Глава 4

Напрасно я так наивно отмахнулась о сложности роли служанки. Это я поняла уже через день, который мне великодушно дали на «подлечиться». На самом деле, я была работоспособна уже на следующее утро, так как помимо взятия магической клятвы, Дар (как представился красноволосый) с немного удивленным видом залечил мои раны и ссадины. От простуды, кстати, тоже и следа не осталось.

Удивление относилось к тому моменту, что, по словам Дара, не все были способны воспринимать его магию безболезненно. Собственно поэтому, он не взял с меня клятву, когда отпускал в первый раз. Я же в момент ритуала, ничего неприятного не почувствовала, кроме мимолетной боли в, и так, израненной руке, когда ритуальным ножом провели по ладони. Поэтому когда клятва была принесена, я невозмутимо перевязала порез на ладони и заметила напряженный взгляд мужчины.

— Что? — смутилась я.

— Ты ничего не почувствовала? — прищурился он, с исследовательским видом.

— Кроме пореза? — уточнила. Мне молча кивнули. — Тепло было. — подумав ответила я, только сейчас поняв, что в этом замке почти всегда холодно и я чувствую озноб почти по умолчанию на постоянной основе. Сказывалось ветхость строения и извечные сквозняки. Причем замок, насколько я поняла, вообще не отапливался. Естественно, ни плотное платье, ни шерстяные чулки не спасали от пронизывающего холода.

А в момент дачи клятвы, когда мою окровавленную ладонь на мгновение озарила желтоватая вспышка света, по телу пробежался какой-то импульс, распространяя приятное тепло так, что моментально согрелась.

— Хм. — выдал мужчина с задумчивым видом и потер подбородок. — Странно. — посверлил меня еще некоторое время взглядом и потребовал: — Дай руку.

Я с подозрением покосилась на мужчину и прижала криво перебинтованную ладошку к груди.

— Зачем? — занервничала я, подозревая, что на моей несчастной конечности сейчас будут экспериментировать с помощью ножа, настолько странный вид имел мужчина.

— Еще одно правило: я говорю — ты исполняешь. Без вопросов. — хмуро произнес Дар. Имя, должна признать, странно и непривычное. Но ему, определенно, шло, как нельзя точно характеризуя мужчину. Тот еще «подарочек» на мою голову.

— Я думала, все правила и условия были обсуждены до моего согласия. — недовольно заметила я, чувствуя что это не последний раз, когда непостоянный мужчина выдвигает мне новые, на ходу придуманные, правила пребывание в его замке.

— Я не говорил, что не появятся новые. — нагло ответил он и требовательно протянул мне руку. Я не торопилась выполнять неприкрытый приказ. Мужчина раздраженно вздохнул: — Я не сделаю ничего, что причинит тебе боль. — секундное колебание, поджала губы и опасливо вложила свою миниатюрную, на его фоне, ладонь в капкан цепких пальцев. — Теоретически. — добавил он, когда я уже была в плену его хватки.

Я занервничала и предприняла робкую попытку отстраниться. Куда там! Один намек на сопротивление и меня резко дернули, что я чуть было не повалилась на мужчину. Но вовремя затормозила, избегая лишнего соприкосновения.

Дар ловко размотал бинт и какое-то время изучал повреждения на моих руках, касаясь пальцем свежего пореза. Я зашипела от жжения и боли, вновь инстинктивно дернулась. Меня не выпустили.

— Если будет больно или горячо, сразу же скажи. — не обращая внимания на мои попытки отстраниться, желательно с конечностью, произнес он и вновь прикоснулся к порезу.

Но вместо вполне ожидаемой боли я почувствовала приятное тепло в месте на которое он еле заметно надавливал. А после порез затянулся прямо на моих глазах за считанные секунды.

Я замерла, не веря своим глазам и некрасиво открыв рот от удивления, даже когда мужчина немного отстранился, оценивая свою работу. Перевел взгляд на меня, что-то выискивая в моем лице. Кажется, не нашел и сильно данным фактом озадачился.

— Странно. — вновь произнес он. После перехватил мою ладонь так, что она полностью скрылась в его руках и вновь по телу разнеслась теплая волна.

Восхитительно.

— Что чувствуешь? — пытливо следил он за мной, не прекращая своего лечения.

— Тепло. — восторженно улыбнулась я, когда на свет показалась абсолютно чистая, без единого пореза или синяка ладонь. Мужчина моих восторгов не разделил и почему-то нахмурился.

Когда у меня потребовали вторую ладошку, я не раздумывая, с готовностью протянула в сторону мужчины требуемое. Дар ехидно усмехнулся, но комментировать не стал, отвлекшись на работу.

Я же стала украдкой разглядывать более чем необычную внешность, не менее необычного мужчины.

«Красивый.» — пронеслось у меня в голове внезапно. Даже не поняла, с чего бы такие мысли. А после только кивнула своим мыслям, подтверждая правдивость данного определения.

Да, красивый, в своей необычной, хищной и пугающей красоте. Так можно смотреть на извергающийся вулкан. Издали смотришь — безусловно, красиво, завораживающе и пугающе, но невольно чувствуешь восхищение. Но только пока ты далеко. Потому что, как бы не завораживало тебя зрелище, понимаешь, что куда безопаснее наслаждаться видами на расстоянии. Значительном

— Нравлюсь? — не поднимая на меня взгляд, но заметив мое внимательное изучение, спросил он неожиданно. Я не посмела соврать, как и в прошлый раз. Вот только на этот раз ответ мой был иным:

— Пугающе красив.

— Но не нравлюсь?

— Нет. — так же искренне ответила.

Мои слова его заинтересовали и на меня перевели любопытствующий взгляд.

— Как это понимать?

И опять ответила правду:

— Внешность необычная, но стоит привыкнуть немного, и приходится признать, что красота почти противоестественная и завораживающая. Для нас, людей. — уточнила я. — Это пугает. Настолько, что неосознанно хочется держаться как можно дальше. — уже тише заметила.

Мужчина смерил меня ехидным взглядом, но комментировать данное заявление не стал. Только бросил почти безразлично:

— Это хорошо, что боишься. Разумно.

Теперь я не нашлась, что ответить. И вообще отвернулась, не рискуя быть пойманной на разглядывании.

До тех пор, пока не потребовали сесть на стол.

— Ни за что! — возмутилась я. Меня окинули раздраженным взглядом, а после, видимо, не желая продолжать спор, просто подхватили под бедра, усадили на столешницу и бесцеремонно задрали подол юбки. Я настолько опешила, что пропустила момент, когда с меня ловко сдернули чулки и бинты, со странным выражением осмотрев мои покалеченные ступни. Смотрелись они действительно прескверно.

