ГЛАВА 4

ГЛАВА 4.

Утро постучалось в окно клювиком Вупи:

— Пернатая, просыпайся! Там такие булочки испекли, я весь извелся!

— Брысь! — я сонно накрыла голову подушкой.

— Ты только ставни открой! Аромат улови! — птица не унималась.

— Не хочу! — организм протестовал, но я вдохнула запах свежей выпечки и застонала про себя.

Отец вчера устроил мне такую взбучку, что я не смела показать и носа. Если бы не выпивка, которая отправила в крепкий сон почти всех Лесных, я бы не знала, куда себя деть от стыда. И так неловко показываться на глаза зевакам, что стали свидетелями гневной отповеди вождя.

Зубастый стоял рядом с таким видом, будто сделал хорошее дело, а не сдал меня с потрохами. Это показательная порка словесными розгами только увеличила пропасть между нами.

Как хорошо, что я не притащила торговца в лес! Так у него был шанс выжить. Тут же мужчину ждала верная смерть от рук отца или жениха. Ненависть к чужакам горела в их глазах, как лесной пожар.

Отец поклялся, что запрет меня в клетке позора на неделю, если я хоть на минуту покину территории клана. И теперь я ломала голову, как же проверить состояние торговца.

— Вупи! — я подлетела на кровати, подбежала к окну и распахнула ставни.

Голубая пичужка шарахнулась в сторону и с опаской подлетела ближе:

— Вряд ли ты так рада булкам… — птица не зря со мной бок о бок столько лет. Знала, что я что-то задумала.

— Залетай! — я гостеприимно отошла в сторону, освобождая дорогу пернатому другу.

— Эм-м-м, тут, пожалуй, полетаю. Там Лысый печенье трескает, может, что и перепадет… — Вупи приземлился на подоконник и заходил туда-сюда, рассуждая: — У тебя же нет заначки, правда? Ты вчера говорила, что последнюю мне скормила… Значит, ловить мне нечего…

— Пустая моя голова! — я хлопнула себя по лбу. — Еще целая коробка есть!

— Целая коробка? — Вупи рухнул назад в притворном обмороке, дернул лапками и приоткрыл один глаз: — И все мне?

— Все тебе! До последней крошки! — пообещала я, осторожно беря птицу на раскрытые ладони.

Вупи резко открыл глаза и приподнял голову, обвинительно глядя на меня:

— Я туда не полечу!

— Ну, Вупи, пожалуйста! Только проверь, жив ли! Скажи, что я не могу пока прийти! — умасливала я птицу: — А печенья твои любимые, с семечками, из васильков и подсолнечников, так и пахнут солнцем!

— Жестокая! — пташка жалобно поджала лапки, лежа на спине, а потом хитро прищурилась: — Только посмотреть?

— И сказать!

— Ничего не скажу! — отвернулась птица, фыркнув, как недовольный еж.

— Хорошо-хорошо! — я видела, что еще немного, и Вупи вовсе откажется помогать. Даже печеньями не уговорю!

— Целую коробку! Сразу! И все мне! — птица перевернулась, встала на лапки и осмотрелась по сторонам. — Покажи, что точно есть!

— Вупи! — возмутилась я. — Ты мне не доверяешь?

— Когда речь о целой коробке цветочного печенья, я не доверяю никому! — Вупи выглядел неумолимо, его упрямство вызывало улыбку.

Я посадила птицу на кровать, а сама полезла под нее и вытащила припасенную коробку. Как я кстати вчера утром посетила кухню!

— Вот, смотри! — я показала железную коробку, под завязку наполненную цветочной выпечкой, и засмеялась над вытянувшимся клювом Вупи. Щелкнула крышкой и сказала: — Сначала слетай!

— Вредная! — птаха обиженно нахохлилась. — Хоть одну бы дала на дорожку! Для скорости!

— Наоборот! Так ты стрелой полетишь и вернешься быстро. Печенька тебя только утяжелит.

Вупи поднялся в воздух, сделал круг по комнате и вылетел в окно со словами:

— Это первый и последний раз, когда я так продаюсь! Так и знай!

— Знаю, знаю! — крикнула вдогонку и застыла у окна в тревожном ожидании.

Жив ли незнакомец? Перенес ли влажность лесной опушки? Помогло ли снадобье Травницы?

Вупи не было невыносимо долго. Наконец, когда я уже была готова бежать на поиски птицы, в листве мелькнул лазурный хвост.

— Что там? — спросила, как только цепкие лапки коснулись деревянной рамы.

Вупи мрачно посмотрела в ответ и вздохнул.

— Что там? Не пугай меня! Тебя поймали на полпути? Не пропустила защитная магия? — предположила я.

— Видел я чужака, — буркнула птица, опустив клюв.

И у меня все опустилось.

— Жив?

— Если можно так сказать… — пробормотал Вупи.

— Ты подлетал? Слушал дыхание?

— Его то озноб бьет, то лихорадит, — поделилась птица. — Выживет ли он? Уж как решит Великий Янус!

— Все так плохо? — я прикрыла рот рукой. Хотелось бежать и самой посмотреть на состояние раненого, но Зубастый ходил по мосту напротив, то и дело заглядывая в окна. Караулил!

— Плохо, Пернатая! Но ты сделала для него все что могла! — казалось, птица сама расстроилась от увиденного.

— Вупи, — я умоляюще посмотрела в глаза птице. — Очень тебя прошу, ты мог бы и завтра слетать на разведку!

Птаха нахохлилась, посмотрела в сторону коробки печенья на кровати и молча кивнула.

Следующая неделя показалась мне сплошной нервотрепкой. Я охотилась на обелиску, но та ускользала от меня, словно дух леса. Зубастый не сводил с меня глаз, словно преследовал с рассвета и до заката. А Вупи приносил с опушки леса лишь неутешительные новости — раненому не становилось ни лучше, ни хуже. Торговец, по словам птицы, не приходил в сознание.

Но самой убийственной вестью было объявление отца о том, что завтра вечером состоится традиционное испытание силы моего жениха — Зубастого. Если тот докажет, что может исполнить желание невесты и окажется достойным ее, то со следующей молодой луной состоится наша свадьба.

— Пернатая, дочь Дикого, назови свое желание! — громко спросила Ведунья, что проводила все ритуалы Лесных.

Лобное место было полно соклановцами. Толпа замерла в ожидании. Казалось, что все затаили дыхание, до того хотели услышать желание невесты, дочки вождя.

— Поймать живой птичку-обелиску! — так же громко сказала я, зная, что если я — Пернатая — не смогла за год ее поймать, то куда уж Зубастому!

Никакой свадьбы! Только свобода!

— Зубастый, сын Голосистого, ты слышал желание своей невесты? — спросила женщина, чья кожа была усеяна рисунками рун.

— Слышал, Ведунья! — почтительно поклонился мужчина в медвежьей шкуре.

— Испытание силы начинается сегодня после заката и продлится до завтрашнего захода солнца. Зубастый, сын Голосистого, докажи, что ты достоин быть с Пернатой!

— Давай! Давай! Давай! — стали выкрикивать со всех сторон.

Зубастый подошел ко мне, опустился на колени, положил руку на грудь и прорычал обещание:

— Я пройду испытание, иначе я недостоин Пернатой!