14

Рано утром, отправив записку начальнику полиции, мы с Крау отправились на вокзал. Позавтракать мы решили в вагоне-ресторане поезда.

 Туман ещё стелился над платформами, растворяя в своей молочной дымке силуэты редких пассажиров. Я крепче затянула пояс пальто, чувствуя, как холодный воздух пробирается под одежду.

 Рэмонд, к моему удивлению, взял с собой трость с серебряным набалдашником в виде птичьей головы. И теперь размеренно постукивал ею по плитам.

 — Как думаете, Велор взбесится из-за нашего самоуправства? — задала я, волновавший меня вопрос.

 — О, госпожа Лаиш, разумеется, Эммет придёт в ярость. Но он быстро отойдёт, тем более, если наша вылазка принесёт какие-нибудь плоды.

 ...

 Поезд тронулся, и за окном поплыли серые предместья, постепенно сменяющиеся заснеженными полями и рощицами. Мы заняли столик у окна. Крау заказал кофе и омлет с беконом, а я — мятный чай и круассан. В вагоне-ресторане витал приятный аромат свежей выпечки и кофейных зёрен.

 — Я всё хотел спросить, — неожиданно нарушил тишину Рэмонд, отодвигая сахарницу. — Почему вы решили стать следователем? Это всё-таки необычно для девушки.

 Не ожидала, что мой молчаливый и невозмутимый страж может, оказывается, проявлять любопытство!

 — Я просто хочу, чтобы преступники не оставались безнаказанными. — ответила я, отламывая хрустящий кончик круассана.

 Рэмонд прищурился.

 — Это... что-то личное?

 Я отставила чашку и внимательно посмотрела ему в глаза.

 — Можно и так сказать, — мои пальцы непроизвольно сжали салфетку. — Мне было пять лет, когда убили мою мать.

 — И преступника не нашли? — осторожно спросил Крау.

 — Нет. Сказали, что грабители просто убрали случайного свидетеля, — Голос не дрогнул, но где-то глубоко внутри, в том самом месте, где до сих пор жила пятилетняя девочка, что-то болезненно сжалось.

 Рэмонд неожиданно накрыл мою руку своей.

 — И вы... хотели бы найти убийцу?

 Я горько усмехнулась.

 — Нет. То есть, это было бы здорово, конечно, — мой взгляд упал на наши руки, и я почувствовала, что по щекам разливается жар. — Но разве такое возможно спустя столько лет?

 Мой вопрос остался без ответа, а я убрала руку из-под ладони Рэмонда.

 После завтрака мы нашли наше купе. Я устроилась у окна, глядя на проплывающий мимо пейзаж: тёмные еловые ветви, припорошенные снегом, время от времени скребли своими лапами по стеклу, словно пытаясь остановить поезд. Поднялся ветер, и начался снегопад. Белые хлопья, гонимые ветром, норовили замести окно и лишить нас обзора.

 — Господин Крау, — наконец нарушила я молчание, отрываясь от созерцания метели, — так что вы увидели в той газете, которую взяли из дома Парра.

 Сидящий напротив Рэмонд несколько мгновений раздумывал, делиться ли со мной, а потом полез за пазуху и протянул мне газету.

 На первой полосе Лорвенского вестника красовалась надпись:

“Королевский бал-маскарад: кто поразил Её Величество?”

 Я не стала это читать, далее новость о том, что арестовали сына директора городского театра. Пробежала по ней глазами — ничего нового.

“Стихийное бедствие в Тальмезоне: сход снега отрезал город от всего мира!

 Текст пестрел тревожными деталями:

Железнодорожное сообщение прервано, как минимум на три дня.

Несколько человек пропали без вести.

Снежная буря не даёт людям выйти из дома.

Магическая почта работает с перегрузом, доставляя изолированным жителям и туристам продукты.

 Я перевернула страницу. Здесь рекламировали новый роман модной писательницы:

"Новый роман Вельгемоны Вьюн 'Поцелуй болотного демона' — скандал сезона!"

 Далее шли полезные советы:

"Настойка из водяных пауков — лучшее средство от зимней хандры!"

"Как пополнить магический резерв: болотные пиявки и интимные упражнения из древних гримуаров".

 Я закашлялась. Эти газетчики потеряли всякий стыд!

 Подняла взгляд на Крау, чьи пальцы с нетерпением барабанили по набалдашнику трости.

 — Дело в этом? — ткнула ногтем в злополучную заметку о Тальмезоне.

 — Ну не в пополнении магического резерва при помощи интимных упражнений!

 — Стихийное бедствие в Тельмезоне? Думаете, родители Бекки могли пропасть без вести?

 — Цитирую письмо, которое я видел в доме Гарденсов номер один: “Дорогие Бекки и Пауль, Тальмезон прекрасен! Солнечно, гуляем, любуемся великолепной архитектурой и горными вершинами." — Крау наклонился вперёд, его глаза сверкали. — Интересно, правда? Письмо отправлено именно в тот день, когда ...вся эта великолепная архитектура оказалась под шестиметровым слоем снега.

 — Что же такое получается?..

 — Давайте подождём с выводами, пока не поговорим с Одиль?

 Я задумчиво кивнула.

 Крау вышел в коридор, его трость глухо стукнула о металлический порог.

 — Я сейчас вернусь, — бросил он через плечо. — Дверь никому не открывайте.

 Через минуту раздался стук:

 — Чай для пассажиров первого класса! — пропел приятный баритон.

 В поезде топили, но холод всё равно пробирался через тонкие окна, и я решила, что горячий чай нам с Рэмондом не помешает. Скорее всего, Крау тоже так подумал, вот и заказал для нас.

 Я впустила высокого, стройного проводника с подносом. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Этот звук отчего-то заставил меня встревожиться.

 — От шеф-повара, — проводник поставил передо мной фарфоровый чайник, от которого потянуло ароматом сладких лесных ягод. — С мёдом и тёртой корицей.

 Он уже разливал чай, когда я заподозрила неладное: Перчатки!

 Вместо белых, служебных, на его руках были дорогие перчатки из тонкой чёрной кожи.

 Поймав мой взгляд, он всё понял. В следующий миг чайник взмыл в воздух, обдавая меня кипятком. Я рванулась вбок — фарфор разбился о стену с душераздирающим звоном.

 Убийца навалился на меня, и его пальцы сомкнулись на шее.

 В ту же секунду дверь купе вылетела с треском. Моего мучителя откинуло назад.

 Я рухнула на пол, жадно глотая воздух и инстинктивно ощупывая шею.

 А в коридоре бушевала буря.

 Крау сражался уже не с фальшивым проводником, а с оборотнем.

 Трость взметнулась, как хлыст, серебряный набалдашник блеснул в воздухе и обрушился на голову волку. Оборотень повалился на спину. Рэмонд бросился на него, но волк перекатился и вскочил на ноги.

 Рэмонд крутанул трость между пальцами, перехватив её за середину. Одним концом, вновь напавший получил мощный удар в плечо. Оборотень извернулся и нацелил пасть на горло Крау, но зубы звонко клацнули о второй конец трости. От последующего хруста я невольно зажмурилась.

 Послышался свист проводника. Люди выглядывали в коридор и тут же прятались в своих купе.

 Крау тем временем создал небольшой огненный шар. Увидев его, оборотень развернулся и бросился прочь. Трость засвистела, описывая в воздухе дугу. Набалдашник врезался в захлопнувшуюся за волком дверь тамбура.

 Мой страж погнался за преступником.