Но паники и страха за свою честь от подобной близости мужчины и возмутительной позы, несмотря на все, я не ощущала. Наверное, этому способствовало безразличное, безучастное выражение лица мужчины, что совершенно возмутительным образом устроился между моих голых, разведенных им в стороны, ног. И все это было с таким скучающим видом, что я как никогда поняла насколько я для него «не женщина». Смотря на мужчину, любая мысль о домогательствах с его стороны отпадала моментально.

Против всех законов логики, совершенно иррационально, почувствовала себя оскорбленной. Поэтому чисто из чувства вредности не стала прикрывать ноги юбкой. Раз ему так противно со мной возиться, пусть мучается, борясь с брезгливостью.

Сложив руки на груди, мрачно следила за его механическими действиями. Через пять минут мои ступни и голени имели совершенно здоровый, нетронутый вид. А вот я, несмотря на все мои негативные мысли у чувства, в крайнем смущении лихорадочно натягивала юбку на голые ноги. Потому что на ступнях мужчина не остановился и не спрашивая моего мнения продолжил лечение, занявшись бедрами. Незащищенными даже чулками, обнаженными бедрами. А лечил он прикосновениями!

И что самое обидное, я вспыхнула от одного его касания, прежде чем почувствовала, что он стал вливать в меня магию, просто от прикосновения горячей ладони. Почувствовала, как мне резко стало не хватать кислорода, в то время, когда не один мускул на лице Дара не дрогнул, а дыхание оставалось спокойным и размеренным!

Смущенная и (черт зная почему) оскорбленная в лучших чувствах, я сдавленно поблагодарила, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. И хотела проворно спрыгнуть со стола и скрыться в своей комнате, когда красноволосый неумолимым, твердым тоном сообщил:

— Мы не закончили. Остались сильные ушибы торса. И простуду бы неплохо излечить.

— Благодарю, но не стоит. — панически пискнула я, затравленно ища пути отступления, понимая, что до смерти не хочу, чтобы он снова ко мне прикасался. — Правда, мне гораздо лучше. — неубедительно сообщила я, то и дело бросая взгляды на дверь.

Неужели он не понимает, как возмутительно, неправильно все это выглядит со стороны? Пусть он воспринимает меня чем-то средним между мартышкой и разумным существом, но это не отменяет как неприлично и безобразно подобные моменты воспринимаются мной! Для меня он мужчина. Пусть пугающий, пусть странный, и я далеко не горю желанием назвать его «моим». Но он мужчина! И то, что он делает неправильно, возмутительно, неприлично, вопиюще и вообще бог знает что!

Меня воспитывали правило, что подобные прикосновения позволены только мужу. Мужу! Но никак не странному, пугающему, и брезгующему мной мужчине.

— Я уже говорил, что не стоит со мной спорить. — ровно сообщили мне. — Во-первых — бесполезно. Во-вторых — не всегда безопасно. Ясно?

А я поняла, что все мои слова и заверения — бессмысленны. Что бы я не сказала просто не будет услышано и принято к сведению.

И сдалась.

Обреченно кивнула и отвернулась.

— Одежду оставить можно? — убитым голосом, с отчаянной тоской, спросила я, не желая оголяться перед ним. Поймала себя на странной и возмутительной мысли, что неизвестно, что было бы лучше в моей ситуации: его безразличное отношение к моему телу, что втаптывает мою самооценку в грязь, или масляные взоры, которые я порой ловила на себе во дворце, чувствуя липкое неприятное чувство, заставляющее желать побыстрее помыться.

Подумав, решила, что его поведение все же лучше. Самооценка восстановится со временем. А вот страх быть изнасилованной и дальнейшая моральная травма меня пугали.

Он окинул меня странным взглядом, помолчал о чем-то задумавшись, нахмурился, поднял бровь, видимо, от своих мысленных умозаключений и вновь посмотрел на мое пылающее лицо. Но уже внимательно и цепко улавливая все нюансы.

— Я не трону, ты же знаешь. Можешь не стесняться. — чуть было не съязвила, но вовремя призвала себя к порядку. Все же, он сразу сообщил, что я его не интересую. Это я с чего-то решила пожалеть свое оскорбленное самолюбие. — К тому же, я уже все видел. — теперь я действительно была возмущена. Уже вполне обоснованно. Но видя, что мужчину мои мысли не интересуют, только сильнее сцепила челюсти. — Нижнюю сорочку можешь оставить. — милостиво разрешили мне, отстраняясь, позволяя спуститься со стола.

Не сдержала облегченного вздоха и плавно соскользнула на каменный пол, невольно подумав, что в его близости было теплее. Не без радости отметила, что боли от соприкосновения каменного пола с ногами не чувствую. Приободренная этой мыслью, я скинула платье и тут же почувствовала, что кожу закололо от прохладного воздуха. Моментально покрылась мурашками и обхватила себя за плечи, переминаясь с ноги на ногу.

Мужчина заметив, раздраженно вздохнул, пробурчал «Люди», подхватил на руки и усадил в глубокое кресло, накрыв пледом. А я с некоторым огорчением рассталась с теплом мужского, ненормально горячего тела, поняв, как он живет в таком холодном месте. Его собственная температура греет. А вот я подобным похвастать не могла и сейчас позорно тряслась от холода.

Мужчина присел возле меня и вновь нахмурился. Я не выдержала:

— Если вам так неприятно меня касаться, не стоит себя мучить. Я же сказала, что все нормально и боли почти не чувствую.

На меня вскинули взгляд, от которого я поспешила заткнуться, и серьезно подумала, что неплохо бы притвориться дохлой.

— О чем ты?

— Вы хмуритесь постоянно когда касаетесь меня. — уже менее уверенно произнесла я, словно оправдываясь.

— И ты решила, что это из-за неприязни к тебе?

Неизвестно почему вдруг смутилась. Потом почувствовала злость за свои эмоции.

— Вы говорили о том, что люди вам неприятны. — коротко буркнула я, стараясь смотреть исключительно в сторону.

А посмотреть было на что.

Были мы в какой-то странной комнате. Что-то среднее между гостевой комнатой и лабораторией. Но лабораторией точно не являлось. Скорее прежде это была гостевая комната, а после уже оборудована под склад разного хлама.

Здесь мы оказались когда Дар провел мне короткую экскурсию, со скупыми пояснениями, показав две трети замка. А вот в последнюю часть меня не пустили, строго обозначив, что северное крыло — его территория на которую мне строго настрого запрещено соваться под любыми предлогами.

Не очень-то и хотелось.

Хотя вру. После такого категоричного запрета мне было безумно любопытно, что же он там скрывает.

Но жить хотелось больше, потому я решила до поры до времени усмирить свое неуемное любопытство.

— Ты меня, конечно, раздражаешь, но омерзения не вызываешь. — спокойно заметил мужчина, и я удивленно посмотрела на него. — Иначе не спасал бы.

