13

Как всегда, не утруждая себя предупреждением, Рэмонд взмахнул крыльями и вороном опустился мне на плечо, цепко впиваясь когтями в шерстяное пальто.

 Дверь открыла женщина в накрахмаленном белом переднике с очень недовольным выражением лица.

 — Здравствуйте. Мы... я из полиции, — показала ей жетон. — Я могу поговорить с Одиль Гарденс?

 — Она с леди Гарденс отправилась на курорт.

 — Какой курорт?

 — В горы, в Сорбит.

 Сорбит — ближайший горный курорт. Зимой аристократы катаются там на лыжах, а летом купаются в огромном горном озере “Серебро”, которое местные поэты величают «слезой дракона».

 — А лорд Реми Гарденс дома?

 Экономка раздраженно вздохнула:

 — Проходите, — буркнула она, будто делала нам одолжение.

 Прихожая оказалась просторной, но удушающе перегруженной. Темные дубовые панели стен были усыпаны охотничьими трофеями: оленья голова со стеклянными глазами, чучела птиц на консоли с распахнутыми крыльями. Под ногами скрипел паркет, его доски расходились веером от массивной двери.

 Пахло в доме моющими средствами с едким оттенком нафталина.

 Ни мне, ни Крау здесь не понравилось. Ворон нервно раскрывал, щекоча перьями мою щёку, и снова складывал крылья.

 Смахнув стража, заставив его совершить короткий полёт, я сняла пальто и передала экономке.

 Лорд Гарденс, грузный бородатый мужчина, восседал в кресле у камина. Увидев нас, он поднялся мне навстречу, приветливо улыбаясь.

 — Чем обязан, госпожа...?

 — Лаиш, следователь сыскной полиции. Мне надо задать вам несколько вопросов по поводу убийства вашей племянницы, леди Бекки Гарденс.

 В камине громко треснуло полено, а по лицу хозяина дома пробежала тень.

 — Ах, бедная Бекки... — он горестно покачал головой. — Её смерть — это чудовищный удар для нас всех. Просто чудовищный.

 Я присела на диван, а Рэмонд слетел с моего плеча и уселся на подоконник.

 — Мне бы, конечно, очень хотелось побеседовать с Одиль. Она ведь была близка с Беккой?

 — Конечно, они дружили. Вы знаете, у Одиль очень слабые нервы. Поэтому, как только Пауль сообщил нам эту ужасную весть, — он сделал паузу, его взгляд скользнул к портрету в золоченой раме над камином: хрупкая молодая женщина с бледным лицом. — ... Я немедленно отправил дочь с женой в горы. Для спокойствия.

 — Но Одиль знает, что Бекки мертва?

 Лорд потянулся к графину, стоящему на кофейном столике, и налил себе виски. Рука едва заметно дрожала, и лёд в бокале звенел.

 — Да. У бедняжки такая истерика случилась, что пришлось принять меры.

 — Какие именно меры? — осторожно поинтересовалась я.

 — Селин напоила её успокоительными, — он сделал глоток, оставив на стекле отпечаток влажных губ. — И я тут же отправил их обеих на вокзал и посадил на поезд до Сорбита.

 — В Сорбите, где именно они остановились?

 — На вилле “Серебристые утёсы”. Мы каждый сезон там отдыхаем.

 — Лорд Гарденс, а как вы можете прокомментировать столь внезапный отъезд вашего брата?

 Лорд на мгновение напрягся, нервно теребя перстень с фамильным гербом.

 — Почему внезапный? Алан с женой всегда мечтали о кругосветном путешествии.

 — Но теперь, когда Бекки собиралась замуж...

 — Ах да. Но за кого, госпожа Лаиш? За военного! Алан не одобрял выбор дочери. Они с женой решили, что если свадьбу отложить, то у Бекки будет больше времени подумать о своём решении.

 “Значит, Лерой был прав насчёт причин такого скоропалительного отъезда.”

 Я посмотрела на подоконник, где сидел Рэмонд. Ворон исчез.

 — Лорд Гарденс, скажите, а чем занимаетесь вы и ваш брат? Я имею в виду, ему легко было вот так вот оставить все свои дела на целый год?

 — Не вижу, какое это имеет отношение к делу, — его голос приобрёл металлические нотки, — но если вам так любопытно... Алан посвятил себя меценатству. Наши семейные земли, виноградники в Южной Эльмонии, лесные угодья, приносят стабильный доход. — Он щёлкнул пальцами, и в гостиной, которая за время нашего разговора почти погрузилась во тьму, зажглись дополнительные свечи. — Родители жили по принципу "приумножай и властвуй". Мы с братом... — на губах появилась кривая улыбка, — пересмотрели приоритеты двенадцать лет назад. Денег было достаточно. Настало время просвещения.

 Слушая лорда, я ловила себя на мысли, что мне он крайне неприятен.

 — Алан основал "Консорциум Гард", — лорд вскинул руку, демонстрируя гравюру на стене — схему с тремя ветвями: Дети, Искусство, Наука. — Объединение эльмонийской элиты.

