Глава 5

Проспав почти сутки, я очнулась, чувствуя себя как никогда отдохнувшей и выспавшейся. Не знаю, что за зелье дал мне Дар, но я готова была его расцеловать, настолько моя благодарность была запредельной, что немного притупила привычный страх перед хозяином данного замка.

Собралась я довольно быстро и в отличном настроении спустилась на кухню с намерением приготовить что-нибудь вкусное на завтрак. Не знала что и не знала как я буду это готовить, но чувство благодарности, граничащее с помешательством, толкало меня на подвиги.

Подвиги не потребовались, так как на кухне меня уже ждали. Мрачный, больше обычного, Дар сидел за столом и с угрюмым видом гипнотизировал чашку с каким-то отваром стоящую перед ним. На мое появление внимания не обратили и мне пришлось указать на свое присутствие, вежливым покашливанием. На меня подняли оранжевые глаза с немым вопросом, словно спрашивая, что я за зверь такой и как тут оказалась.

Настроение из стабильно положительного, стало сдавать позиции, но я все равно выдавила из себя улыбку, стараясь выглядеть приветливой.

— С добрым утром. — ответом мне был еще более мрачный взгляд, в котором я почему-то заметила укор. Сразу же подумалось, что для него, по неведомой мне причине, утро не казалось таким добрым, каким называла его я. — Что-нибудь желаете на завтрак? — продолжала я упрямо излучать радушие и позитив. Мой собеседник не проникся. Усмехнулся и выдал:

— Мое утро не настолько паршивое, чтобы отравиться.

Улыбка моя померкла и сошла на «нет». В душе завозилась принцесса, оскорбившись в лучших чувствах. Ему готовит особа королевских кровей, вообще-то, а он еще имеет наглость нос воротить!

Привычным жестом выпрямила спину и вскинула подбородок. В душе плескалось негодование, угрожая вот-вот выплеснуться на конкретного индивида.

— Садись за стол. Есть разговор. — указали мне на место напротив себя. В гордом молчании прошла и села, помня про свое шаткое положение в этом замке. — Как спала? — безразличным тоном спросил он, но в глазах показалось напряжение. Против воли улыбка вновь расползлась по моему лицу и я искренне поблагодарила:

— Я не знаю, как Вас благодарить. Ваше средство просто удивительное! Не помню, когда в последний раз так хорошо высыпалась. И кошмары не снились! — улыбнулась я еще шире, но тут заметила, что мужчина скривился, словно от зубной боли и нахмурилась. — Что с Вами? — забеспокоилась я, подумав, что его нервозность и плохое настроение могут быть следствием какой-то боли.

— Все в порядке. Просто спал плохо. — коротко бросил. Я прониклась сочувствием. Мне ли не знать, как на организм может влиять бессонница.

— Я могу чем-то помочь? — хотелось хоть как-то отплатить ему, за его доброту. Но моя благодарность, как оказалось, никому в этом замке не требуется. На мой прямой взгляд, посмотрели с такой ненавистью и брезгливостью, что невольно отпрянула, проглотив мерзкий ком в горле.

Обида и горечь заполняли меня. Глаза защипало от слез обиды.

Я знаю, что он далеко не в восторге от того, что приходится со мной возиться. Я знаю, что, возможно, неприятна ему, хотя совсем недавно он убеждал меня в обратном. Я знаю, что ему не нужна моя благодарность, даже если бы могла предложить что-нибудь существенное, нежели свои неловкие, никчемные попытки элементарной, банальной словесной благодарности.

Но я искренне не понимала, как он мог воспринимать мои порывы, за личное оскорбление?

Я сморгнула слезы и подавила чувства несправедливой обиды и возмущения, чувствуя почти физическую боль. Принцесса во мне расправила плечи, гордо подняла подбородок, достойно принимая его отношение к себе любимой.

— Прошу прощения, если обидела. Я этого не хотела. — ровно произнесла я с каменным выражением на лице. Папа и все учителя этикета, вместе взятые, могли мной гордиться. С подобной физиономией я могу спокойно объявлять войну, приговаривать на казнь, при этом создавая впечатление, запредельной вежливости. — Больше этого не повториться. — убеждая скорее себя, чем его, сказала, сосредоточившись на его переносице. Смотреть на собеседника считается обязательным, когда обращаешься к нему, так меня учили. Как бы не был тебе неприятен собеседник, чтобы ты при этом не чувствовала, следовало смотреть в лицо тому, с кем разговариваешь. Но если в глаза смотреть нет никакого желания, допускается такая хитрость, как сосредоточиться на переносице. Прежде я считала это глупостью. С опытом осознала — это незаменимая необходимость. Лично сейчас я поняла, что обращаясь к переносице Дара, дышать гораздо легче.