— Но…

— Все дело в моей магии. Она своеобразная и древняя. — я открыла рот для очередного вопроса, чувствуя как во мне просыпается научный исследователь, но меня резко оборвали. — Без вопросов. — мрачно посмотрели на меня с предупреждением. Рот закрыла. Собственно, чего мне удивляться? Ничего иного ждать от того кто способен применять магию, где прежде это считалось априори невозможно, было бы просто наивно. — Из-за этого немногие способны спокойно воспринимать ее воздействие на свой организм. Организм пытается сопротивляться, но сила моей магии сильнее. Отсюда болезненные ощущения.

— Вы поэтому не вылечили меня магией, когда нашли?

— В твоем состоянии, я не был уверен, что ты переживешь этот процесс. Шансов я тебе итак давал мало. Примени я магию, их вообще не осталось бы.

— Но мне больно не было. — возразила я.

— Это-то и странно. — кивнул он с непонятным выражением, а после сказал откинуть плед в сторону. С заминкой, но я подчинилась.

На меня сосредоточенно посмотрели. Точнее в район моей груди, где в вырезе рубашки явно прослеживались заживающие гематомы.

— Насколько я помню, по всему торсу следы ударов?

Гулко сглотнула, отчаянно желая соврать, но все равно с трудом кивнула, признавая правоту его слов.

— Тебе нечего смущаться. Я только сниму воспаление и гематомы.

Стиснула зубы, чувствуя, как пылает лицо, отвела взгляд и подалась вперед, чтобы ему было удобнее исследовать мое тело.

Приняв для себя истину, что в интимном плане я тут никого не интересую, неожиданно успокоилась, прислушиваясь к его мерному дыханию. Действительно, чего мне переживать? Я не планировала никаких отношений кроме политических с представителями других рас. И замуж я всегда хотела выйти именно за человека, просто потому, что они были привычнее и понятнее. Роднее, что ли.

Дар — не человек. Он мне не нравится на роль моего мужчины, вполне нормально, что и я ему как женщина не нравлюсь. Дышать стало легче и я уже спокойно, даже не вздрогнув, отреагировала на горячее прикосновение широкой ладони к своим плечам. Потом к груди, ребрам и животу.

— Как себя чувствуешь? Спустя некоторое время спросили у меня. А мне было тепло хорошо и ничего уже не болело. Только от внезапного жара, в удобном кресле разморило и клонило в сон.

— Хорошо, спасибо. — искренне улыбнулась я, посмотрев ему в необычные глаза. Действительно, пообщавшись с ним и привыкнув, он не казался уже мне таким отталкивающе странным и необычным. Мимолетно поразилась этой черте человека быстро приспосабливаться и вздохнула без боли в ноющих ребрах.

— Теперь лицо.

Без лишних возражений молча подалась вперед, смотря ему в глаза. Почему-то почувствовала напряжение. Не мое.

— Не смотри мне в глаза. — последовал короткий приказ, почему-то с угрозой в голосе.

— Почему? — изумилась я.

— Не знаю. Но чувствую раздражение. Так что не провоцируй.

Подавив появившиеся вопросы опустила взгляд, и больше не поднимала, пока он спустя минуту не отошел от меня. Движения у мужчины были дерганными и резкими.

Что его спровоцировало?

С опаской следила за мужчиной, стараясь делать это незаметно.

— Одевайся и иди в свою комнату. К обязанностям приступишь послезавтра. Я еще не знаю, как ты отреагируешь на магию, поэтому не хочу рисковать. Почувствуешь себя плохо, просто позови. Я приду. По остальным причинам меня не беспокой. Еду и одежду тебе принесет Шая.

А я молча оделась, стараясь не смотреть на отвернувшегося от меня мужчину и вышла, почти сразу же отыскав свою комнату. Это было просто, так как дворец в котором я выросла можно было смело считать настоящим лабиринтом. После подобного опыта, я даже в лесу не боюсь гулять с риском заблудиться. Что мне старый, небольшой замок?

В комнате я сразу прошла к постели, рухнула на нее, закуталась в одеяло и почти моментально уснула.

***

Следующие дни показались мне кошмарными. Никогда прежде я не задумывалась, как трудно быть… не принцессой.

Меня воспитывали иначе. Все, чего бы не пожелала, мне доставали сию же минуту. Меня любили, холили и лелеяли как единственную наследницу. Обо мне заботились.

Прежде я не задумывалась о том, откуда именно берется еда. Мне было все равно, как ее готовят и готовят ли вообще. Мне было откровенно плевать, что происходит с едой после того, как мы покидаем столовую, даже не подумав, кто именно убирает за придворными.

Для меня было вполне естественно, что моя комната всегда была безукоризненно убранной, и я совсем не удивлялась, когда проснувшись, уходила ванную, а вернувшись, постель была идеально убранной.

Я никогда не думала о таких мелочах, а следовало бы, наверное. Вероятно, сейчас, мне эти знания здорово упростили задачу.

Как и обещал Дар, мне дали целые сутки на то, чтобы окончательно оклематься. Несмотря на его опасения, никаких побочных действий от его магии я не почувствовала. Наоборот, отметила, что весь день переносила холод замка куда лучше, чем прежде. Поэтому у меня не было повода увидеться с моим красноволосым спасителем.

Вся эта история с применением магии напомнило мне, что не только Карлайлы были моими союзниками. Мне вспомнился наш придворный маг и главный инженер королевства, с которыми я прежде проводила много времени. Однако, уверенности в их верности у меня не было, но узнать о судьбе предположительных союзников не помешало бы.

За день бездарного валяния в комнате, я смогла продумать примерный план действий. Для начала, было бы неплохо выждать хотя бы пару дней. После, под прикрытием, наведаться в человеческую столицу. Риск, что меня узнают, большой, но иного выхода я не ведала.

Узнать о положении дел во дворце и государстве, определиться с потенциальными союзниками, а после найти способ с ними связаться — вот мой примерный план на ближайшее время.

О Грегори я тоже не забыла, но как его искать не могла предположить даже приблизительно, решив, ориентироваться на месте.

Затея более чем рисковая. Грела мысль, что в случае опасности я смогу вовремя перенестись под укрытие мрачного замка. Это придавало мне некую уверенность в моем сомнительном предприятии.

Но уже на следующий день начались трудовые будни.

Через пять минут пребывания на кухне я поняла, что дело — дрянь. Я не могла определиться, за что браться в первую очередь. Нашла продукты питания, посуду и даже кладовую, где был рабочий инвентарь.

Радовалась я не долго, так как понятия не имела, как это все вообще работает. Нет, я примерно понимала, как нужно протирать тряпкой пыль, но где брать воду и сливать помои — уже казалось мне не решаемой проблемой. Я молчу уже о том как разжечь огонь в примитивной, древней печи.