 — Я так понимаю, вы тоже управляете этой компанией?

 — Верно. Я один из четырёх распорядителей. Каждый год мы выбираем объект для поддержки и собираем средства. Даже Её Величество активно участвует в наших проектах, предоставляя финансы из казны.

 — Благодарю за ответ. А вы когда в последний раз видели Бекки Гарденс и её родителей?

 Прежде чем ответить, лорд долил в свой бокал виски.

 — Брат заезжал ко мне перед самым отъездом на вокзал. Отдавал последние распоряжения. А Бекки... Даже не вспомню... Ах да. Она заходила в контору Консорциума несколько дней назад.

 — Вот как? — мои брови сами поползли вверх. — А по какому вопросу?

 — Видите ли, один наш сотрудник проворовался. Его привлекли за растрату казны. А Бекки, как я понял, выполняла какое-то поручение судьи.

 “Второе дело, которым занималась Бекки! Растрата казны!”

 В этот момент из коридора донёсся оглушительный грохот, будто опрокинули сервант с фарфоровой посудой. Лорд вздрогнул:

 — Какого дьявола?!

 Он рванул к двери, а я последовала за ним.

 Источником хаоса оказалась кухня.

 Всё та же экономка в белом переднике, вооружившись полотенцем, пыталась отходить им бедного Рэмонда, который кружил под потолком, теряя перья. В клюве он держал серебряную вилку.

 Увидев меня, он спикировал ко мне на плечо, больно вцепившись в кожу. Я отняла у него вилку, подозревая, что взял он её не зря.

 Повертела в руках. Полностью серебряная, натёртая до блеска. Никакой слоновой кости, никаких птиц с тонким клювом, как в наборе “Экзотика”. На ручке вычурный узор — герб, такой же, как на воротах, и виноградная лоза.

 “Наверное, Крау просто проверял, а экономка застала его за этим.”

 Я вернула вилку сердитой женщине, которая потеряла всякую надежду отлупить Рэмонда полотенцем, и явно была этим недовольна.

 — Я прошу прощения за моего... фамильяра. Он питает особую слабость к серебру.

 Женщина выхватила столовый прибор, прижимая его к груди, как потерянное дитя:

 — Вы хоть понимаете, что это фамильное серебро? Оно досталось лорду от деда. Мы его храним, как... — громко возмущалась женщина.

 — Довольно, Мэг! — оборвал её вопли лорд и повернулся ко мне. — Госпожа Лаиш, я надеюсь, я ответил на все ваши вопросы?

 — Да, благодарю вас, лорд Гарденс. Единственное, я всё же хотела бы поговорить с Одиль. Когда они с леди Гарденс вернутся?

 — Они останутся в Сорбите до тех пор, пока Одиль не станет легче.

 — Что ж, понятно. Ещё раз прошу прощения за беспокойство.

 В экипаже по пути домой я сверлила взглядом сидящего напротив меня Рэмонда.

 — Что вы устроили на кухне, господин Крау? Я, признаюсь, думала, вы нашли там предметы из набора “Экзотика”.

 — Не нашёл. Но, вы видели, как тряслась экономка над этим серебром? Значит, оно действительно особое. А ведь лежало на кухне в повседневном пользовании. Не спрятанное в серванте на торжественный случай.

 — То есть... вы думаете, что Бекку могли убить в доме дяди? И потом спрятать все столовые приборы из того набора, и достать парадный?

 — Я не думаю, а просто не исключаю такой вариант. Дом Реми и Селин Гарденс недалеко от квартиры Бекки и от полицейского участка, где она села в карету.

 Я задумалась, кусая нижнюю губу.

 — И Бекки занималась делом о растрате, в котором обвиняют работника Консорциум.

 Рэмонд довольно кивнул:

 — Всё так или иначе ведёт нас к Гарденсам номер два.

 — Надо поговорить с Одиль. Я чувствую, что этот нервный срыв лишь повод уехать из города на время следствия. А вдруг это она убила Бэкки? А родители покрывают?

 — Не вижу мотива, но вы абсолютно правы, с кузиной жертвы поговорить необходимо. Если выйдем завтра на шестичасовом поезде, то к девяти утра будем в Сорбите.

 Когда мы вернулись домой, усталость тут же навалилась на плечи. Рэмонд помог мне снять пальто, а я ойкнула. Его когти всё же оставили царапины на моём плече.

 Крау взял меня за руку и осторожно отодвинул бретельку платья, обнажая кожу. На белоснежной коже алели четыре царапины, но болела и немного кровоточила только одна.

 Крау отвёл меня на кухню и усадил на стул. Ориентировался он здесь уже лучше меня. Деловито открыв шкафчик над столом, достал пузырёк с темной жидкостью и смочил ею кусочек бинта.

 — Немного пощиплет, — предупредил он, словно маленького ребёнка, и приложил бинт к царапине.

 Я непроизвольно скривилась. Он убрал бинт и, наклонившись, подул на рану.

 — Прости, я буду аккуратнее, — тихо сказал он. А я вдруг смутилась, глядя так близко в его глаза.