В ответ на мои слова, совершенно неожиданно, мужчина рыкнул (вот прямо взаправду, словно зверь!), отвернулся с крайней степенью раздражения на лице, вздохнул (тяжело так), словно старался успокоиться. После плечи его поникли, голову он опустил, потер лицо руками и очень устало посмотрел на меня.

— Прости.

Я молчала. Нет, я не набивала себе цену, просто подобное услышать от него не ожидала. Совсем. Потому с полминуты, под пристальным взглядом, переваривала услышанное, мысленно убеждая себя, что мне не показалось.

— Не принимай на свой счет. Ты не виновата в моем состоянии. — почему-то с напряжением произнес он. — Просто, не обращай внимания. — попросил он с таким видом, что отказать у меня бы язык не повернулся. Мне выхода иного просто не оставили своим видом и просьбой.

Только кивнула, так как ответить банально не смогла. Слова в горле застревали.

— Я хотел поговорить. — напомнил он и выпрямился на месте, давая понять, что сейчас нужно слушать очень внимательно. — Я освобождаю тебя от обязанностей служанки.

Я почувствовала, как мои глаза в ужасе расширяются, к горлу вновь подкатил неприятный ком, а из груди вырвался непроизвольный всхлип.

Перед глазами пронесся сценарий, где меня выставляют из замка на волю судьбы, хищников Запретного леса и, естественно, Габора.

Подбородок предательски затрясся, от понимания, что смерть моя оказалась ближе, чем мне казалось еще полчаса назад.

— П-почему? — заикаясь и стараясь из-за всех сил не разреветься, только и спросила я.

— Будем говорить откровенно, — вздохнул мужчина. — из тебя такая же служанка, как из меня лакей. То есть, никудышная.

С обидой окинула его взглядом и поняла, что он образу лакея никак не соответствует. Но за себя было обидно. Я столько вытерпела, чтобы отыгрывать роль служанки!

— С чего бы это? — упрямо потребовала я ответа, забывшись и с вызовом сложив руки на груди.

— Тебе все перечислять? — вскинул он бровь и криво усмехнулся. Я выражала собой абсолютную заинтересованность его ответом. — Хорошо. Начнем, пожалуй, с того, что ты слишком ухоженная для служанки. — припомнила в каком примерно виде он должен был меня найти в лесу, и сильно озадачилась. Про ухоженность там и речи не шло. То, что я собой представляла сейчас — еще хуже, нежели в первые дни нашего знакомства. Видя мой скепсис, он великодушно пояснил: — Кожа, несмотря на обилие повреждений, слишком мягкая и белая, волосы непозволительно длинные для прислуги, ладони без единой мозоли или шрама, с длинными ногтями, которые, как и сама понимаешь, никакая прислуга иметь не могла.

Невольно посмотрела на свои некогда аккуратные и ухоженные ноготки, которые теперь представляли собой удручающее зрелище. И была вынуждена согласиться с его доводом. Уже после первой в моей жизни уборки, из обладательницы десяти длинных ноготков, я стала обладательницей всего шести. А после так вообще срезала под корень для удобства.

— Это все? — холодно спросила.

— Нет. — коварно «оскалился» он. От его подобных улыбочек до сих пор появлялась потребность куда-нибудь спрятаться, которую я давила в себе усилием воли. Почти получилось. Разве что дернулась немного… совсем чуть-чуть, даже не за пределы своего стула. Но должна была отметить, что либо я стала привыкать к его необычной мимике, либо он стал контролировать себя и «скалился» уже не так пугающе, как в первый день нашей встречи. — Еще твое поведение и манеры служанке совершенно неприсущие.

— Например? — нахмурилась я, пытаясь вспомнить, где прокололась. Да я все это время была сама покорность!

— Твои осанка, привычка держать голову, манера говорить и есть — все указывает на твое благородное происхождение. Даже то, как ты стыдливо прикрывалась в ванной только лишнее подтверждение. Прислуга, в большинстве своем, не так стыдлива. И к твоему возрасту уже далеко не невинна, что бы так смущаться в присутствии мужчины.

Мрачно посмотрела на мужчину поджав губы.

Вдруг вспомнилась Мили, моложе меня на два года, но при этом, имея уважительный опыт, которым она делилась со мной за закрытыми дверями по секрету. Это для аристократок выйти замуж нечистой считалось позором. У простолюдинов с этим всегда было проще. Вот только прежде я не особо предавала этому значение. Да и не больно-то интересовала меня данная сторона отношений между мужчиной и женщиной. Быть может, потому что никогда никого не любила по-настоящему.