Поэтому провела еще оду инспекцию по кухне подключив все свое дедуктивное мышление, вспоминая уроки Алтая — главного инженера. Да и с Мили я проводила достаточно времени, даже в юном возрасте, чтобы примерно представлять работу служанки.

С третьей попытки пришла к выводу, что замок настолько старый, что, вероятно, ни о каких удобствах и коммуникациях он и не слышал. Хотя стоит ли удивляться? Современное оснащение замков и прорывные архитектурные решения стали применяться не так давно. Подумалось, что прежде людям, не имеющим магию, жилось не в пример как труднее, чем сейчас.

Скрипя зубами и проклиная все на свете каждую секунду, чувствуя себя ломовой лошадью, я батрачила на кухне, параллельно практикуясь в готовке. На кулинарные изыски разумно замахиваться не стала, но четвертая по счету сгубленная яичница, как бы тонко намекала, что кулинар из меня так себе. Если учесть, что я вспомнила, что скорлупа не входит в блюдо, то — семь загубленных яичниц. Отчаявшись, настрогала бутерброды.

Позже вновь попробовала себя в более сложной готовке и с пятой попытки, изрядно изгадив отмытую мною кухню, у меня сварилась каша. И пусть она немного пахла гарью, была недосоленной (от слова «совсем») и не доваренной, я не переживала, философски подумав, что все неидеальны, а недосолить лучше, чем пересолить.

Потом были упрямые попытки варки похлебки, жарки мяса (мяса было искренне жаль, особенно когда я выбрасывала сожженные и пригоревшие угольки в мусорку), варка картошки (вот она, кстати, у меня получилась хорошо, в плане готовности, жаль только мне никто не сказал, что предварительно ее следует мыть и чистить, поэтому она основательно хрустела песком на зубах).

Были еще какие-то эксперименты на кулинарном поле, и я порой, даже входила в азарт с мыслью, а что будет, если я добавлю в молоко совсем немного рыбы. В общем, дух авантюризма и жажда исследовательской деятельности плохо сказывалась на мне, моем пищеварении и аппетите самого хозяина замка. А все потому что, то, что я, подготавливала для прибытия красноволосого, как и было условленно, на том же месте, в том же виде и оставалось, выказывая молчаливо «фи» моим кулинарным способностям.

Но никаких других распоряжения не поступало, потому я продолжала безжалостно издеваться над продуктами, посудой и кухней в целом.

А вот то, что мне приходилось убирать после моих гастрономических изысков, меня сильно печалило. Вот прямо сильно. Невольно подумалось, что до моего появления эта кухня выглядела гораздо лучше. И с тяжелым, усталым после готовки, вздохом я поднималась и бралась за тряпку.

Помимо всего остального, я стала понимать и то, что прислуга не просто так предпочитала с короткими волосами. Сейчас я отчетливо понимала, что это не прихоть или статусный показатель, а необходимость. Как бы туго я не стягивала свои волосы в косу и не закрепляла ту на макушке, как бы я не ухищрялась, заматывая волосы платком, они немыслимым образом через несколько часов моей активной деятельности, выпутывались, бессовестно мешали, попадая в глаза, закрывая лицо, оказываясь во рту. Или вообще на грязном мокром полу, который я в тот момент мыла.

Не выдержав, я со всей решимостью и бешенством, что в тот момент во мне бушевали, схватила нож, вознамерившись безжалостно и значительно укоротить свою шевелюру, примерно по плечи. Волос жаль не было, несмотря на то, что они были моей гордостью вот уже много лет. Не важно, отрастут, а вот нервные клетки не восстановятся.

Однако в самый последний момент меня остановил строгий голос, от которого я вздрогнула.

— Обрежешь волосы хоть на пять сантиметров — наше соглашение перестанет действовать.

Красноволосый стоял в дверном проеме, совершенно мной незамеченный прежде, и мрачно смотрел на мои попытки познать технику великих цирюльников.

— Что? — изумилась я, но нож от растрепанной косы отвела. А после справилась с удивлением и холодно заметила: — Они мне мешают. — хотя отчаянно не понимала, почему оправдываюсь. Какое ему дело до моей прически?

— Собери волосы потуже. — безразличный к моей проблеме отозвался он.

— Пробовала. Безрезультатно. — насупилась я, и отвела взгляд, вспомнив, что смотреть на него не следует. Спорить, кстати, тоже, но проблему следует решить сейчас.

— Значит плохо пробовала. — сказал как отрезал и оттолкнулся от стены намереваясь оставить меня одну. Только в последнюю секунду бросил через спину: — Отрежешь волосы — на мою помощь можешь не рассчитывать.

А мне захотелось заорать во все горло. Не выдержала, в сердцах бросила нож в сторону двери, где совсем недавно стоял мой «спаситель». Раздраженно выдохнула и пошла собирать волосы в привычную, самую тугую косу, которую могла себе позволить, в очередной раз поняв, как трудно мне без привычной помощи слуг.

После разозлилась на себя за пессимистические мысли. Напомнила мысленно, что я — сильная и уже давно взрослая. Справлюсь! Главное выжить. Выжить любой ценой. А остальное не так страшно.

А еще я стала бояться ночей. Никогда не думала, что у меня появится подобная фобия, но… появилась.

Прежде я с некоторым снисхождением смотрела на тех, у кого были свои маленькие, безосновательные фобии. Например я искренне не понимала, как можно бояться таракана. Вот в голове у меня подобное не укладывалось. Чем мелкая букашка может грозить здоровью? Покусает? Серьезно?

Поэтому с нескрываемым недоумением наблюдала, как придворные шарахались и безудержно визжали при видя скромного безобидного таракашки.

Трудно сказать, что я ничего не боялась в этой жизни, и у меня не было личных страхов. Например, я панически боюсь высоты. Но я причисляла подобный страх обоснованным, напрямую связанным с чувством самосохранения. Хотя бы потому что высота напрямую грозила жизни.

Поэтому для меня стало неожиданностью и откровением подобный иррациональный страх. Если быть точнее, я боялась не ночи. Я боялась спать. Потому что стоило мне закрыть глаза, как на меня нападали настоящие кошмары, раз за разом заставляющие просыпаться от собственного крика в холодном поту.

После я долго плакала стараясь успокоиться от пережитого во сне ужаса, проваливалась в тревожный сон, чтобы вновь проснуться от разрывающего грудь крика ужаса.

Почти три ночи я не спала толком, если не считать коротких тревожных часов с кошмарами моего подсознания. Утром я вставала разбитая, усталая, сонная и несчастная. Но я только радовалась возможности забыться в работе хоть немного, потому что стоило отвлечься, и перед глазами вставали картины моих кошмаров. Не скажу, что они отличались разнообразием, зато могли похвастать завидным постоянством.

