9

Прежде чем открыть дверь полицейского участка, я всё-таки оглянулась. Моего стража нигде не было видно. Наверное обрадовался, что наконец я его отпустила и поспешил в трактир. Я отчего-то вспомнила вчерашнего змея-искусителя с длинным тонким языком, и меня передёрнуло от отвращения.

 Отдав распоряжения городовым, я зашла в кабинет Эммета Велора.

 — Госпожа Лаиш! Как первый рабочий день? — Велор стоял у окна с книгой в руке.

 Он положил книгу на подоконник и вернулся за своё рабочее место.

 — Насыщенный был день, господин Велор. Я должна написать доклад о проделанной работе?

 — Сначала можете доложить всё в устной форме.

 Я кивнула и коротко объяснила, что успела сделать за день.

 — К сожалению, определённых версий пока нет, господин Велор. Надо поговорить с обвиняемым по делу о похищении актрисы, узнать, куда направилась леди Гарденс после того, как покинула родительский дом. Тогда...

 — Надеюсь, тогда у вас появятся версии. Дело надо расследовать быстро, госпожа Лаиш. То, что жертву убило неизвестное проклятие — это очень скверно. Двумя другими подобными убийствами занимается следователь Даррен Тенн. Завтра в восемь тридцать утра жду вас на совещании. Будем решать, передавать и это дело ему, или скрыть от общественности настоящую причину смерти.

 — Но, господин Велор! Я начала это дело, и...

 — Завтра, всё обсудим завтра. Идите домой и хорошо отдохните, госпожа Лаиш. А где, кстати, ваш телохранитель?

 — Я уже отпустила его.

 Голос начальника полиции сразу сделался громче и суровее:

 — Госпожа Лаиш! Страж обязан провожать вас до дома! — решив, что крика не достаточно, Эммет хлопнул ладонью по столу, и кипа бумаг, возвышающаяся неровной стопкой, подпрыгнула. Несколько верхних листов радостно разлетелись по кабинету.

 Я поторопилась их собрать.

 — Поняла, этого больше не повториться, господин Велор. Я могу идти?

 — Скажите Акселю, чтобы вас проводил. Идите.

 Велор приложил руку ко лбу, словно встреча со мной вызвала у него приступ головной боли.

 Сначала я направилась в свой кабинет, но никто не позаботился о том, чтобы сменить табличку и заклинание на двери. Это по-прежнему был кабинет следователя Рэмонда Крау. От злости я пнула дверь ногой и вернулась в приёмную Эммета.

 Взяла бумагу и перо у секретаря Виля, написала подробный отчет.

 Аксель работал в городе, выполняя мои указания, а просить проводить меня других полицейских, я не хотела.

 “Я что, не способна добраться до дома? Возьму экипаж, это совершенно безопасно.”

 — Всего доброго! — попрощалась я с дежурным, который ужинал прямо на рабочем месте.

 В ответ он приветливо помахал мне бутербродом.

 Выйдя на освещённую фонарями улицу, я плотнее укуталась в пальто. К вечеру температура упала, и снег хрустел под ногами.

 Экипаж я поймала не сразу, даже успела немного продрогнуть. В защищённой от ветра карете было теплее. Я сняла тонкие перчатки и подышала на руки.

 Послышался шум, будто крыша зацепилась за ветки, но экипаж продолжал путь, и я успокоилась.

 Неожиданно карета резко затормозила. Моя квартира, действительно, находилась недалеко от участка, но так быстро приехать мы не могли.

 — Госпожа, что же вы делаете? А если бы лошадью зашиб? Я не могу, у меня пассажир.

 Я почти не слышала голос той, с кем разговаривал кучер. Открыв дверцу кареты, я увидела девушку со светлыми волосами.

 — Что случилось? — спросила я.

 — Я не могу поймать дилижанс, а мне очень домой надо. Прошу, позвольте поехать с вами.

 Девушка выглядела как леди, и я, конечно, не могла бросить её на улице.

 — Где вы живёте?

 — В конце улицы Бранли, — тон её голоса был просящим.

 — Прошу вас, садитесь.

