Глава 26

— Зачем ты врёшь? — поняв, что от Ляли правды не добиться, поворачиваюсь к Хаматову. — Ты не боишься оставлять ребёнка с этой ненормальной?

— Я мать! — вопит Ляля, цепляясь за шею бывшего мужа.

— Насмешила. Сын наверняка забыл, как ты выглядишь. И нет бы провести с ребёнком время, ты тут устраиваешь балаган! — усмехаюсь едко.

Переживать, что подумает обо всём этом Павел? Вот ещё!

Пусть только вякнет что-то в мою сторону. Между дворами сразу вырастет забор! Как на границе: с псами и колючей проволокой.

Вот за машину страшно. Сломаю что — выплачивать до самой пенсии.

Высовываюсь в окно, чтобы оценить ущерб, но тут же втягиваю голову в плечи. За спиной такой грохот, как будто бы дом раскололся надвое!

Это в стену прилетел высокий барный стул. На плитке трещина, на стуле вмятина, одной только Ляле всё нипочём.

— Паша, спокойно! Давай поговорим.

— Спокойно? С тобой?! Я кому сказал исчезнуть? Какого хрена ты всё ещё здесь?! — негромкий рык Хаматова внушает ужас. Невольно хочется сходить по маленькому и зажмуриться.

Мне кажется, он хочет добавить ещё что-то, но на кухню робко заходит Вовочка.

Повисает напряжённое молчание. И я понимаю, что при сыне Хаматов её выгнать не может. Вот почему рыбалка — он дал бывшей жене время убраться без травмирующих ребёнка сцен. Никаких «оставайся» в помине не было, как и всего остального.

Вот лгунья!

— Что за шум? — Вова лениво приваливается плечом к косяку, но смотрит встревоженно.

В присутствии сына Ляля скоропостижно становится несчастной и беззащитной — прижимает руку ко лбу и падает без сил на Павла.

— Мне нечем дышать! — стонет она жалобно.

Хаматову, по всей вероятности, хорошо знакомы подобные выходки, потому что он реагирует грамотно: разворачивает Лялю лицом к двери и толкает вперёд.

— Выйдем-ка, подышишь воздухом.

— Мне бы прилечь, — не теряется гадина. — Сынок, побудь немного с мамой…

Уловка жуткая в своей беспринципности. Если Павел упрётся — а судя по заигравшим желвакам, ещё немного и случится убийство, — то доброе сердце ребёнка обязательно дрогнет.

Конечно, такого я допустить не могу.

— У меня есть лекарство. Очень хорошее! — улыбаюсь злобно от уха до уха, хватая её под локоть. — Пойдём, дорогая.

— Вовочка!.. — Вырывается эта пройдоха, почуяв неладное.

— А Вовочка папе поможет собрать твой чемодан. Ну что вы застыли? Поживее, мальчики! — Едва выходим в удушливый вечер, шепчу ей негромко: — Только попробуй хоть что-нибудь вякнуть! Я тебя так разукрашу, что на роль только в хоррор возьмут — чупакаброй.

— Ты что творишь? Я семью же спасаю. Мы так не договаривались! — переходит она на шипение.

— Вот именно. ТАК мы не договаривались.

— Надо было просто подыграть мне! Бестолочь, — капризно дует Ляля кукольные губы.

Как же выбешивает, словами не передать! Она реально дура? Думает, я кинусь делать всё, как велит её левая пятка? Тяжёлый случай. Но лечится на раз-два!

— Надо было сразу тебя остудить! — Хватаю с крыльца ведро с уловом и, не глядя, выплёскиваю на неё содержимое.

Местное озеро щедро на дары! Серебристое изобилие фауны вперемежку с изумрудами водорослей волной омывает платье и волосы.

Ляля становится похожей на мокрого пуделя и тётку из «Звонка» одновременно. Пучок мха на макушке как бы отражает скромность её нового образа, настолько удачного, что хочется обделаться, лишь бы она не приближалась.

— Что происходит? — Растерянно скребёт затылок Вовочка.

Вот же непруха. Подкрался тихо, как кот.

— Первая скорая помощь, — приходит мне на помощь стоящий за его спиной Павел. — При недомогании надо водой человека побрызгать. Очень бодрит.

Ляля только губёшками хлопает, прижимая к груди пучеглазого карася. Звука не может вымолвить, слов не хватает!

Капризная прима явно на такое не рассчитывала. Думала, куница кудрявая, что я буду на задних лапках вокруг неё скакать и по команде подтявкивать?

Да прям!

— Ну как тебе, Лялечка, полегчало? Или ещё добавить? — с заботой показываю ей рака, барахтающегося на дне ведра.

