23

Обед прошёл почти в полной тишине. Я даже не заметила, что нам подали на этот раз. Каждый думал о страшной находке, и о том, как же это всё произошло. Реми Гарденс, по крайней мере, находился под арестом, как и Селин. Одиль вместе с сиделкой осталась в Сорбите, готовая приехать, когда понадобятся её показания.

 Подкрепившись и собравшись с силами, мы отправились в прозекторскую. Да, я нарушила свою клятву не есть перед походом в обитель смерти и нашего экстравагантного эксперта.

 “Надеюсь, мой желудок справится”,– помолилась я про себя, уже чувствуя сладковато-химический запах формалина, пробивающийся сквозь тяжёлые двери.

 Эд Нежель встретил нас с яблоком в руке. Он с азартом хрумкал им, стоя между двумя, покрытыми простынями, столами.

 — А, проходите, прошу. Я почти закончил! — проговорил он, слегка улыбаясь.

 Положив огрызок прямо на полку, явно не предназначенную для еды, он откинул обе простыни одновременно. Простыни взметнулись и упали на пол, открывая два восковых, почти скульптурных тела. Их кожа была плотной, пергаментной, с синюшными прожилками.

 — Итак, Алан Гарден, мужчина 60 лет. Смерть от гипотермии. То есть от переохлаждения. Да-да, не ожидали? — он искоса глянул на нас, явно довольный эффектом.

 Мои глаза непроизвольно расширились. Даже на лице невозмутимого стража мелькнуло оцепенение.

 — Но! — Нежель поднял палец, как профессор. — Чтобы стать ледяными скульптурами, им сначала помогли. И он, и его жена получили тройную дозу сонного порошка.

 Он подошёл к голове лорда Гарденса, раздвинул седые волосы у затылка, обнажив вмятину размером с голубиное яйцо, окружённую тёмным, но уже поблёкшим пятном под кожей.

 — Видите? Алан, наш храбрец, видимо, сопротивлялся дольше супруги, и его ударили тяжёлым тупым предметом. Ставлю на статуэтку.

 — А жена? — мой голос прозвучал хрипло. Я невольно отвела взгляд от вмятины на черепе Алана к безмятежно-спокойному лицу леди Гарденс.

 — Жена? — Нежель махнул рукой. — Элис Гарденс, 58 лет. Никаких следов насилия. Уснула сладким сном, как дитя. Проснулась... ну, вы понимаете где. Вернее, вовсе не проснулась. В сундук их сложили, как ненужный хлам, поверх их же чемоданов. А дальше... — Он широко раскинул руки. — Морозный воздух из разбитого окошка сделал своё дело. Замедлил метаболизм, остановил сердца. Консервация высшего сорта. Умерли они почти одновременно в течение пары часов.

 — Получается, убийца не только Реми, но и Селин, — озвучила я свои выводы.

 — Справедливости ради сонный порошок мог подсыпать кто угодно. Даже Одиль, — подал голос Крау. — Но думаю, вы абсолютно правы, госпожа Лаиш. Иначе Селин не врала бы насчёт причины появления Бекки у них в доме посреди ночи.

 — Это уже вам, как говорится, виднее. — Эд снял перчатки, его лицо вдруг потеряло театральный задор. — Но с медицинской точки зрения – да. Это был медленный, расчётливый удушающий холод. И кто-то очень близкий подал им последний "ужин". Он бросил взгляд на тела. — Месяц в ледяной могиле...

 — Пока бедная Бекки не обнаружила их, — прошептала я, представив весь ужас своей подруги.

 ...

 Перед дверью допросной, куда уже провели Селин, меня окликнул сам Эммет Велор. Его шаги по каменному полу эхом отдавались в пустом коридоре.

 Он подошёл ближе и заложил руки за спину. Аромат табака тут же окутал меня, норовя заставить чихать.

 — Госпожа Лаиш, — его голос прозвучал неожиданно ровно, без привычной хрипоты гнева, — я поприсутствую на допросе, если вы не возражаете?

 "Можно подумать, я имею права возражать!" – пронеслось в голове. Он не спрашивал. Он ставил меня перед фактом, лишь прикрываясь формальностью.

 — Разумеется, вы начальник полиции, господин Велор, — напомнила я ему на всякий случай.

 Он важно кивнул, словно одобряя, что я не забыла об этом, и бросил недовольный взгляд на Крау, но ничего не сказал.

 Я уже открывала дверь, когда торопливые шаги повторились, и к нам присоединился Даррен Тенн.

 — Господин Велор, позвольте мне тоже послушать. Вы же знаете, я в тупике с делом о проклинателе, а убийство Бекки как-то связанно и...

 — Довольно, Даррен, — оборвал его торопливую речь Велор и сделал знак рукой: проходи, мол.

 “Отлично!” — подумала я. — “Зовите всех! Чего уж там! Мой первый официальный допрос подозреваемых!”

 Комната была просторной, но удушливой. Посередине — массивный дубовый стол, за которым, как королева на троне, сидела Селин Гарденс. Её руки с ухоженными пальцами лежали на столе спокойно и покорно. Лишь лёгкая бледность выдавала напряжение.

 В углу, слившись с тенями, стоял Аксель. Его крепкая фигура казалась каменным изваянием, но глаза внимательно фиксировали каждое движение Селин.

 Я прошла и села напротив госпожи Гарденс. Зрители — Эммет и Даррен, уселись на скамью рядом с Акселем. А Крау облокотился о дверной косяк.

 Взгляд Селин скользнул по мне почти равнодушно. Интуитивно я держала паузу, глядя прямо на неё. А потом, вместо первого вопроса, обратилась к Акселю:

 — Приведите господина Реми Гарденса, пожалуйста.

 Надо сказать, Аксель, если и удивился, то не повёл даже бровью. Поднялся и пошёл выполнять приказ. Со стороны Эммета и Даррена я услышала недовольное кряхтение и ёрзание. Крау, как мне показалось, едва заметно улыбался.

 А вот Селин явно занервничала. Она стала оглядываться на присутствующих, вытирать ладони, будто они вспотели, и часто моргать.