Я знала, что мой брак будет далеко не по любви и в политических целях. Мне хватило бы уже того, если между мной и мужем было взаимоуважение. Поэтому я даже обрадовалась, когда моим (увы, неофициальным) женихом стал Грегори. Не скажу, что мы с ним хорошие друзья, но, по крайней мере, много общались и проводили вместе время, так как его семья была вхожа в близкий круг отца. Он всегда казался мне примером мужественности, стабильности, спокойствия и много еще положительных качеств. Что он думал про меня мне неведомо, но его всегда теплое, вежливое и где-то дружеское отношение импонировали.

Но я не любила его. А он меня. Я знала это определенно точно и ни капли не расстраивалась.

Меня воспитывали иначе. Так, где слово брак — это не любовь, верность, счастье и прочие атрибуты идеальной семьи. Мне с малых лет вдалбливали в голову одну простую мысль, где брак, это ничто иное как долг. Долг перед страной, подданными, политикой… В моем случае не играют роли личные чувства. Только характеристики, которым бы соответствовал идеальный правитель. И уже все равно кто, когда, зачем и почему. Вопрос решиться очень быстро не исходя из личных предпочтений молодоженов.

Успокаивало только то, что мой будущий муж был бы почти в таком же положении, что и я. То есть, нравлюсь, или нет, его, как и меня, не спрашивали бы, если так было угодно и выгодно в политическом смысле.

Но я уклонилась от темы, опомнилась и вновь со всем интересом уставилась на красноволосого.

— Еще имеешь привычку дерзить. В большинстве случаев, ты, конечно, старалась отмалчиваться, вот только выражение лица, с которым ты это делала, нисколько не подходило под определение «покорность». Ну и в завершение — ты совершенно не умеешь готовить и убираться. Что согласись, для прислуги, как минимум, странно.

Раздраженно вздохнула и на мгновение отвела взгляд.

— Я никогда не говорила, что являюсь прислугой. — насупилась я, пряча глаза.

— Но и не опровергала. Должен признать, играешь словами, не сказав и слова лжи, ты мастерски.

Радоваться похвале я не спешила. В моем положение как-то не до радости.

— Вы меня выгоняете? — голос предательски дрогнул, но взгляд я упорно не поднимала, боясь позорно разреветься.

— С чего ты так решила? — с неподдельным удивлением спросил мужчина, после того, как отпил из своей кружки.

Признаться, я растерялась. Пару раз удивленно хлопнула ресницами и совершенно неуверенно напомнила, вновь посмотрев ему в лицо:

— Вы сказали, что освобождаете меня от обязанностей. Это же было условие нашего соглашения!

— Условия поменялись. — просто, с некоторой ленцой, ответили ошарашенной мне.

— Как это? — с нескрываемым подозрением покосилась я на него. Он может теперь еще спать с ним заставит?

Хотя, глупость, конечно. Дар людей терпеть не может. Сомневаюсь, что ему сидеть в моем обществе комфортно в одном помещении, не то, что сократить расстояние до одной постели!

Но возможные перспективы пугали. Особенно своей неопределенностью. Может, ему моя кровь для магических экспериментов понадобилась?

— Идем, покажу. — поднялся он и коротко указал на выход из кухни. Не ожидая меня, вышел из-за стола, не оборачиваясь, направился к двери. Я несколько запоздало подорвалась на месте и засеменила за ним следом. Просто приноровиться к его шагу было сложно и пришлось почти бежать. Мужчина это как-то заметил, хотя я больше за его спиной держалась, скорость убавил и позволил с ним поравняться. — Помимо основной работы, будешь несколько раз в неделю перемещаться к людям и запасаться провизией.

— А кто готовить будет? Я?

На меня бросили красноречивый взгляд, где читалось все его отношение к моим кулинарным способностям. Точнее, к их отсутствию.

А у меня на уме вновь появился вопрос, чем же он питался все эти дни, если мою готовку упорно и брезгливо игнорировал?

— Нет. Больше я подобной ошибки не совершу. — спокойно ответил он, но мне послышалась в голосе явная издевка. — Лучше как и прежде буду пользоваться благами магических сил. — усмехнулся он уже не таясь. Я обиженно насупилась.

— То есть, все то время, что я мучилась с уборкой и готовкой, совершенно мне непривычных, Вы могли в одночасье решить все с помощью магии? — мрачно уточнила я.