Мой мозг, словно в насмешку, вспоминал малейшие детали изнасилования Мили. Порой не удовлетворяясь тем что мы видели, и подкидывая варианты продолжения, одно другого хуже, взбреди мне в голову остаться и досмотреть… В одном из вариантов меня нашли.

А в другом… в другом на месте Мили была я.

Но даже этот кошмар был не таким ужасным, как вновь и вновь повторяющийся сон с городской площадью с неизменным монфоконом, в ячейках которого висели дорогие мне люди. Которые не скрывали своей ненависти ко мне. Только с каждым разом обвинения и упреки поражали разнообразием.

Вот после него я не могла успокоиться долго. Очень долго. Продолжая рыдать в подушку и бессмысленно оправдываться. Но с каждым разом получалось все хуже и в последний раз я уже не нашла слов для своего оправдания соглашаясь с каждым обвинением, которое с ненавистью бросали мне в лицо и вопросом, почему живу я, а не они.

От принятия своей вины было больно, чудовищно… Но самое худшее, что с каждым пробуждением мне было все труднее найти причины жить дальше, раз за разом задаваясь вопросом: почему живу я, а не они. И достойна ли я этой жизни.

В лихорадочно скачущих мыслях я сумела найти одну причину. Всего одну, но такую значимую. Я должна отомстить. Хотя бы в память о тех, кто так ненавидел меня в моих снах и кого я так любила. Я должна отомстить, чтобы их смерть не была напрасной.

Единственной моей радостью стала Шая. Не знаю, чтобы я делала без ее молчаливой поддержки. Казалось, она действительно переживала за меня и хотела утешить, каждый раз запрыгивая ночью ко мне на постель и прижимаясь теплым боком. В эти моменты я позволяла себя расслабиться и провалиться в сон. Жаль только в такой короткий…

***

Силы стали оставлять меня уже на четвертые сутки моей игры в прислугу. Именно тогда я решила, что пора выбраться в человеческую столицу. С этой целью я набралась смелости, чтобы позвать хозяина замка, которого не видела с момента его ультиматума по поводу длины моей шевелюры.

Не особо веря в успех, я произнесла его имя, сидя на кухне. Удивительно, но он появился почти в ту же минуту.

— Звала? — не очень-то радушно поинтересовались у меня, проходя за стол, садясь напротив и складывая руки на груди. Быстрый взгляд на тарелку с некрасивыми бутербродами и насмешливый в мою сторону.

Сцепила зубы, подавив раздражение, помня, что у меня есть к нему просьба, следовательно, возмущаться не в моих интересах.

— Вы говорили, что отпустите в город, когда я попрошу. — немного хрипло отозвалась я, старательно смотря в столешницу пере собой. Пальцы подрагивали, что тоже вызывало раздражение, и я с силой стиснула подол платья чтобы избавится от неприятной дрожи.

— Я помню. — краем глаза отметила, что мужчина меланхолично кивнул. А после замолчал. Я занервничала сильнее.

— Я была бы очень благодарна, если Вы помогли мне в этом сегодня.

Мужчина молчал, а я терпеливо ждала ответ, нервно кусая губы.

— Ты плохо выглядишь. — вместо ответа на мою просьбу, сообщили мне, этаким задумчивым голосом.

Опустила голову еще ниже, представляя, что он должен сейчас наблюдать. Я и сама это видела в зеркале. И день ото дня увиденное радовало меня все меньше. Похудела еще сильнее, кожа бледная, словно полотно, под глазами залегли темные круги, а сами глаза напоминали цвет волос Дара, а так же с искусанные дрожащие губы. Плюс ко всему растрепанная, в мятом платье я создавала незабываемый образ.

— Я в порядке. — не нашла я ничего другого для ответа. Вышло жалко. Усмешка мужчины только подтвердило мое предположение.

— Сколько ты спала этой ночью? — строго, спросили у меня. Соврать я не решилась. Собственно, как всегда. Это магия у него такая, что ли? Почему я не могу ему врать?

— Час. — прохрипела, опуская голову еще ниже.

— А вчера?

— Примерно столько же. — совсем тихо отозвалась я.

— Смотреть на меня! — рявкнул он, от чего я вздрогнула и испуганно вскинула голову. Посмотрела в глаза, вспомнила, что он этого не любит, и сосредоточилась на его переносице. Так легче, но я все равно чувствовала, как меня прожигают негодующим взглядом.

Мужчина поднялся, подошел ко мне. Я дернулась встать, но короткий приказ отбил у меня все желание подавать признаки жизни вообще:

— Сидеть!

Я подчинилась, боясь вздохнуть, чувствуя, как от ужаса сердце начинает биться где-то в ушах.

— Ты решила сдохнуть? — неожиданно ровным голосом поинтересовались у меня, почти вежливо.

— Нет. — пискнула я.

— Тогда как понимать твою просьбу?

Мой подбородок обхватили пальцами и властным движением заставили запрокинуть голову, чтобы встретиться с глазами мужчины, что сейчас массивной скалой нависал надо мной. Громко сглотнула и панически отвела взгляд, так как его глаза ничего хорошего для меня не обещали.

— В глаза смотреть. — обманчиво мягко, потребовал он. Я позволила себе секунду колебания, из-за чего поплатилась еще более грозным: — Немедленно.

Принцесса во мне взбунтовалась было, но здравый смысл напомнил, что для него мы кто угодно, но точно не персоны вызывающие уважение и потребность преклонения. Так что кичиться своим статусом и качать права я себе мысленно отсоветовала, и встретилась взглядом с мужчиной. Вновь невольно вздрогнула, подавила испуганный писк и малодушный порыв расплакаться от панического ужаса.

— Я жду ответ на свой вопрос. Ты желаешь умереть?

— Нет. — искренне заверила я, не понимая к чему он ведет. — С чего вы так решили?

— Ты несколько дней без сна и отдыха. Нервное и физическое истощение на лицо. Вряд ли ты сможешь адекватно реагировать и оценивать ситуацию. Если вообще не потеряешь сознание. И тогда тебя поймают. Насколько я могу судить, это грозит тебе смертью. — медленно, с расстановкой пояснили мне свои мысли, с которыми увы, я не могла не согласиться. Чувствовала я себя действительно преотвратно. — Поэтому спрашиваю еще раз: ты хочешь умереть? — внимательно разглядывая мои глаза и явно досадуя на то, что видит, спросил Дар.

— Нет. — вынуждена я была ответить и поникнуть плечами окончательно.

— Все еще хочешь, чтобы я отправил тебя к людям? — вздернул он бровь. Но подбородок отпустил, чем вызвал облегченный вздох с моей стороны, так как сидеть в подобном положении было неудобно и шея быстро стала болеть.

