ГЛАВА 5

ГЛАВА 5.

Медвежья морда на голове жениха смотрела с хитрым прищуром, а от самого мужчины исходила повальная волна уверенности в себе. До дрожи! Самый сильный Лесной не сомневался, что пройдет испытание невесты и одержит очередную победу.

— Живой так живой! — нареченный воткнул кинжал в землю, обещая, что возьмет обелиску голыми руками. Лесные возликовали! Воины клана поддержали рычанием и громким топотом.

Темные, как ночь, глаза блеснули в предвкушении. Жесткая линия рта изогнулась в плотоядной улыбке.

— Пернатая, скоро будешь моей! — прошептал Зубастый. Но я услышала!

Один мой вдох, и медвежья шкура скрылась в темно-изумрудной зелени. Ветви качнулись и замерли, словно никого и не было.

Жених с таким рвением бросился на поиски обелиски, что я запаниковала: неужели поймает? Просто на чистом упорстве? Что если подвернется случай?

Затаив дыхание посмотрела на заходящее солнце, что полыхало оранжевым заревом, и прислушалась к себе. Предчувствие молчало, словно рыбка в лесной реке.

Будет ли Зубастому сегодня сопутствовать удача?

— Пернатая, теперь все решит Великий Янус, — положил мне руку на плечо отец.

— Зачем Зубастый отправился на ночь глядя? Птицы спят… — это беспокоило меня больше всего.

Я поняла, что всегда охотилась на озорную пичужку с рассвета и до заката, но ночью — никогда. Когда на лес опускалась влажность, все закрывались в своих домах, животные прятались в норах, а птицы — в гнездах. По негласному закону жизни никто никого не тревожил, давая передышку в вечной суете.

Что, если нареченный найдет убежище обелиски? Что, если легко схватит ее?

Какой позор мне и счастье ему! Столько преследований против одной ночи!

— Я год за ней гонялась, — прошептала я, нервно теребя серьгу-перышко. — Обелиска юркая, как заяц, и хитрая, как лиса. Неуловима, словно лесной дух. Она же ему не дастся?

— Ты говоришь это с надеждой, дочь моя, — недовольно нахмурился отец. Вождь не одобрял моей строптивости и желания свободы. — Довольно порхать, как твои птицы, нужно осесть и свить гнездо!

— По легендам в обелиске живет дух лесной девы. Ты видишь суть, Пернатая! — за спиной раздался сухой голос Ведуньи, и я вздрогнула от неожиданного вмешательства.

— Готовься к свадьбе, — громко заявил отец.

— Дикий, не торопись! — подняла руку Ведунья. — Испытание никто не отменял!

— Зубастый принес нам победу над Полевками! Птица отважному не помеха, я уверен! Иначе он и дочери моей не достоин! — вождь развернулся на пятках, звякнули амулеты на шее, зазвенели металлические диски на поясе.

— Янус рассудит, — Ведунья задрала голову вверх и закрыла глаза.

Лесные расходились. Я прислушалась к разговорам и ничуть не удивилась, что все верили в успех Зубастого и обсуждали нашу с ним свадьбу, как нечто предопределенное. Пускали слюну на будущие яства праздничного стола, предполагали цвет и покрой моего платья на обряде и спорили, какие цветы будут в венке.

Волнение захлестывало меня с головой даже тогда, когда на лес опустилась глубокая ночь. Я сидела на оконной раме в нашем с отцом домике на дереве и смотрела в тишину леса.

— Пернатая, закрой ставни! Пускаешь влажность! — сурово приказал отец, постучавшись кулаком в дверь.

Кажется, отец понимал, что мне не до сна сегодня, да и не требовал ложиться. Поэтому я скрипнула затвором, закрыла ставни и села на кровать.

Вот бы сейчас хоть с кем-то поговорить! Поделиться тревогами!

Но Вупи сегодня даже не показался, маленький хулиган! Где пропадает?!

И вести от раненого не принес! Вчера торговец все еще боролся с пламенной горячкой, а влажный климат леса совсем не способствовал выздоровлению. Что же сейчас с ним? Дышит ли?

Очнулась от стука в дверь и чуть кубарем не скатилась с кровати. Я заснула калачиком в неудобной позе и теперь все мышцы сводило, ноги подгибались.

— Пернатая, вставай! — по голосу отца сложно понять, что случилось.

Я рывком открыла дверь:

— Поймал?! — и даже не знаю, что больше было в этом вопросе: разочарования или радости.

С одной стороны нужно было отплатить за снадобье Травнице, иначе она возьмет еще дороже — неоплаченные долги у этой женщины страшны. С другой стороны, если Зубастый поймает обелиску, то скоро настанет день моей свадьбы, конец моей свободы. И конец надеждам найти настоящую любовь!

Отец уверял, что я полюблю Зубастого со временем, что важно в мужчине другое, но я была не согласна! Он мне как брат, друг, но никак не возлюбленный!

Вожак стоял в полном ритуальном облачении, а это значило только одно — испытание пройдено.

Я отступила на шаг, держась за стену, и смотрела вперед невидящим взглядом.

— Пернатая, — обратился Дикий. Я услышала, как в голосе звенел гнев. — Ты все-таки спасла чужака?!

Что? Чужака? — я встряхнула головой, прогоняя обездвиживающий туман. — Отец говорит о торговце?

— Откуда… — прошептала я одними губами, смотря на раздувающиеся ноздри вождя. Отец был готов рвать и метать.

— Откуда? — Дикий стукнул концом посоха по полу, рвано выдыхая: — А оттуда, что именно чужак поймал обелиску! Что будешь делать?!

Я отступила еще на шаг, не веря своим ушам. Нет, я ослышалась! Как может раненый поймать пернатую егозу?

— Этого не может быть! — замотала я головой.

— Может! Зубастый собственными глазами видел! И двое свидетелей тоже!

Свидетели не могли врать! Два члена клана обязаны были следить за чистотой испытания и неотступно следовать за нареченным!

— Но… как? — у меня не укладывалось в голове подобное. Неужели, обелиска удрала из леса, гонимая женихом? И прямо на опушку, в руки чужаку? Бред какой-то! Как мог полуживой поймать лесного духа?

— Великий Янус всему судья! — пророкотал вождь. — Согласно законам, теперь мы обязаны устроить пир в честь исполнителя желания, а твоя свадьба отменена. Вот только, Пернатая, как же нам накрыть столы, если мы не можем пустить чужака на территорию?! И как теперь быть Зубастому? Он бродит, как околдованный, места себе не находит! И все из-за тебя! Спасла чужака? Теперь расхлебывай!