ГЛАВА 42

ГЛАВА 42.

— Куда мы теперь? — спросила, с сочувствием смотря, как генерал гоняет на рассвете по горам своих похмельных солдат.

Бедолаги еле передвигали ногами, иногда залетали в кусты и оттуда доносились звуки извергаемого содержимого взболтанного желудка. Горный хмель оказался крепок и суров к чужакам, а мой муж — беспощаден к слабостям.

Вупи еще в шатре заполз в рукав моего платья, попросил сильно не укачивать его и нагло дрых там дальше, отлынивая от пробежки. Сколько его не укоряли товарищи по выпивке, птиц пользовался своим привилегированным положением и не летел рядом с вчерашними друзьями.

— Куда дальше? Вперед по торговому пути! — Дерек наклонился ко мне и тихо сказал: — Чтобы завтра не случилось, слушайся меня беспрекословно. От этого будет зависеть твоя жизнь.

— Что-то серьезное? — я оглянулась по сторонам, проверяя, нет ли любопытных ушей.

— Нам нужно предотвратить угрозу нападения с западных земель. Целый день мы проведем в седле, а потом разделимся по два-три человека.

— Зачем?

— Нужно предотвратить пролитие крови моего народа, — Дерек заметил, что один из солдат присел на корточки и крикнул: — Дарис, если не поднимешь свою задницу и не побежишь, то останешься среди горцев!

А потом повернулся ко мне и сконфуженно сказал:

— Прости, среди мужчин входу крепкие словца.

— Ничего страшного. Но как ты предотвратишь? Что хочешь сделать? Если ты защитишь своих, то пострадают другие? — я чувствовала двойное дно.

— Чтобы самим не пострадать, нужно ослабить врага. Лучше всего это сделать изнутри. Так что после того, как спустимся с гор, мы разделимся и под видом торговцев продолжим путь.

— Ты разделишь войско? — не поверила своим ушам.

Какой шикарный шанс бежать! Но как это сделать, не отомстив? Сама я и шага не смогу ступить внутрь дворца!

— Нам нужно внедриться изнутри и поднять волнения на землях Западных. Тогда Чанрах будет занят удержанием авторитета, ему некогда будет воевать. А там, если повезет, мы ослабим его настолько, что сможем легко захватить плодородные земли запада.

Значит, все-таки собираются сражаться ради земель! Не восстанавливать свои, а поливать кровью чужие! Во что за народ — вечно им мало! Неисправим!

И как же хороши Лесные своей изоляцией!

— Когда мы вернемся во дворец? — как можно беззаботней спросила я, стараясь не показать, насколько же спешу поквитаться с врагом.

— Нам нужно дать отцу время остынуть и вернуть с победами, чтобы смягчить короля. Уверен, ему тут же доложат о твоей помощи. Как ты спасла лошадей и как благодаря тебе мы заключили сделку по открытию короткого торгового пути. Это его смягчит!

Смягчит так, что мне дадут свободу передвижения во дворце, чтобы я добралась до Нориса?

Я могла убежать прямо сейчас, но тогда о мести пришлось бы забыть…

Попрощавшись с горцами, мы отправились в путь и сутки почти не вылезали из седла. Поэтому, когда военных лошадей нужно было спрятать в лесу с одним из солдат, я вздохнула с облегчением.

Дерек долго шептался со своим людьми, обсуждая план внедрения, а Вупи, как не пытался погреть уши, так и не принес на крыльях ни одной весточки.

— Шифруются! Ни слова не понял! — расстроено вздохнул на моем плече крылатый.

Эту ночь мы ночевали под открытым небом, а с первыми лучами переоделись в раздобытую одним из Полевок одежду людей из западных земель — широких штанов и длинной бесформенной рубахе.

— А где моя одежда?

— Это она и есть. Женщины запада носят точно такую же одежду, что и мужчины, — Дерек вручил мне стопку одежды и положил свою ладонь поверх моей на стопку вещей, спросив: — Тебе помочь?

— Справлюсь!

Штаны были для меня делом привычным. Я носила не такие плотные и не из такой грубой ткани в клане. Но длинная рубаха походила на мешок настолько, что даже Вупи уточнил:

— А у тебя там печенек не завалялось?

Голову мне пришлось закрыть платком и спрятать волосы с плетеными косичками и перьями, снять серьги. Когда я повязала узелок на затылке, то от образа Лесной не осталось ни следа.

Как только я осталась с Дереком наедине, не считая птицы, конечно, пришло странное ощущение. Переодевшись, мы словно выпрыгнули из старых жизней в новую совместную, где мы — муж и жена, которые везут фрукты на рынок. Воин насвистывал мелодию, беззаботно качая ногой, погоняя коня-тяжеловеса, везущего нас на повозке, и рассказывал:

— Давным-давно здесь было море: если копнешь землю, увидишь раковины. Много раковин.

— Я ни разу в жизни не видела ракушек, — призналась я, и тут же Дерек остановил повозку, с удивлением взглянул на меня и слез.

Через минуту он высыпал мне в руку несколько штук причудливых раковин, я надавила на одну тонкую пластину и она сломалась пополам.

— Ой!

— Ничего. Они хрупкие. Но есть более толстые, размером с кулак, по форме — словно перевернутый смерч.

— И где же такие водятся?

— На морском берегу.

- Туда мы тоже пойдем?

— Если здесь нам не повезет, то да. Тогда я обязательно покажу тебе такую ракушку. А еще найду ту, внутри которой есть жемчужина! — пообещал мужчина с улыбкой.

— Жемчужина? Настоящая! — не смогла скрыть восторга.

Интересно, как бы жемчужина смотрелась с пером? До клана торговцы довозили только самоцветы!

— Да, только форма у тех ракушек другая…

Мы болтали так беззаботно, словно с одеждой Лесных и Полевок сняли и все наши тяготы и заботы. И это было так легко, что хотелось поддаться, расслабиться, забыть обо всем хотя бы на этот день.

Даже Вупи молчал, слушая рассказы Воина о местных землях, обычаях и нравах. Я словно окунулась в детство, когда старейшины рассказывают легенды у костра, воспитывая младшее поколение. И настолько заслушалась, что в один момент положила голову на плечо, как любила делать в детстве. Тогда я также клала на плечо голову Болтливому.

Дерек запнулся на секунду, и я встрепенулась, словно испуганная птица. Отодвинулась, откашлялась, и показала вперед на ворота города:

— Смотри, там всех досматривают!

— Да, в город так легко не попасть чужакам, так что постарайся говорить поменьше, чтобы не выдать акцент. Западные говорят быстро, прислушайся, как это буду делать я и попробуй изобразить в случае необходимости. Проблем не будет, не переживай!

Но словно желая проучить самоуверенного мужчину, как только мы подъехали к воротам, в грудь Дерека уперлось острие копья стража:

— Стоять, чужак!