— Да. — очень тихо ответила и опустила взгляд на сцепленные руки. Уверенности в том, что следующие дни я приду в норму, у меня нет. Кошмары как снились, так, вероятно, и продолжат в том же духе. Протяну еще пару дней, и действительно буду ни на что непригодна. Тянуть и дальше не видела смысла.

— Тогда ты умрешь. — не спрашивал, а утверждал мужчина с показным равнодушием.

— Я постараюсь не допустить этого. — только и смогла ответить.

Услышала раздраженный вздох на грани рычания, отчего сжалась еще сильнее. Мужчина прошел на свое место, опустился на стул и некоторое время меня рассматривал.

— Я знаю о твоих кошмарах.

Я промолчала. Что тут скажешь? Если он услышал, как я его позвала, словно он находился за дверью, вероятно, и мои истеричные крики по ночам для него секретом не были. Да и про Шаю забывать не стоит. Не уникальный слух Дара, так его питомица непременно передала бы причину, почему обосновалась в моей комнате.

Жаль, конечно, я надеялась, что не стану досаждать Дару хотя бы ночью. Он и так слишком много делал для меня. Усложнять его существование и дальше было неловко.

— Почему не рассказала мне? — вдруг задал он вопрос, чем сильно меня озадачил.

— Вы сказали беспокоить Вас только в крайнем случае. — пожала плечами.

— Свое состояние ты к данной категории не относишь?

Только плечами пожала. Были у меня мысли обратиться к нему за помощью… но тогда, вероятно пришлось бы рассказывать про то, что сниться… Да и страх вызвать недовольство этого существа тоже присутствовал.

— Давай договоримся так, я дам тебе снотворное. — со вздохом, проговорил он. Я заинтересовалась. — Если оно тебе поможет, и ты сможешь выспаться, завтра я переправлю тебя, куда попросишь.

— А если не поможет? — не удержала я вопроса.

— Не знаю. — вдруг нахмурился он. — Вероятно, было бы гуманнее убить. — словно рассуждая вслух, произнес мужчина, а у меня волосы на голове зашевелились. — Но не думаю, что до этого дойдет. — «обрадовал» он меня.

Я сглотнула. Несмотря на все опасения, которые во мне вызывает этот мужчина, должна признать, что он единственный, на кого я действительно могла положиться. Если он это позволит, естественно.

Он меня еще ни разу не обманул, не обидел и сдержал все свои обещания. Ко всему прочему, невзирая на явную неприязнь ко мне, почему-то продолжает заботится. И ведь, действительно, заботится! Спасает из раза в раз, лечит, дал крышу над головой, еду. Даже озаботился моим здоровым сном.

И что немало важно — не докучает вопросами. Совсем. Хотя имел право на это. Сказать, что меня подобное не устраивало — значит сильно слукавить.

За все его вышеперечисленные достоинства я готова была с готовностью потерпеть незначительные недостатки его общества. Например, его грубость, неуважение, презрительность, хамство и откровенный страх, который он во мне вызывал. Такие мелочи на фоне таких достоинств этого мужчины!

Достаточно вспомнить, про внешность этого существа, и можно с готовностью влюбиться!

Хорошо, что я помнила, что дело это гиблое и вообще не про меня. На душе сразу становилось легче. Я вообще ярая противница односторонних, заранее обреченных на провал отношений. А тут однозначно все кончится плохо. Для меня. Я себя любила и подобного огорчения не желала.

Но, почему-то, мне очень хотелось, хотя бы мысленно, называть его «другом». Пусть странным, эксцентричным, мрачным, злобным, зловещим и пусть я его порой боюсь до судорог… но другом. И кажется, единственным. Ведь он всего за несколько дней сделал для меня так много невзирая на мое происхождение и положение, о котором, вероятно, даже не задумывался. И я ему была искренне, безумно благодарна.

— Вы очень выручите меня, если поможете. — выдавила я из себя робкую улыбку и рискнула поднять глаза. Наткнулась на странное выражение на его лице, которое не смогла интерпретировать и приняла за благо отвести глаза. Во избежание, так сказать. друг другом, но раздражать его мне категорически не хочется.

— Вставай, иди за мной. — последовал приказ, а я удивленно спросила:

— Сейчас?

— Быстрее выпьешь снотворное, больше поспишь, лучше выспишься. — вполне резонно отозвался он, похвастав своей логической цепочкой.

— Но… но сейчас только день. — замямлила я.- Мне еще обед готовить. — совсем сникла я под его взглядом.

Мужчина красноречиво покосился на несчастные бутерброды. Я покраснела.

— Пожалуй, я сегодня на диете. — язвительно усмехнулся он. А мне подумалось, что диета у него длиться уже несколько дней. С тех пор, как за готовку взялась я. Не могу его осуждать, и даже где-то нахожу данное решение разумным, вот только чем же он в таком случае питается.

Подумав, решила оставить свое любопытство при себе.

Поэтому молча кивнула, встала из-за стола, чуть покачиваясь от головокружения и борясь с тошнотой, последовала за мужчиной.

На мое удивление, Дар привел меня в запрещенное северное крыло, при этом не проронив ни единого слова. Я тоже помалкивала и исподволь старалась рассмотреть как можно больше. В отличии от остальной части замка, северное крыло выглядело… жилым. При всем при том, что было не менее пыльное и мрачное, как и весь замок в целом. Однако здесь температура была куда выше и комфортнее, запаха затхлости в воздухе не наблюдалось, да и само крыло выглядело не таким ветхим.

Признаться, я ожидала чего-то… необычного, мистического и возможно, где-то, пугающего. Но нет. Обычный коридор, с обычными дверьми в комнаты. Ни тебе ужасающих картин, ни скелетов, живописно раскиданных по углам. Даже отдаленных стонов боли, свидетельствующих о наличии камеры пыток, и то не разносится.

В общем, не знаю почему, но я расстроилась. В своем богатом воображении я нашла тысячу и одну причину, почему мне нельзя соваться на территорию Дара. Естественно, причины одна другой страшнее. И сейчас, когда никакого подтверждения своим предположениям не нашла, совсем иррационально расстроилась.

И почувствовала себя дурой. Серьезно. Радоваться нужно, что хозяин замка не такое кровожадное чудовище, которое я нарисовала себе в воображении. Так нет, почему-то расстраиваюсь, когда получается совсем наоборот.

Дура. Как есть дура!

После поймала себя на мысли, что все мои мрачные предположения были нацелены на то, что я пытаюсь понять мотивы Дара. Да, я очень благодарна ему за помощь и за многократные спасения. Только в голове не укладывается, зачем ему это. Особенно если брать в расчет откроенную неприязнь к человеческому роду. И ведь не попросил ничего в замен. Вопросов не задавал, хотя должен был. И с такой готовностью предложил жить у него в свое удовольствие.

