ГЛАВА 6

ГЛАВА 6.

К Зубастому не подходил даже Дикий. Энергетика разозленного проигрышем жениха сквозила в воздухе, черными тучами летала над кланом. Все были ошеломлены, казалось, даже дети старались играть тише, а взрослые — говорить только шепотом.

Я осторожно пробралась через кусты малинника к двум свидетелям и встала рядом, подслушивая.

— Он бы убил чужака, если бы не мы, — задумчиво ковырял палкой в земле Горбатый.

— Говорил тебе, надо было задержаться! Тогда мы смогли бы с чистой совестью сказать, что ничего не видели, а Зубастый бы вернулся с птицей! — сетовал Лохматый.

— Ведунья бы нас прокляла за лживый язык! Ты хочешь, как Быстрая, нарваться на ее гнев? Помнишь, как она мучилась кошмарами двенадцать полных лун подряд? — Горбатый так выпучил глаза, что они стали походить на два круглых черных камешка.

— И не говори! Жуть берет, когда вспоминаю эти крики по ночам! — вздрогнул Лохматый и поежился.

— Бедняга, — покачал головой Горбатый, отбрасывая палку в сторону.

— Но Зубастого мне жаль еще больше! Ты же видел, как эта птица сама села на грудь чужаку? Тот ее ладонью — цап — и накрыл! — Лохматый хлопнул себя по груди, повторяя увиденное.

— Зубастый выдохся весь, да и мы. Всю ночь за обелиской прыгали по веткам, чуть шею десять раз не свернули, двадцать — чуть из виду не потеряли, — Горбатый потер спину, выгибаясь.

— Вымотал птицу, а поймал другой! Это проклятие! Зубастому надо было принести жертву перед испытанием! — Лохматый почесал пятерней поясницу. — Великий Янус решил, что Зубастый израсходовал свою удачу.

— Точно! Это все потому, что Зубастый не станцевал танец победителя у костра в вечер пира, а отправился за Вупи к опушке! — Горбатого словно озарило.

— Думаешь… — громко зашептал Лохматый, — … все из-за этого?

— Только Великий Янус знает, из-за чего. Но знаешь, я тут слышал, что этого чужака наша Пернатая спасла. Мол, кто-то видел, как она кралась от Травницы! — Лохматый шептал так громко, что я слышала каждое слово не напрягая слух. Склизким червям по коже пробежала неприязнь.

— Да что слушать на стороне, когда я собственными глазами видел, как вождь после пира отчитывал Пернатую за то, что она хотела притащить чужака в лес! — Горбатый хлопнул себя по бедру, делясь новостями.

— Да ты что?! — Лохматый даже рот открыл от удивления.

— Да! Вот так-то! А теперь чужак исполнил желание невесты! — подбрасывал дрова в огонь сплетен Горбатый.

— Зубастый его убьет! Как только возможность будет. Даже рука не дрогнет, я уверен! — Лохматый посмотрел в сторону густой чащи, куда ушел Зубастый, и покачал головой. — А ведь победитель должен будет на пире присутствовать!

— Пир?! Какой пир? Это чужак! — проорал удивленно Горбатый.

— Тише ты! — Лохматый орал ничуть не меньше. — Это обычай! Ты знаешь, Великий Янус чтит обычаи и жестоко наказывает за их несоблюдение! Вон, Зубастый, жертву не принес, победный танец не станцевал — вот все и… — мужчина показал пальцем вниз, словно изобразил птицу в пике. — Еще я слышал, обелиска это лесной дух! Так что все не просто так!

— Тогда не знаю, как Пернатая выкрутится! Слышал, вождь свалил все на нее…

Я тихо отступала, стараясь не наступать на сухие ветки. Лохматый прав — обычай есть обычай. Если не накроем пир в честь героя, что поймал обелиску, то разгневаем духов. Любое последующее несчастье свалят на меня с отцом, и тогда точно не избежим беды!

Отца я нашла у реки, он стоял на большом камне и смотрел в сторону истока.

— Папа… — предупредила о своем появлении издалека, боясь, что отец дернется с испугу и упадет с валуна.

— Я слышал тебя, — недовольно проворчал Дикий. — Придумала, как разгрести то, что натворила?

— Да, — тихо сказала я, садясь на валун и свешивая ноги. Отец опустился рядом, скрестил ноги и всмотрелся в мое лицо.

— Помни, что тебе нельзя ошибиться, — ответственность за клан не сгорбила его плечи с возрастом, а вот на меня этот только один этот вопрос давил так, что заставил повесить голову вниз.

— Что, если мы накроем пир на опушке? Так мы не нарушим обычай предков и сохраним в безопасности клан…

— В безопасности за территорией леса? — прищурился вождь. — Вне клана не может быть безопасно! Что, если нас будут поджидать враги? Что, если твой раненый — наш враг?

— Откуда они знают про наш обычай, отец? — заметила я. — А торговец, даже если он враг, ничего не сможет сделать. Я даже не знаю, в каком он состоянии…

— Не ври! Я видел Вупи, летающего каждый день на опушку! — отрезал Дикий, и я прикусила язык.

Мне никогда не удавалось обмануть отца!

— Торговец метался в горячке, отец. Он не представляет угрозы.

— Видел я твоего чужака… — обронил вождь, смотря на гладкую поверхность реки.

Я встрепенулась от новости, но не осмеливалась спросить. Ждала, пока отец сам продолжит. А он все смотрел на воду.

— Ты ходил на опушку? — не выдержала я. Нужно было хоть как-то разговорить упрямого вождя Лесных.

— А как иначе? Нужно было поприветствовать героя, что исполнил желание дочери! — в каждом звуке звучало недовольство.

— Обелиска у него? Прямо в руках? — этот вопрос не давал покоя. Как же получилось, что неуловимая егоза сама бросилась тому в руки?

— Свидетели посадили обелиску в клетку, как и полагалось. Твое желание могло упорхнуть… — хмыкнул Дикий. — Моя дочь — умная девочка! Загадала простое на вид испытание, а оказалось, что даже самый сильный Зубастый не смог его пройти! — восхитился вождь, словно хвастался с долей грусти невидимому другу.

— Где она? — я вскочила на ноги.

— Что? Собралась упорхнуть, как птаха? Не зря ты Пернатая, — тяжело вздохнул отец.

— Нет-нет, — сдерживая порыв, я села обратно и покосилась на отца. — А ты не видел там Вупи?

— Этого голубого засланца? — Дикий тоже любил пташку, но скрывал это так старательно, что иногда переигрывал. — Я оставил его присматривать за чужаком вместе с Тихим и Курносым.

— Но… зачем?

— Отпаивают твоего героя, чтобы не разгневать богов. Он должен дожить до пира, а там — пусть хоть помирает.

— Отец, так ты согласен на пир на опушке? — я взволнованно положила руки на грудь.

— А у нас есть выход? — вождь поднялся, позволив себе громкое кряхтение. — Иди, прикажи воинам идти на охоту. Завтра у нас пир на опушке в честь героя! Пусть готовятся!