ГЛАВА 13

ГЛАВА 13.

— Беги! Уходи! — я оттолкнула торговца, внимательно смотря в заросли кустарника. Сколько людей привел Зубастый? Уверена, многие мужчины не горят желанием разбавить кровь Лесных!

— Сама прячься! — Дерек, казалось, был обескуражен моим предложением. Смотрел, как на ребенка, что предлагает отвлечь внимание на себя, пока взрослый сделает ноги.

— Меня не тронут! А вот тебе не сносить головы, если останешься стоять, как исполин! — я толкнула чужака в грудь, услышав свист стрелы. Она царапнула ухо мужчины, и глаза Дерека мигом стали серьезными. Он внимательно посмотрел через зеленую стену и сказал:

— Тут только один.

— Лесные способны слиться с природой, как никто другой! — заметила я, и потянула чужака за валун.

Дерек не спешил прятаться и уверенно заявил:

— Там один. Твой бывший.

Я не стала разубеждать упрямца, ничего не знающего о нашем клане. Но получить опыт ценой собственной жизни было бы слишком жестоко.

— У тебя есть оружие?

— Тебе нельзя! — я замотала головой. — Если ранишь Лесного до обряда принятия, то никогда не пройдешь церемонию с кровью одного из членов клана на руках!

— Так вот в чем расчет! Уверен, если бы он хотел убить меня, давно бы это сделал. А так и свидетель нападения имеется, — Дерек скосил глаза на меня.

Я удивленно моргнула несколько раз, а потом признала:

— Да, Зубастый бы стрелой не промахнулся. Она торчала бы из сердца… — я задумалась, говоря вслух. — Наверное, боится навлечь гнев отца…

— Уходи! — неожиданно сказал Дерек.

— Но…

— Уходи. Ему нужен свидетель драки. Если его не будет, то Зубастый не рискнет. А я не могу гарантировать, что не орошу землю его кровью. Так что иди! Где твоя болтливая птица, когда так нужна? Пусть уведет тебя!

Вспомнишь солнце — вот и лучик! Голубые крылья Вупи замелькали в кустах, оттуда же послышался звук возни, хруст веток.

— Ой-ой-ёй-ё-ёшеньки! Запутался! — верещал мелкий хитрец.

— И правда, один! — поняла я верный знак птахи. — Там только Зубастый!

— Знаю! — кивнул Дерек.

— Откуда? Все торговцы так внимательны?

— От этого зависит наша жизнь. Знаешь, сколько бандитов я встречаю на пути с гор в долину? И все они не стоят на дороге, обозначая себя, — Дерек показал взглядом в сторону поселения. — Ну же, иди! Разве тебе не нужно помогать отцу с подготовкой обряда? Или все скинула из-за статуса дочки вождя?

Я фыркнула и ушла. Но, отойдя шагов на десять, поняла, что чужак специально меня разозлил, чтобы добиться желаемого. Обернувшись, я заметила в кустах недовольного Зубастого, к которому все приставал Вупи, и Дерека, который спокойно напился из реки, умылся, а потом пошел прямо на врага.

Ранение же не в голову было! Что он творит?!

Я даже дышать перестала, пока торговец не прошел в метре от Зубастого, даже не посмотрев на того. А потом возвела глаза к небу:

— Великий Янус, чужак либо бесстрашный, либо дурак!

Колкие слова торговца достигли цели. Я пошла к лобному месту помогать с подготовкой. Было неприятно, потому что Дерек сказал правду: дочь вождя действительно имела больше свободы, чем любая другая женщина клана. И подруг не имела по той же причине.

Женская зависть, хитрость, подставы окружали меня на протяжении всей жизни. Мне улыбались, а за глаза считали разбалованной девчонкой. Наверное, в протест, я и поступала так, как обо мне думали.

Женщины ежедневно работали в поте лица: кто-то собирал ягоды, кто-то стирал одежду, кто-то готовил. Я же с детства болталась не пришей рукав. Но не из-за того, что не умела или не хотела помогать — меня вечно отсылали прочь, чтобы заслужить благословение отца. В расчете, что я замолвлю пару слов.

И вот сейчас снова все повторялось! Стоило мне забраться на лестницу, чтобы повесить украшения, как из моих рук тут же его забирали, а меня спускали вниз. Стоило начать раскладывать церемониальные камни, как их тут же следом за мной поправляли, сдвигая буквально на расстояние муравья.

Единственное, что мне доверили — это складывать горой орехи на тарелку — самое неблагодарное занятие, потому что гора вечно осыпалась, кто бы ей не занимался.