То, что из меня фактически сделали служанку не в счет, если учесть, что моими услугами в плане готовки ни разу не воспользовался. И убираться где-то помимо выделенной мне территории не заставил, следовательно, ему от меня пользы вообще никакой. Только продукты на меня переводит.

Подсознательно, невзирая на мою к нему благодарность, во мне зрела подозрительность. Меня воспитывали со знанием, что за все нужно платить. Абсолютно за все. Но оплаты за свою доброту он не требовал. Это и смущало.

Поэтому я придумала себе варианты одно другого страшнее, что происходит в северном крыле и какие тайные планы на меня могут быть у таинственного хозяина замка. Вплоть до принесения меня в жертву как девственницу. Следовательно, я вновь у берега сомнений. Зачем ему мне помогать?

Долго идти не пришлось и вскоре я оказалась, кажется, в лаборатории. Совершенно обычной и вполне привычной. Что-то подобное я видела у главного придворного мага. Пробирки, мензурки, чашки, колбы, стаканы, реторты — все было мне знакомым. Ия даже расслабилась, почувствовав себя в привычной среде.

Исключением были непривычные и незнакомые мне символы на стенах, и некоторые атрибуты, расставленные на полках. Например, черепа различных существ и животных, а еще нечто явно живое и копошащиеся в банках разных цветов. От этого я решила держаться подальше.

— Сядь в тот угол и ничего не трогай. Я займусь снотворным. — коротко, не взглянув на меня, пальцем указали направление и я молча проследовала указанному маршруту.

Молча, потому что единственный стул, на который мне указали, был придвинут к столу заваленному различными записями, книгами, свитками и прочим. Как я уже говорила, я поклонница магии. Но как человек магических сил лишенный, довольствуюсь, преимущественно теорией. Вот такими книгами, например.

Мысленно потирая руки, скромно присела с прилежным видом и даже руки на коленях сложила, под внимательным взглядом хозяина. Подождала, пока он отвернется к рабочему столу с ингредиентами и вот тогда нацелила свой вездесущий взгляд на записи, раскинутые в хаотичном порядке на столешнице.

Сначала украдкой, после более открыто, бросая осторожные взгляды на невозмутимого и занятого мужчину и в конце совершенно нагло развернувшись, я вчитывалась в неосторожно оставленное хозяином на обозрение.

Захлебываясь восторгом, я читала новые техники применения магии, нестандартные ритуалы, вчитывалась в какие-то расчеты и описания научных трудов, кажется, самого Дара. Да за один подобный свиток, Калеб — придворный маг, расцеловал бы и до конца дней молился на меня одну!

Глаза разбегались, руки чесались, а я с жадностью вчитывалась в неразборчивый почерк, подавляя в себе возгласы удивления и восторга. Я совершенно перестала замечать время и проявлять осторожность.

А после мне под руку попалась стопка неаккуратно записанных расчетов и формул, щедро перечеркнутые из раза в раз. По всей видимости, у хозяина что-то не сходилось и он не мог найти ошибку в расчетах. Меня это заинтересовало и я вчиталась куда внимательнее, совсем не заметив, как у меня в руках оказалось пишущее перо и чистый лист. И вот я уже переписываю формулы, подгоняя расчеты, полученные в столбик с боку.

Сначала я ничего не поняла, так как у меня ничего не получалось. Перепроверила расчеты снова, убедилась в их правильности и задумалась. Основательно. Расчеты все верны, это однозначно. Математику я любила и ошибки допустить не могла. Но результат не получался. Вот никак. Нахмурилась и решила начать все сначала. Последовательно, шаг за шагом. И увидела ошибку. Очевиднейшую! Которая крылась в самой формуле, а не в переменных. Не сдержав победной улыбки, исправила и пересчитала. Результат получился легко и просто.

— Интересно. — прозвучало надо мной и я вздрогнула. Из пальцев выпало перо, а руки я вообще спрятала за спиной, мол, это не я и вообще тут мимо проходила!

Испуганно посмотрев на Дара и боясь увидеть его недовольство, сильно удивилась, когда вместо возмущения заметила неподдельный интерес в его лице, который был направлен на мои расчеты.

Меня аккуратно сдвинули в сторону, сгребли все расчеты и его и мои и стали сверять, то вскидывая брови, то нахмурив их. Я не знала, хорошо это или плохо, потому старалась не привлекать к себе внимание.

— Как оказалось все просто. — задумчиво с нескрываемой досадой пробубнил он себе под нос и скривился. После бросил взгляд на меня, этакий задумчиво-рассчетливый. Я напряглась. — Твое снотворное.

Мне бросили на колени склянку. Удивленно моргнула и осмотрела предложенный пузырек. Такой крохотный. У нас в подобных держали очень опасные и концентрированные ингредиенты. Яды, например. В душе, против воли опять появилось сомнение.

— Почему Вы мне помогаете?

Мужчина оторвался от моих расчетов и бросил на меня недоумевающий вид, словно удивляясь, что я тут до сих пор делаю.

— Что?

— Почему Вы мне помогаете? — уже менее уверенно, но упрямо спросила.

Он помолчал какое-то время, окинув меня внимательным взглядом.

— Зачем тебе это знать?

Подобный ответ меня смутил. Где-то даже испугал. Самые худшее предположения, с ассоциацией себя свиньей на убой, вновь меня посетили.

— Ответьте. Пожалуйста. — поджала я губы, но проговорила твердо. Как могла. То есть, не очень у меня получилось поддерживать гордый и невозмутимый вид и смутилась от этого. Мужчина хмыкнул.

— Наверное, потому что могу. Такой ответ тебя устроит?

Вообще-то нет. Хотелось бы конкретики. Видимо это отразилось на моем лице.

— Ты боишься скрытых мотивов? — поразив меня проницательностью, спросил. Я не смогла ничего ответить, только боязливо кивнула. — Я не человек, Лера. — вздохнул он. — У меня другие нормы морали, цели и принципы. Мне не нужно иметь свою выгоду, что бы что-то делать или помочь. Впредь помни это, каждый раз, когда тебе покажется, что я действую странно, в твоем человеческом понимании.

— Спасибо. — выдохнула я и не сдержавшись посмотрела ему в глаза со слезами благодарности и облегчения. Поверила я ему сразу же. Потому что он ни разу меня еще не обманул. И вообще он вызывал доверие. Странное, необъяснимое. Создавалось впечатление, что такой как он просто выше любой лжи. Ему не нужно казаться лучше, чем он есть, опускаясь до банального притворства.

— Пожалуйста. — пожал он плечами в безразличном жесте, отчего я против воли вновь прониклась к нему уважением. Потому что отсутствие потребности в моей благодарности тоже был показателем.

Мужчина щелкнул пальцами и в дверь бесшумно прошла Шая.