 Девушка обворожительно улыбнулась. Она проворно уселась в карету и скромно потупила взгляд. Лицо её обрамляли тщательно уложенные локоны. Остальное в полутьме разглядеть не представлялось возможным... Знакомиться и разговаривать у меня настроения не было, впрочем, как и у моей спутницы.

 Хорошо, что дорога длилась недолго, потому что неловкое молчание сбивало с мысли, превращая поездку в напряженное ожидание.

 Экипаж остановился и я поспешила его покинуть.

 — Всего хорошего, — попрощалась я.

 — Благодарю вас за доброту, госпожа.

 Я прошла к крыльцу, поднялась и достала из сумочки ключ. Свет в квартире не горел, а значит, Крау точно отправился в трактир.

 — Кто это был?

 Голос за спиной, прямо у моего уха, прозвучал настолько неожиданно, что я взвизгнула и подпрыгнула.

 — Тшш, госпожа Лаиш, это всего лишь я, — обнял меня за плечи Рэмонд.

 Я залетела в гостиную, взмахом руки зажигая свет.

 — Вы...! — у меня не хватало слов. — Зачем вы так меня напугали? Вам доставляет удовольствие издеваться надо мной, господин Крау? Что вы делаете здесь? Почему не пьёте в трактире? Я же отпустила вас!

 Рэмонд спокойно снял пальто и сел на диван, откидываясь на спинку.

 — Уважаемая госпожа следователь, — начал он медленно, словно разговаривал с несмышлёным ребёнком. — Во-первых, с чего вы взяли, что трактир — это единственное место, где я могу скоротать свободный вечер. Это оскорбительно. Во-вторых, вы отпустили меня, повинуясь женской обиде, а не разуму. Я обязан был сопроводить вас до дома. Ну и последнее, зачем вы взяли попутчицу?

 — Я же не могла бросить девушку на улице? Какая от неё опасность?

 — Согласен, большинство преступлений совершают мужчины. Но исключений немало, госпожа Лаиш. Например, известно ли вам, что самое зверское убийство в столице в прошлом году было содеяно женщиной?

 — Из-за ревности? — почему-то спросила я, снимая пальто.

 — Из-за денег. Прошу вас больше не брать попутчиков, если едете одна.

 — Постараюсь, — мне надоело спорить. На плечи навалилась усталость.

 Я словно не день, а всю неделю проработала. Что же будет дальше?

 — Идёте наверх? — удивился Рэмонд, увидев, что я поднимаюсь по лестнице.

 — Да, спокойной ночи, господин Крау.

 — Но вы не ужинали даже.

 — Я слишком устала для ужина. Приму ванну и лягу спать.

 Рэмонд молча поджал губы, а я, не дождавшись ответа на “спокойной ночи”, поднялась к себе.

 Полежав в горячей ванне, я почувствовала себя гораздо лучше. В халате и с распущенными волосами, я опустилась в кресло, планируя немного подумать о деле.

 Стук в дверь прервал мои мысли.

 — Что вы хотели? — я не собиралась открывать дверь своей спальни мужчине, которого знала всего один день.

 — Откройте, пожалуйста поскорее, мне же тяжело!

 Кряхтение за дверью меня взволновало и притупило чувство самосохранения.

 Я открыла, резонно рассудив, что если у Крау дурные намерения, запертая дверь его всё равно не остановит.

 В комнату вплыл поднос с дымящимся чайником, чашкой и горкой бутербродов.

 — Это что?

 Он водрузил тяжелый поднос на кофейный столик.

 — Вы не ели восемь часов, госпожа Лаиш. А, как говорится, голодный следователь — горе в полиции.

 Он окинул взглядом меня с ног до головы, вздохнул и произнёс напоследок:

 — Ну, не буду портить ваш одинокий вечер. Доброй ночи, госпожа.

 Дверь за Крау закрылось, а я вдруг поняла, вдыхая терпкий аромат чая с мятой, как ужасно проголодалась.

 На следующее утро мне удалось встать пораньше и приготовить на завтрак кашу и гренки.

 — Не люблю кашу, — сообщил мне капризный страж и попросил добавки.

 Когда мы, готовые к трудовому дню, вышли на улицу, я засунула руку в карман и с удивлением обнаружила там сложенный вчетверо листок. Крау замыкал дверь, а я развернула записку.

“Если не уйдёшь из полиции, погибнешь.”