ним нет никакого желания.

— Я в курсе, что мой отец может допечь полгорода за считанные часы. Инесса тревогу не забьет, что ты домой не пришел?

— Она уехала, — ответил Ботаник, разуваясь.

— Куда?

— В Милан.

— Там курсы повышения квалификации для стилистов? — спросил Леша, появившись из темноты в коридоре.

— Не, — отмахнулся Ботаник. — За свадебным платьем от какого-то неэпически крутого дизайнера.

Я даже присела на тумбочку для обуви от неожиданности, а Леша усмехнулся и сказал:

— Поздравляю, парень. Шустрые вы.

И тут замер Ботаник. Посмотрел сначала на меня, потом на нашего бравого майора и, кажется, понял, что происходит что-то не то. Театр абсурда продолжается.

— Ладно, — поднялась я. — Пойдем. Расскажешь, что здесь и как.

— Привычная тактика адвоката, — шепотом сказал Леша, когда я проходила мимо. — Отрицаешь факты в угоду построения своей линии защиты.

Теперь я хочу обратно в Прагу, в Симферополь, а еще лучше куда-нибудь в Австралию или Новую Зеландию.

Проигнорировав Лешу — не стоит в наши отношения впутывать посторонних — я прошла следом за Ботаником и спросила:

— Что в театре?

— Да все то же, — поморщился он недовольно. — Ничего, вот вообще ничего. Уже о Гройсман все и забыли. Не там надо искать.

— Не в прошлом, не в театре, — начала я вслух рассуждать, — тогда остается только Гончаров.

— Гончаров? — Ботаник даже приподнялся с кресла. — Михаил Юрьевич?

— Да, — ответил Леша и пересказал результат всех наших изысканий в Симферополе.