— Да. — не стал он утаивать. — Но я не смог отказать себе в удовольствии наблюдать за твоими забавными потугами изображать из себя служанку. — я возмущенно запыхтела и в оскорбленном жесте вскинула подбородок. Я мучилась столько дней, а надо мной открыто потешались!!! — Да и занять тебя нужно было чем-то. — продолжил он.

Я уже мысленно придумала десять видов пыток для него. Жаль, что мечты мои неосуществимы. У меня нет ни подобной власти, ни палача, способного справится с Даром. Подобного не наблюдалось на службе у отца даже в лучшие времена моей жизни. Пожалуй, против такого, как красноволосый выстоит только небольшая армия, не меньше!

— В смысле? — прищурилась я, краем сознания отметив, что мы идем по знакомому маршруту в северное крыло. Я даже стала догадываться куда. И занервничала, так как эксперименты с моей кровью становились все более вероятнее.

— В прямом. Не люблю иждивенцев. И придерживаюсь правила, что за все нужно платить. Пусть даже трудом.

— И чем придется платить мне? — заметно нервничая поинтересовалась. А мы тем временем уже подходили к лаборатории. Мужчина открыл дверь, неожиданно, галантно придержал за ручку, позволяя пройти вперед, вошел сам и только после этого ответил:

— Мозгом.

Мне потребовалось две секунды, чтобы понять смысл его ответа. Ему три секунды. Но так как он был быстрее меня в физическом плане, убежать я не успела и оказалась в стальном капкане сильных рук, отчаянно брыкаясь, царапаясь и в отчаянии понимая, что никакие мои усилия на него не действуют.

Меня протащили через всю лабораторию, и совсем невежливо спихнули на стул, отрезав пути отступления, так как с одной стороны меня припирал стол, с другой стена, а вот перед лицом, закрывая собой весь обзор и разрушая все надежды на бегство, стоял Дар и хмуро на меня взирал.

Я гулко сглотнула и, не глядя, зашарила руками в надежде найти хоть что-то, чем можно обороняться. Если по отношению к этому детине вообще можно так выразиться.

— Угомонись уже. — самым возмутительным образом скривился он, чем вызвал во мне волну справедливого негодования! То есть, я должна ручки сложить и покорно ждать, пока меня на органы пустят? Или на этих самых органах экспериментировать станут, превращая в подручного зомби? Так что ли?

Не на ту напал! Если умру, то хоть постараюсь ему настроение погромом испортить напоследок!

— Вот еще! — прошипела я разъяренной кошкой и запустила в мужика какой-то книгой. Следом последовала массивная чернильница, но к своему стыду я промахнулась и чугунное изделие пролетело мимо головы мужчины, никакого вреда последнему не причинив. Разве что изрядно испачкав грудь и густую гриву волос, сделав из просто красноволосого, красноволосого в черную крапинку!

Подобного кощунства над своей внешностью он не потерпел и со свирепым видом, от которого я даже испугаться не успела, скрутил меня в секунду.

— Успокойся! Я просто неправильно выразился! — знатно так встряхнув меня за плечи, что я даже челюстью клацнула, рявкнул он. Я присмирела в раз. А кто бы на моем месте не успокоился и не замер зашуганным кроликом? Вид мужчина имел такой бешенный, что я мимолетно порадовалась, что позорно не оконфузилась от страха. — Успокоилась? — уточнил он уже спокойнее.

Я затравленно выдала нечто нечленораздельное, намекая на согласие. Меня вновь усадили на стул, и даже отошли на два шага, от чего я мысленно очень порадовалась. Просто в его непосредственной близости, как-то дышать было страшно. А вот когда Дар подальше стоит, то уже ничего, целых два вдоха сделала. Правда стараясь дышать через раз… Но не суть!

— С этого дня ты будешь помогать мне в лаборатории. Помнится, ты говорила, что опыт в данной сфере у тебя есть. — стряхивая с рубашки чернильные капли, и делая тем самым только хуже, сказал Дар. — Нужно было сразу приставить тебя к бумажной работе и не переводить продукты. Но ты так потешно отмывала кухню от каждого твоего «шедевра», что я не смог отказать себе в удовольствии. — гаденько усмехнулся он, но я не обратила внимания, так как многострадальный мозг зацепился только за первую часть речи мужчины.

— Помогать в лаборатории? Правда? — с нескрываемым сомнением и неверием переспросила. Ну, так, чтобы наверняка недопониманий не осталось.

— Правда. — с кислым видом рассматривая новую расцветку своих волос, ответил он. Могу поспорить, в данный момент он явно жалел, что не только предложил мне помогать ему, но и что вообще в тот злополучный день вышел ночью погулять по Запретному лесу, где обнаружил полудохлую меня.

