18

Сиделка резко отпрянула, глаза её расширились. "Она решила, что мы и есть убийцы", — мелькнуло у меня в голове..

 — Спокойно, Берта. — Крау поднял раскрытые ладони в примирительном жесте и сделал шаг вперёд, перекрывая путь к выходу. — Мы из полиции. Приехали сюда допросить Одиль в связи с делом, которое расследуем.

 — Не приближайтесь! — взвизгнула она попятившись к окну.

 Я быстро достала жетон, ловя её испуганный взгляд:

 — Господин Крау говорит правду, Берта. Видите? Присядьте. — мягко добавила я. — Успокойтесь, а мы поговорим с Одиль.

 — Она же выпила снотворное... — прошептала сиделка, но тон её стал менее враждебным. — Всё равно уснёт сейчас.

 — Не уснёт. В пузырьке была вода, — сообщила я, чувствуя на себе взгляд Крау.

 Боковым зрением я заметила, как его губы дрогнули в ухмылке. "Оценил, значит", — с внутренним торжеством подумала я.

 Одиль с трудом приподнялась на подушках, её глаза метались по комнате, словно она искала кого-то среди теней.

 — Где они? Их уже арестовали? — её хриплый шёпот звучал неестественно громко.

 Я присела на край кровати, стараясь поймать её взгляд:

 — Одиль, кто убил Бекки? Расскажите нам всё. Сейчас.

 Она сглотнула, и её пальцы вцепились в одеяло.

 — Родители... Отец... Должно быть, это сделал он.

 Слова давались ей с трудом, будто каждое слово обжигало горло.

 — Я спала, когда услышала шум. Кто-то... ругался. — Одиль зажмурилась, вспоминая. — Я узнала голос Бекки. Она кричала, требовала чего-то... Я накинула халат и спустилась вниз. А там...

 Она резко закрыла лицо руками, словно пытаясь стереть ужасную картину. Я осторожно взяла её ладони в свои, чувствуя, как они дрожат.

 — Одиль, слушайте меня, — я наклонилось ближе, понизив голос. — Говорите быстрее. Иначе ваша мать вернётся и снова вас “успокоит”.

 Одиль резко встряхнула головой:

 — Я больше не хочу спать!

 Её глаза расширились, застыв на какой-то точке за моим плечом — казалось, она снова видит ту ночь.

 — Бекки стояла в дверях, держась за косяк... Она покачивалась, а из её спины... — голос Одиль сорвался. — Торчал нож. Потом она вдруг обернулась, и...

 Одиль резко выдохнула, жестом показав взрыв.

 — Отца с матерью отшвырнуло, будто ураганом. Словно мы оказались не в гостиной, а на берегу бушующего океана. Я никогда не видела, чтобы Бекки использовала свою магию так... — её пальцы сжали мои с неожиданной силой. — Она выбежала из дома. А отец... отец поднялся и погнался за ней.

 — Что было потом? — я слегка наклонилась вперед, ловя каждое дрожащее слово.

 Одиль бессильно опустила голову на подушку:

 — П... Провал. Темнота. Ничего не помню...

 Крау, до этого молча наблюдавший у изголовья кровати, внезапно оживился:

 — Одиль, попробуйте вспомнить — что именно кричала Бекки в тот момент? Какие именно слова вы слышали?

 — "Полиция"... "найдут"... — она снова закрыла глаза, пытаясь выловить обрывки памяти из темноты. — Что-то про... "Он же ваш родной брат"... И ещё... "Где они?"...

 Я перевела взгляд на Крау — по его внезапно потемневшему лицу было ясно, что эти обрывки что-то для него значат.

 — Вы уверены? — мягко уточнила я, чувствуя, как дрожь Одиль усиливается.

 Она покачала головой, и прядь мокрых от пота волн прилипла к её виску:

 — Нет... Не совсем. Но... это было что-то в этом роде. Голос Бекки... он был таким странным. Злым и... испуганным одновременно.

 Вдруг её глаза расширились:

 — А ещё... перед тем как всё началось, я слышала стук. Как будто кто-то... — она резко села, вцепившись мне в руку, —двигал мебель. Глухие звуки, словно из подвала.

 Дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвалась Селин, ее глаза метались от Одиль к нам, к сиделке.

 — Что здесь происходит? Берта! Как вы посмели впустить посторонних?

 Затем совсем другим, приторно-сладким тоном, она обратилась к дочери:

 — Одиль? Ты проснулась, детка!

 Я резко встала, перекрывая ей путь к кровати, и достала жетон:

 — Госпожа Селин Гарденс, вы задержаны по статье 119 Кодекса Магических и Иных Преступлений для выяснения обстоятельств гибели вашей племянницы, Бекки Гарденс.