— Проводи Леру до ее комнаты. — отдал он короткий приказ пуме. Она раздраженно фыркнула, явно на его приказной тон, но послушалась. Прошла ко мне, боднула головой, дождалась привычной ласки, с которой я ее приветствовала, а после потянула за мой рукав и вывела из лаборатории.

***

В старом, мрачном замке, посреди Запретного леса, который на первый взгляд казался необитаем, раздался женский, душераздирающий крик. Затем новый. И снова.

Хозяин данного строения скривился как от зубной боли, оторвавшись от бумаг, на которые в свое время махнул рукой.

— Снова кричит. — глухо произнес он, не понимая, почему вместо обычного раздражения, ее крики вызывают в душе странное волнение, похожее на беспокойство.

Мужчина поборол в себе желание подняться и самолично проверить свою неожиданную, даже для него, подопечную. Но он постарался проигнорировать все свои странные желания и сосредоточиться на работе.

Очередной надрывный крик, заставил крепче сжать зубы. Он убеждал себя, что долго это не продлиться. Никогда не длилось. Шая не давала, непонятным образом помогая девчонке.

И мужчина вновь углубился в расчеты. Человечка приятно удивила его сегодня. Умна и наблюдательна, этого не отнять. Возможно, не так уж и безнадежна, как он считал прежде.

Снова крик, отчего мужчина с неизвестно откуда взявшейся злостью опрокинул чернильницу и в раздражении откинулся на спинку стула. Пока она не успокоиться приниматься за работу не имело смысла. Это он уже понял.

Странно, снотворное должно было сработать. Хотя, если учесть, что она до сих пор не проснулась, как было прежде после ее кошмаров, зелье работало. Даже слишком. Оно не давало девушке очнуться и вырваться из оков кошмара. Плохо.

Остается надежда на Шаю. Быть может, ее присутствие способно помочь.

Резко открытая дверь и появившаяся нервная кошка, на морде которой, несмотря на совершенно непригодное для мимики строение, явно читалось беспокойство и растерянность и испуг.

— Все настолько плохо? — стараясь казаться равнодушным спросил у пумы хозяин. Ответа произнесено в слух не было, но этого и не требовалось. — От меня ты чего хочешь? — устало поинтересовался он.

Вместо ответа пума, удивив своим неожиданным и ранее не виданным порывом, подскочила, уцепилась за рукав свободной рубашки и решительно потянула громадного, даже для такой большой хищницы, хозяина в сторону коридора.

— Пусти. — возмутился он. — Порвешь рубашку.

Но несмотря на показное недовольство, подчинился и почти добровольно следовал в сторону башни от куда раздавались уже хриплые, утомленные вскрики, почему-то разливаясь волной ярости в груди мужчины. Впервые он озадачился вопросом, что может так ее мучить?

Толком не зная, зачем ему ответ на этот внезапный вопрос, мужчина ловко взобрался на третий этаж по винтовой лестнице и без приглашения вошел в распахнутую дверь комнаты.

То, что он увидел ему не понравилось.

— Так и знал, что проблем не оберешься. — выдохнул он, и широкой, удивительно плавной, для его комплекции, поступью подошел к постели, в ворохе одеял которой металась и вертелась рыдающая во сне девушка.

Она казалась удивительно хрупкой, поджав ноги и обхватив себя за плечи. Еще больше мужчине не понравилось, то, что на белых простынях он обнаружил кровь. Объяснение нашлось быстро, стоило девушке вновь повернуться на месте, открывая обзор на свои руки. Ладони были сжаты в кулаки, так сильно, что ногтями пробили кожу.

Если так пойдет и дальше, она может навредить себе еще больше.

Проблемная девчонка.

«Может, связать ее?» — подумалось мужчине, но внутри него, что-то воспротивилось этому. — «Слишком радикально. Да и от мучащих кошмаров не поможет.»

Он обернулся на свою любимицу, словно ища поддержки или хотя бы идей по данному поводу. Пума беспокойно металась вдоль кровати, то принюхиваясь к человечке, то лизнув в руку, то вновь мечась по полу. Кошка то и дела с надеждой вскидывала морду к своему хозяину.

— Все что мог, я уже сделал. — выдохнул он, не сдержав раздражения. Причем на свое бессилие. — Избавить ее от кошмаров я не в силе.

Пума зарычала и вновь метнулась к человечке, когда та вскрикнула во сне. Кошка ткнулась носом в мокрое лицо девушки, фыркнула и выразительно посмотрела на безучастного мужчину.

— Я не могу ничего сделать, пойми. — почти прорычал хозяин замка. — Я не могу ее разбудить, пока действует зелье.

Вновь рык в его сторону, который резко прервался, стоило девушке захныкать. Совсем как ребенку, бессильно, горько и беспомощно. Она что-то жалобно, бессвязно бормотала, а по щекам быстрыми ручьями текли крупные слезинки. 152e1bc

Ранимый вид девушки заставило что-то внутри мужчины дрогнуть. Он протянул руку, не совсем отдавая отчета в своих действиях, и прикоснулся к мокрой щеке. Едва касаясь, провел по мокрой дорожке и неожиданно понял, что девушка затихла. Словно прислушиваясь к ощущениям.

Мужчина изумленно переглянулся с такой же удивленной пумой.

Желая проверить свое предположение, он накрыл ладонью ее щеку, и с губ человечки сорвался облегченный, судорожный вздох, а сама девушка словно котенок, плотнее уткнулась в ладонь мужчины, преследуя неуловимую ласку.

Обескураженный этим открытием и тем, что в его груди происходит нечто странное, мужчина отпрянул, словно обжегся и лицо девушки снова приобрело несчастные черты. Высокий лоб нахмурился, тонкие брови сошлись вместе, губы искривились. Вся фигурка девушки вновь сжалась и задрожала словно от холода.

Его отвлекло невнятное ворчание третьего действующего лица. Точнее морды.

— Ты в своем уме?! — рявкнул он на свою любимицу, хотя никогда прежде не поднимал на нее голос. Пума на это внимание не обратила, ее сейчас больше занимала странная, забавная человечка, мучения которые, неожиданно для независимой кошки, причиняли боль и беспокойство, словно за собственного котенка, которого у нее никогда не было. — Ты же не думаешь, что я пойду на это? — кошка, судя по виду, не просто думала, а именно это в виду и имела.

Очередное возмущение и негодование мужчины прервал тихий плачь доносившийся со стороны кровати. Но добило его тихое «пожалуйста», сорвавшееся с дрожащих губ. Мужчина понимал, что обращение не имело к нему никакого отношения, однако опустил плечи, в жесте смирения, и под довольным взглядом пумы, аккуратно лег поверх покрывала рядом с девушкой, которая привлеченная его теплом, быстро прижалась к его телу и с облегчением затихла.

Не прошло и десяти секунд, как мужчина понял, что девушка спит. Глубоко и спокойно.