Боясь, что он передумает, я нервно подскочила и интенсивно закивала.

— Я согласна!

— На что согласна? Я же не сказал, что конкретно ты будешь делать. — насмешливо протянул он.

Видимо в стрессовой ситуации мой мозг работал, только ему понятно, в каком темпе, потому что я, даже неожиданно для себя, быстро выдала цепочку, логичных умозаключений:

— Вас не устраивает, как я справляюсь с уборкой, следовательно, убираться здесь вы мне не доверите, даже если я разбираюсь в магии. Магических сил у меня нет, значит, работа умственная и несет теоретический характер. К пентаграммам Вы меня не пустите, так как в Запретном лесу действует другая система магических сил, мне неведомая и незнакомая. Вчера вы ничего против не сказали на мои расчеты, когда я исправила Вашу формулу, значит остались довольны результатом. Поэтому я буду работать именно с математическими формулами и расчетами. — под конец речи я несколько выдохлась, с наслаждением и облегчение вздохнула. И только после этого посмотрела на мужчину. Точнее, на его реакцию.

— Что же, логического мышления ты не лишена. — задумчиво произнес он, но в глазах я видела одобрение, отчего заметно приободрилась. — Это радует. Большая вероятность, что мы сработаемся.

***

Моя первая вылазка в город ничего не дала, кроме новой порции сплетен разной степени мерзости. Для этой цели Дар выдал мне кольцо артефакт, которое работало от силы мысли. Нужно было найти место, где наиболее сильно чувствовалась магия, задать мысленно координаты, и кольцо переносило. Концентрацию магической силы я не чувствовала, и координаты представляла себе лишь приблизительно. Поэтому Дар, не вдаваясь в подробности, просто дал готовые координаты исходя из моих предпочтений, относительно места, куда бы я хотела попасть, и назвал несколько пунктов обратного возврата в городах, которые я выбирала.

Вторая вылазка дала чуть больше информации и понимания что происходит в стране, но не на много. К третьей я затосковала от полученных результатов.

В городе начинались волнения и народ не приветствовал новую власть, несмотря на все грязные слухи обо мне. Это было видно во многих вещах, в резком скачке цен на товары, в настроении самих жителей, на работу городской стражи, точнее на ее ленивом подобии. Только на моих глазах произошло несколько беспорядков и краж, но стража лишь мельком взглянула в ту сторону и продолжила мнимый патруль по улицам дальше. Кругом была почти полная безнаказанность, отчего большинство лавок были закрыты, улицы пустынны, а окна домов непривычно плотно прикрыты ставнями, даже на верхних этажах.

А еще страна была в состоянии гражданской войны, по причине которой увеличили налоги почти втрое.

И только на четвертый раз, я, наконец, выяснила, что воевать Габор собирался с… Грегори. Мой неофициальный жених собрал войско оппозиции. Новость о том, что Грегори жив, безусловно радовала, как и то, что он не опустил руки и решил действовать.

Огорчало то, что я не знала, как с ним связаться. Из города бежали все, кто смог. Особенно те, кто не согласны с новой властью. Шанс, что я смогу найти хоть кого-то, кто бы мне помог связаться с Карлайлем, резко скатывался к нулю.

Другой неожиданной новостью стало то, что Калеб и Алтай остались во дворце на своих прежних постах. Вопрос о их верности отпал сам собой, отчего я почувствовала горечь обиды на губах и боль в груди. Я им верила, отец им верил… А они так просто отказались от меня и смирились с новым положением дел…

В замок Дара я вернулась вся в слезах и расстроенных чувствах, даже не обратив внимание, на то, что меня по обыкновению ждала Шая для вечерней прогулки. Я прошла в свою комнату и закрылась в ванной, где проревела примерно полчаса. А затем второй раз за день отправилась привычным маршрутом в северное крыло, где проработала несколько часов, не проронив не слова. Не уверенна, что увлеченный очередным экспериментом, Дар вообще заметил, что находился в помещении не один. Оно, наверное к лучшему. Вообще мне очень нравилось с ним работать. Математические расчеты давались мне просто, помогали коротать время, чувствовать свою пусть мнимую значимость в этом замке и отвлекать от плохих мыслей.

Да и от компании хозяина сего замка я была не против. В большинстве случаев мы ограничивались лишь несколькими фразами. Чаще всего это было так:

— Доброе утро. — говорила я, когда приходила в лабораторию. В ответ молчаливый кивок.

