ГЛАВА 55

ГЛАВА 55

— Что ты делаешь? Куда ты меня тащишь? Хочешь поговорить — говори при всех! — кричала я в спину Зубастому, боясь показать страх.

Оставаться с ним наедине нельзя! Ни к чему хорошему не приведет — сердцем чую!

Мужчина повернулся ко мне и дыхнул бешенством прямо в лицо:

— Хочешь унизить меня еще больше? Не успокоишься, пока не втопчешь меня в грязь?!

Мурашки ропота прошли по коже. Новый вождь, если захочет, убьет меня одним ударом кулака, что размером с мою голову.

Почувствовала, что это уже не добрый друг детства, который прощал мне любую шалость, а мужчина, чью гордость я сильно задела. Кого оскорбила до глубины души. И следующего унижения он не простит.

Внезапно Зубастый толкнул меня спиной в дерево и вжал мое тело в рельефную кору своим. Топор лезвием прошелся по дереву рядом с горлом, кроша в труху кору, и мое сердце забилось с невероятной скоростью.

Когда в меня выпускали стрелы, я так не боялась, как сейчас!

— Интересно, успел Полевка тебя попортить или нет? — взгляд Зубастого прошел вниз по платью женщин долин и мужчина брезгливо поморщился. — Выглядишь отвратно в нем! Быстро же ты сбросила оперение и примерила чужую шкуру!

— А тебя даже одежда вождя не спасет, — прошептала с жаром презрения я.

— Отчего не спасет? — обманчиво тихо переспросил мужчина.

— От справедливости. Мы с тобой вдвоем виновны в том, что случилось в клане, — у него не получится свалить вину только на меня!

— Не перекладывай с грешной души на чистую!

— Чистую? Это не ты ли, чистая душа, увел людей, планируя свергнуть Дикого? — выплюнула обминение прямо в лицо.

— А это не ты вышла за другого, когда была обещана мне с детства?! — Зубастый схватил меня за плечи, стиснул до боли. — Все в клане знали, что ты моя!

И он так сильно встряхнул меня, что мои зубы клацнули, а затылок ударился о дерево.

— Ты сам не прошел испытание! — я набрала полную грудь воздуха, защищаясь до последнего. — Напомнить, за что ты висел в клетке позора? Потому что чуть не лишил меня жизни ядом ягатана!

— Ты не должна была встревать в нашу драку — была бы цела! Если бы ты дала тогда его убить, была бы моей, твой отец жив, а клан — цел!

Ударял по самому больному! Да еще как — наотмашь!

На глазах навернулись слезы, и я часто-часто заморгала.

Неожиданно пальцы Зубастого начали массажировать плечи:

— Ну-ну, еще не поздно, все еще можно вернуть!

Его руки нажимали все сильнее и сильнее, и когда я подняла голову, то он резко наклонился к моим губам. Я еле успела отвернуться, и поцелуй пришелся в щеку, но мужчина не унимался и ловил губы.

— М-м-м! — я вертела головой, плотно зажав рот, упирая ладони в грудь Зубастого и отталкивая, но проще было завалить дерево-исполина, чем его отдалить от себя.

Он облобызал меня всю! Так противно! Все лицо заляпано его ненавистными поцелуями.

Я открыла рот, чтобы позвать на помощь, но тут же скользкий язык проник внутрь, губы накрыл рот Зубастного, а сам он так сильно прижался ко мне, что из меня вышел весь воздух.

И я без малейших сожалений совести цапнула его за длинный язык!

— А-ш-ш! — зашипел мужчина от боли, насупившись.

Ярость исказила лицо Зубастого, и он дернул ворот платья в разные стороны, отчего то разошлось с треском, оголив плечи.

— Ах! — я поймала ткань и прижала к груди, дыша, как загнанная лошадь.

Мужчина схватил меня за запястья, рывком развел в стороны и жадно посмотрел на оголенную грудь. Кадык дернулся на шее, челюсти плотно сжались и он втянул в себя воздух.

Я не носила белья, как все эти дворцовые дамы. Эти поддевки казались издевкой над телом, но сейчас я сильно пожалела об этом.

По позвоночнику пробежал холодок плохого предчувствия. Паника запустила запредельный пульс, и я, как можно сильнее, дала коленом в пах разгоряченному бывшему жениху.

Зубастый взвыл, сложился по полам, а я прижала разорванные куски верха платья к груди и понеслась прочь, лихорадочно соображая, как быть.

Впереди замаячила временная лестница и свежепостроенный домик на дереве, мне бы успеть добраться до него, но тут сзади раздался рев взбешенного мужчины и топот пары ног за мной.

Зубастый — как медведь, даже раненный не отпустит. Такого остановит только смерть!