Мне кажется, Ляля подобное чудо природы видит впервые. И перспектива близкого знакомства с клешнями её не восхитила. Нет, она явно не фанат членистоногих. Зато спорить со мной уже не пытается.

— Я, наверно, поеду… — бормочет она.

Возвращаю ведро на место, оставив при себе лишь усатого друга.

— Больше уверенности! — Встряхиваю рака, держа его за спину. — Хаматов, отдай леди чемодан. Я прослежу, чтобы она не заблудилась. До остановки путь неблизкий, а места здесь дикие. Кругом поле и лес, как в старину. Только вороны каркают да псы подвывают. Или волки. Кто их разберёт?

Вы удивитесь до чего вежливыми бывают незваные гости.

— Я на такси! — Начинает пятится Ляля. — Сама!

Вид у неё жалкий. Потерянный. Не прокатило, да?

Сюрприз, дубина.

— Да мне несложно. — Наступаю с недоброй улыбкой. — Посекретничаем…

Ишь, что удумала — малой кровью отделаться? Так не пойдёт. Нам надо, чтобы Лялечка путь сюда забыла, а если вспомнит — крестится.

— Мам, ты лучше продолжай звонить. Не надо приезжать, — серьёзно не по возрасту советует ей Вовочка.

Умный мальчик. Конечно, он всё понял и выбрал встать на сторону отца.

Напоследок бросаю беглый взгляд на Хаматова. Кажется, всё это время он совсем не дышал и теперь только выдохнул.

— Вернёшься, дай знать. Смеркается, — с сомнением хмурится Павел, явно желая набиться в сопровождающие.

— Я на связи! — Показываю телефон. — Диктуй номер. Если что, наберу.

Записав блатные цифры, беру под руку свою подопечную, что никак не выпустит из тисков карася, и вместе чинно выходим за ворота.

— Паша говорил, что следующий автобус только завтра, — ехидно вспоминает вдруг Ляля.

Чёрт… А это может стать проблемой.

Но пусть пока не радуется. Выехать с комфортом отсюда ей не светит. Раз язвит, значит, остался ещё порох. Ладно. Обезвредим! На этот случай подтянем тяжёлую артиллерию.

— Юрьевна, — решаю позвонить боевой подруге. — Нужен срочно автобус до города.

Наглость, знаю. Но моя печень заслужила преференции.

— Всё? Наелась жизни деревенской? — разочарованно бурчит она.

— Не дождётесь, — отвечаю бодро. — Гостью соседскую провожаю.

— Да ты ж моя умница! — мигом меняется её настроение. — Будет вам автобус! Пять минут. Ждите у перекрёстка.

До условленного места добираемся медленно. Ляля на своих ходулях еле волочит чемодан, стуча зубами и доводя до тряски встречных алкоголиков. Мы с раком мотивируем её живее шевелить ногами, но земля за жаркий день просохла, и под нежные Лялины пятки то и дело залетают острые камушки.

Откуда-то издалека быстро нарастает гул.

— А вот и всадники апокалипсиса… — истерично шутит она.

Как в подтверждение прозвучавших слов, из клубов пыли вылетает повозка, разнося по деревне инфернальный вопль:

— Тпру-у-у, Афанасий!

Синхронно вздрогнув, мы с Лялей переглядываемся и, не сговариваясь, жмёмся к обочине.

— Карета подана! — опять гаркает Юрьевна, распугивая вороньё. — Довезу с ветерком до райцентра, оттуда сегодня ещё есть один рейс.

Когда становится ясно, что чем дальше, тем хуже, Ляля малодушно пытается сдриснуть.

— Девочки! Милые, — говорит, — я, честно, вызову такси, не утруждайтесь. Хотите, прямо до аэропорта? По Марселю соскучилась — сил нет!

— Что-то я не поняла… — игнорирует её Юрьевна, обращаясь ко мне. — Эта красотка намекает, что мой конь — отстой? Дорогуша, ты в зеркало хоть посмотрись, — бросает снисходительно уже Ляле. — Да вон хоть в окошко медпункта! Не каждый бомбила такое порося в багажник пустит!

Ляля нетвёрдой походкой подходит к тёмному окну. В закатном свете виден каждый штрих: от ручейков, оставленных тушью, до отлетевшей ей на нос чешуйки.

— Похоже, мы её теряем, — заключаю с усмешкой, включая камеру на телефоне. — Скажи-ка: «сыр». Оставлю себе совместное фото на память. Вдруг захочешь вернуться и портить нам жизнь.

На получившемся снимке Ляля потерянно смотрит перед собой, прижимая к себе карасика так крепко, как будто тот золотой и исполняет желания.

О том, что она загадала, догадаться несложно: либо проснуться, либо сквозь землю провалиться. Либо забыть нас с Юрьевной и этот день как страшный сон.