— Я закончила, расчеты на столе. — отчитывалась я, когда собиралась уходить. В ответ опять же молчаливый кивок, без единого взгляда в мою сторону, с той лишь разницей, что мне протягивали очередную порцию снотворного, которою я принимала с искренней благодарностью.

На этом заканчивалось наше общение. Редкие, короткие уточнения по работе, что я ему задавала — не в счет.

В лаборатории мне разрешили появляться только в непосредственном присутствии хозяина. То есть, почти всегда. У меня вообще закрадывались подозрения, что в лаборатории Дар проводил девяносто пять процентов своего времени. Во всяком случае, там он был всегда когда я приходила когда считала нужным и оставался, когда уходила через несколько часов. После этого мы не виделись.

Не скажу, что была не рада такому развитию наших отношений. Я была вполне довольна. Был ли доволен он, судить трудно, но так как по моей работе у него никаких претензий не было, хотелось верить в лучшее.

Но, порой ловила себя на мысли, что мне не хватает его едких, язвительных замечаний и насмешек. Чувствуя себя отчаянной мазохистской, я с грустью понимала, что он отгородился от меня. И мне было жаль.

Возможно, сказывалось отсутствие общения, вот я с ума и сходила. Где-то я читала, что человек — существо сугубо социальное. Потребность в одиночестве у человека — считалось патологией. Я себя считала вполне нормальным и здоровым человеком и откровенно тосковала просто по общению. Любому. Пусть даже в стиле насмешек и упреков.

Но грустила я недолго, так в моей жизни появилось чудесное существо которое, кажется, я полюбила всей душой. Шая. Большая, свирепая хищница, которая в моих руках превращалась в избалованною, игривую, ласковую, домашнюю кошку. С ней я проводило почти все свободное время. Ее разумность позволяла компенсировать недостаток общения и я получила понимающего, пусть и молчаливого, но слушателя.

Однажды я рискнула отправиться в Запретный лес в компании Шаи, чтобы набрать дров. При всей магии Дара, я продолжала упорно мерзнуть в не отапливаемом, дырявом замке и никакая теплая одежда и три шерстяных одеяла меня не спасали. Разве что ночью я почему-то не мерзла. Возможно, это был один из эффектов снотворного зелья. Но в остальное время я отчаянно клацала зубами и куталась в ворох одеял.

Поэтому психанула, мрачно посмотрела на давно не используемый камин в моей комнате, переглянулась с пумой и отправилась на рисковую операцию по собиранию хвороста. Рисковая, потому что в этом лесу даже некоторые растения плотоядные. Что уж говорить о кишащих хищниках? Только присутствие Шаи придавало мне уверенности.

Еще когда я играла роль служанки, исследовала разрешенную часть замка и безопасную территорию двора вдоль и поперек. Дровник был, но его содержимого нет. Ни единой щепки!

Так вот, закончилось все довольно быстро, я ловко насобирала целую вязанку дров на первой же полянке, и уже собиралась быстро сделать ноги в сторону замка, как на злосчастную опушку вышла… нежить. Прежде мне не доводилось встречать подобные экземпляры вживую. Если бы довелось, я бы не под какой угрозой смерти не сунулась в этот лес, если бы знала, что там обитает подобная тварь. Пусть даже одна на всю нескончаемую территорию Запретного леса.

Пока я тихо обмирала и мысленно прощалась с жизнью, так как из груди даже судорожного вздоха не вышло, передо мной вышла рычащая пума и заслонила своим телом. А через минуту я поняла почему пумы считаются опаснейшими, свирепыми кошками. Просто Шае потребовалось ровно минута, чтобы расправиться с монстром в два раза крупнее себя, и сидя недалеко от меня, спокойно начать вылизывать последствия убиения чудовища со своей шерсти.

Меня вновь передернуло, на этот раз от омерзения. Шая каждый день выходит на охоту. Какая вероятность, что на ее пути встречаются подобные экземпляры? Большая! И после схватки с несколькими из них, вымазавшись в тухлой крови, грязи, она преспокойно возвращается домой и прямой наводкой отправляется в мою постель! На постельное белье и под одеяло, между прочим!

Чувствуя невыносимую тошноту, чудом не забыв про вязанку дров, которую мне милостиво помогала тащить Шая, я направилась в сторону замка.

И там случился скандал. Грандиозный, громкий, эмоциональный, в котором кричала только я.

