39

«Одной статейкой и спектаклем ничего не добьёшься, ситуация требует радикальных решений».

Чей разговор я подслушала, и что это нам даёт?

Я стояла в пустом коридоре, и отчаянно теребила мочку уха, мысленно пытаясь настроить акусти на продолжение. Ничего не выходило, лишь назойливый шум в ушах, похожий на отзвук далёкого прибоя.

Спектакль! Мы ведь почти не смотрели на сцену, а судя по этой реплике, он тоже связан с преступниками, как и дурацкий рассказ в газете!

Я решительно направилась искать кабинет директора театра.

— Простите, — обратилась я к седовласой женщине со стопкой программок в руках. — Это программка сегодняшней премьеры?

— Да, возьмёте? — обрадовалась она. — Здесь вся информация, и актёры, и краткое содержание.

— Беру две, спасибо! — Я протянула ей серебряную монету. Пальцы чуть дрожали от нервного напряжения.

— Ой, а у меня сдачи не будет.

— Не надо сдачи. Подскажите, где кабинет директора?

— А, здесь направо и наверх, К нему ведёт отдельная лестница, не пропустите.

Она с любопытством взглянула на меня, но, получив щедрую плату, не стала задавать лишних вопросов. Я кивнула и пошла в указанном направлении. Ковёр под ногами приглушал шаги, а со стен смотрели старинные портреты актёров в золочёных рамах.

— Лаиш! Приём! Ты меня слышишь? — в ухе так неожиданно и чётко раздался голос Рэмонда, что я вздрогнула. — Ты где?

— Слышу! Меня выгнали из зала. Иду к кабинету господина Парра.

— Не…

— Рэмонд? Крау, приём!

Акусти прохрипел что-то нечленораздельное и умолк. Что хотел сказать Рэмонд? Не ходить к директору?

Я резко развернулась и отошла в глубокую нишу с бюстом какого-то драматурга. Моё дыхание стало частым и прерывистым. Ослушаться его сейчас — значит пойти против инстинкта самосохранения и профессиональной дисциплины. Но и упускать шанс было нельзя.

«Хорошо, Рэмонд. Пять минут. Я даю тебе пять минут, а потом вхожу в эту дверь». Прижавшись спиной к холодному мрамору, я уставилась на злополучную дверь, засекая в уме секунды.

Крау появился раньше. Растрёпанный, с оторванным рукавом и кровопотёком на лице. Вид у него был такой, будто он продирался сквозь колючую проволоку, а не шёл по роскошному театру.

— О, богиня, что случилось?

— Услышал знакомый голос в акусти, сунулся за кулисы проверить. А там решил немного сымпровизировать и сорвать их премьеру. Но тот, кто это всё организовал, нанял охранников. Некультурные ребята, должен сказать.

Он криво усмехнулся, явно пытаясь скрыть боль.

— Сейчас нам лучше уйти и обсудить всё в другом месте.

— Но Парр…

— Летиция, — в голосе Крау послышались нотки строгого папаши. — Я очень надеюсь, вы не подслушивали Парра с помощью акусти?

Он смотрел куда-то за моё плечо, и я оглянулась. Из кабинета директора, оказывается, вышла парочка. Видимо, сам господин Парр, и миловидная женщина. Он шептал ей что-то на ухо, касаясь губами. А она на ходу застёгивала пуговицы блузки. Томный шлейф дорогих духов и вина донёсся даже до нас.

— Вы думаете, он проклинатель? — я с сомнением смотрела на их воркование.

— Конечно, нет. Вполне возможно, что директор даже не в курсе того, что творится у него под носом. Мой акусти поймал немного из их встречи, и это было не для ваших нежных ушек. Поверьте, этому престарелому франту не до политических интриг. О, вы раздобыли программку. Отлично!

Рэмонд ухмыльнулся и взял листовку

— Музыкальная комедия в двух действиях «С ног на голову». Что будет, если достопочтенная хозяйка семейства решит стать генералом? Зрителей ждут два часа смеха и удовольствия.

— Мы возвращаемся в участок. Поделиться новостями и узнать, что успели раскопать остальные, — добавил он после прочтения программки.

— На дворе ночь!

— Когда следователю грозит смерть, а на королеву готовится покушение, полицейские не дремлют, госпожа Лаиш.

— Я слышала чей-то голос. Уверена, что не в зрительном зале. Думала, это директор. Он сказал, что одной статейкой и спектаклем ничего не добьёшься и нужны радикальные решения.

В коридоре показался здоровяк, явно не принадлежавший к театральной труппе. Глаз у него был подбит, а волосы опалены. Шёл он целенаправленно в нашу сторону. Рэмонд проследил за моим взглядом.

— Очнулся, малыш, — с досадой прокомментировал Крау. — Бежим, орхидея, прискорбно признавать, но здесь без подкрепления не обойдёмся!

Крау схватил меня за руку, и мы помчались вниз по лестнице, мимо гардероба, в котором осталась наша верхняя одежда.

На улице за это время заметно похолодало, и морозный воздух ворвался в лёгкие почти с болью. Кусая обнажённую кожу декольте, холод пробирался и под платье. Рэмонд накинул мне на плечи свой сюртук, но это секундное промедление оказалось роковым, здоровяк появился за нашими спинами, да ещё и не один.

Внезапно из темноты выехала карета, и дверь распахнулась:

— Госпожа Лаиш! Вас подвезти?

Рэмонд грубо подтолкнул меня к карете, защищая от летящего в нашу сторону огненного шара. Ослепительная вспышка на миг озарила всё вокруг жутковатым оранжевым светом, и, не разобрав, чей спасительный голос слышу, я приняла руку и запрыгнула внутрь. Крау с силой захлопнул за мной дверь, и в неё тут же ударился очередной горящий снаряд, сотнями искр осыпаясь на снег. Стекло в окне задребезжало от удара.

Сердце испуганно дёрнулось. Я припала к окну и выдохнула, увидев, как чёрные крылья взмыли ввысь, уходя от очередной атаки.

А карета уже уносила меня прочь.