Конечно, я все равно вносила свой ежедневный вклад в быт клана — благодаря прирученным птицам собирала редкие ягоды, что росли на скалистой стене. Эти ягоды были крепкими, их можно было брать с собой, не боясь раздавить в кашу, и всего пять штучек утоляли голод, заменяя полноценный прием пищи.

И я гордилась этим. Потому что больше никто не мог! Хоть от чего-то меня не могли отстранить или сказать, что делаю не так, чтобы я посидела в сторонке.

— Пернатая! Кто молодец? Я молодец! — Вупи так быстро махал крыльями, что сдул гору орешков, и они в сотый раз посыпались на стол, словно распустившиеся бусы.

— Молодец, Вупи… — тяжело вздохнула я, уже ненавидя эти орехи.

— Я не хотел, — Вупи приземлился на стол и стал подталкивать орехи крылышками. — Я все поправлю! Не успеешь оглянуться, гора будет — загляденье!

— Да? — я как раз хотела передохнуть пять минут. — Ну давай, герой!

И что бы вы думали? На моих глазах птаха сделала невероятное. Осторожно порхая, с помощью острого клюва, Вупи один за другим сложил орешки в гору.

— Где ты раньше был?! — я захлопала в ладоши.

— Видишь, какой я полезный! А ты была на кухне? Взяла для своего героя печенье? — Вупи заглядывал мне в глаза своими бусинками.

— Хорошо, хорошо, загляну! Возьму для тебя пару штучек!

— Пару? Я так старался! — возмутилась птица до глубины души.

— Ладно, побольше возьму! — пообещала я.

Оранжевое солнце стало клониться к закату, все приготовления закончились вовремя. Дикий ходил по лобному месту, довольно оглядывался и хвалил Лесных за расторопную работу.

— Отец, давай помогу тебе надеть церемониальные одежды!

— Да, дочь моя! Пора! — вождь пошел к шатру с одеждами, который поставили специально для переодеваний, а потом приказал мужчинам клана, что расставляли скамьи: — Приведите Дерека!

В шатре на деревянной напольной вешалке уже висела накидка из шкур двадцати одного вида хищников, которых отец убил лично. Поясной обруч позвякивал сто одним клыком, пока я завязывала его на поясе отца. Ритуальный головной убор вождя переливался отшлифованными костями, звеньями из горных металлов и перьями хищных птиц.

Я всегда помогала отцу облачаться для таких важных обрядов, и всегда меня охватывало неповторимое чувство, словно я прикасаюсь к чуду, которое будет творить вождь. Ведь сам Великий Янус, наш бог, будет с ним говорить!

— Вот, выпей, отец! — я подала чашу с теплым мартэ — напитком для контакта с высшими силами, и отец медленно осушил пиалу.

— Ох! Хорошо! — взбодрился он, и вытер рукавом туники с ручной вышивкой рун мокрые губы.

— Папа! — застонала я, но было поздно. Зеленый цвет остался на белоснежном рукаве.

— Ай, тут рисунок, не заметят! — махнул рукой вождь, и я улыбнулась. Папа был в своем репертуаре. Это для всех он грозный вождь клана — Дикий, а для меня всего лишь папа со своими привычками, достоинствами и милыми недостатками.

— Чужак пришел! — доложил Горбатый.

— Не чужак. Скоро я дам ему имя, которого он достоин!

— Пап, — шепнула я. — А какое имя?

— Увидишь! — вождь загадочно посмотрел на меня, а потом показал на небольшой сундук:

— Развесь это на вешалке и помоги Дереку облачиться!

— Я? — от неожиданности даже голос осел.

— Ты. Прояви уважение к своему спасителю, Пернатая! — отец надавил интонацией, Горбатый и Лохматый у входа навострили уши, чтобы доложить всему клану о происходящем.

— Хорошо, отец! — я склонила голову, полная показного послушания.

— Входи, Дерек! — пробасил отец.

Торговец вошел, и я быстро отвернулась к сундуку и закопошилась в недрах. Ага, вот шкура, вот головной убор куда как скромнее отцовского, вот туника… Туника…

— Раздевайся!

— Но тут девушка… — Дерек скосил на меня глаза, и я стала красной, словно ягода маравии.

— Мужчины клана постоянно ходят с голым торсом, тебя это смущает? Это часть нашей жизни. Туники — только для церемоний!

Дерек улыбнулся мне так, словно знал секрет. От этого я покраснела еще больше.

Вождь вышел, а торговец рывком снял с себя рубаху. Светлая кожа так контрастировала со смуглой кожей мужчин клана, что с детства чувствовала на себе ветер и солнце, холод и зной.

Чужак поиграл мышцами груди, и я, охнув, отвернулась. Щеки горели огнем.

У него же ранение! Перевязка! Что он творит?!

— Ты же с детства видишь полуголых мужчин, Пернатая! Так что стесняешься?