— А я говорю полезай! — строго ткнула я пальцем в сторону наполненной ванной. Шая возмущенно фыркнула и зарычала. Мол, обалдела совсем? Нашла кому предложить! — Лезь, кому сказала! — возмутилась я, закатывая рукава. — Сначала вымажешься во всякой пакости, а потом в мою кровать? А я все думала, чего это заклинание чистоты так плохо работает! — обходя кошку со спины, продолжала я негодовать. — Тоже мне свалку нашла! — пихая кошку по направлению к каменной чаше с теплой водой, без видимых результатов, шипела я не хуже Шаи. Продолжила бесполезные попытки физического воздействия еще минут пять, выдохлась, утерла вспотевший лоб, и перешла к уговорам. — Шая, ты же разумное существо. — заискивающе начала я с милой улыбкой и легким укором в глазах. — Неужели ты, как умная, гордая, благородная, красивая, восхитительная хищница не желаешь быть совершенной? — на меня заинтересованно посмотрели и я продолжила поток лести. — Ты же такая красивая киса! Да у тебя в распоряжении половина замка! — чуть переигрывая надрывалась я. — А ведешь себя как обычная дворовая кошка. — закончила, решив немного пристыдить. Шая возмущенно зашипела. — Хочешь сказать не так? — сложила я руки на груди, с прищуром посмотрев на мохнатую оскорбленную невинность. — Да у тебя блохи наверняка есть, ты грязная как мусорный, пыльный мешок! Я уже молчу о том, как от тебя пахнет после каждой твоей прогулки! — тут я, конечно, привирала, ничего она не пахла, на удивление, видимо все же она как-то очищалась, но увиденное сегодня оставило неизгладимый след на моей чувствительной и брезгливой душе.

— В общем так, либо ты как разумное существо лезешь в ванную и позволяешь себя помыть, либо будешь спать у себя в комнате на подстилке, как какая-то дикая неразумная зверюшка.

Пума раздраженно и зло посмотрела на меня, на ванную, снова на меня. Шумно вздохнула, прищурилась, так очень даже угрожающе, приблизилась, заставив меня невольно отступить, а после резко подалась вперед, боднув меня большой головой в ноги. Равновесия я не удержала и с громким воплем упала прямо в воду. Резко села, откашливаясь, и с непередаваемым возмущением посмотрела на довольную кошку, которая… запрыгнула ко мне, чуть не раздавив своей тушей и расплескав воду по всей комнате.

С удивительно ехидной мордой и довольным прищуром, Шая аккуратно взяла в пасть мыло, выплюнула его мне на грудь, чихнула, облизалась и повернулась ко мне спиной. Мол можешь приступать.

С глухим раздражением и злостью стала мыть большую кошку, для начала скинув с себя всю мокрую одежду прямо на пол. Сил своих не рассчитала и под конец чувствовала себя выжатым лимоном. Упрямства хватило только наспех обтереться, выпить снотворное, разжечь камин и нырнуть в постель, где меня уже ждала чуть влажная, но абсолютно чистая и сонная кошка.

С тех пор совместные помывки у нас стали традицией. А мы с Шаей стали практически неразлучными. Даже охоту она решила совместить с моими вылазками за дровами. Просто оказалось, что мой запах очень привлекает местных хищников, включая нежить. Вот пума и использует меня вместо живца. Но я не в обиде. Нежить Шая просто безжалостно убивает, а вот животных ест сама за милую душу. Причем порой эти животные бывают куда крупнее самой кошки. после подобного зрелища волей неволей станешь бояться только пуму. но мы с ней дружим, так что опасаться нечего.

Затем мы идем мыться, разводим камин, я ем свой ужин, который появляется на моем столе магическим образом стараниями заботливого Дара, выпиваю снотворное и ложусь спать.

Так прошло почти две недели моей почти беззаботной жизни. Но уже после первой недели я решила провести эксперимент и уменьшить дозировку снотворного, проверив, смогу ли обойтись без него. Естественно Дару о своих экспериментах я не стала рассказывать. Мало ли, оскорбиться и вообще перестанет спонсировать меня зельями.

Все это время я спокойно спала, почти избавившись от страха перед ночными кошмарами, что давало определенную надежду.

К концу второй недели, я смотрела на очередной пузырек в своей руке. Сжала кулак, посмотрела на лениво следящую за мной Шаю и приложила палец к губам.

***

В привычной тишине замка мужчина сидел в своей лаборатории и медленно перебирал в руках листы бумаги. На губах его то и дело появлялась легкая улыбка, совершенно ему не свойственная.

«Человечка продолжает меня радовать. — думал он лениво, вчитываясь в новые расчеты с безукоризненным результатом. — Определенно радует! Не думал, что найду в лесу такое выгодное вложение сил и времени.»

Мужчина вновь улыбнулся и довольно прищурился. Он никогда не любил теоретическую часть с точными расчетами. Ему было скучно. А в его и так одинокой однообразной жизни было так мало места развлечению и интересным занятий. И работа с бумагами в этот короткий список не входила.

— Кстати о развлечениях. — задумчиво произнес он отрываясь взглядом от бумаг с ровными красивыми формулами, исписанными каллиграфическим почерком. Мужчина взглянул на часы. — Пора. — вздохнул он, поднимаясь.

Помимо прочих качеств девушки, она отличалась завидным постоянством и любовью к графикам. Мужчине не составило труда отследить ее передвижения и понять, что она делает и в какое время. Таким образом он отлично знал, что сейчас она должна была уже выпить снотворный отвар (менее крепкий чем зелье, но позволяющий стабилизировать ее сон, чтобы девчонка неожиданно не проснулась), и уже примерно час как спать беспробудным сном. Обычно именно после этого времени девушка начинала кричать от ночных кошмаров.

Так же, знание ее распорядка дня, ему очень помогало избегать с ней лишних встреч. Он не мог сказать, что недели совместной работы в одном помещении с ней его напрягали. Девчонка оказалась совершенно ненавязчива, чего он в тайне опасался. Лишний раз не заговаривала, все сугубо по делу и коротко. Своими проблемами его загрузить не пыталась. В его дела не лезла и даже не предпринимала попыток. Разумная девочка. Она нравилась ему все больше и больше. Мужчину полностью устраивало такое соседство.

В том-то и проблема.

Он начинал привязываться к своей нежданной питомице и очень не хотел почувствовать то, что с ним происходило, когда в свое время пришлось отпустить Шаю. Вот только если пума вернулась, то девчонка этого не сделает.

А девушку придется отпустить. Долго она не сможет жить с ним. Вскоре ее проблемы решатся и она отправится к людям. Не сможет без них, она же человек. И когда придет время расставания он очень опасался, что не захочет отпускать.

Поэтому старался отгородиться от нее как мог. Даже свое излюбленное в первое время развлечения — тайное наблюдение за потешной человечкой, оставил.

Единственным моментом оставались ее кошмары, с которыми он безуспешно боролся. Пока девушка копалась в бумажках, мужчина пытался найти решение: новые добавки к зелью, ритуалы по ночам, пока она спала, ментальное влияние, которое на нее, увы не действовало, что явно указывало на ее королевское происхождение. Значит он не ошибся и она действительно принцесса. Беглая.

Теша свое редкое чувство любопытства, мужчина даже совершил вынужденную вылазку в человеческую столицу. То, что он узнал, его не порадовало, зато объясняло кошмары девушки.

Чтобы он не делал и не предпринимал, почти всегда в одно и тоже время, девушка начинала мучиться кошмарами. Примерно спустя час, как она уснула.

И только его присутствие совершенно немыслимым и необъяснимым образом ей помогало.

Вот и сейчас время подошло.

Мужчина поднялся, потянулся могучим телом и почти бесшумно отправился в единственную башню его замка.

Девушка спала, как и всегда свернувшись в клубок, словно котенок. Эта мысль неожиданно вызвала у мужчины непроизвольную улыбку. Пума, что спала в постели на равных правах с хозяйкой комнаты, лениво открыла глаза на его появление. Поняла, что опасности нет и вновь умиротворенно засопела, плотнее придвинувшись к вечно мерзнувшей девушке.

Мужчина хмыкнул, подошел к постели, привычным жестом, совершенно игнорируя вес девушки, словно пушинку поднял на руки, прижал к груди, удобнее перехватив спящее тело и легкой походкой вышел из комнаты.

Уже на вторую ночь его вынужденной совместной ночевки с девчонкой, он понял, что ее постель совершенно не пригодна для двух существ. Для двух людей возможно, но он человеком не был, о чем свидетельствовала жалобно скрипящая под его весом постель. Да и тесно было. А мужчина не привык к подобным неудобствам. Поэтому уже на третью ночь он определенно точно решил, что если совместные ночевки с девчонкой — мера необходимая, то проходить она будет в его спальне и на его постели. Та, по крайней мере, не сломается под их весом. Да и куда больше и удобнее, чем та, что в комнате девушки, поэтому ему не придется спать в позе сушеного банана.

Уложив девушку на свою постель и укрыв вечно мерзнувшее нечто, мужчина быстро принял ванную, переоделся в одни свободные штаны, некоторое время постоял у постели, смотря как забавно и несуразно смотрится человечка в его огромной постели, затем неуловимым движением скользнул под одеяла, притянул девушку спиной к себе, обнял, словно плюшевую игрушку, как это принято у человеческих детей, а второй рукой провел по длинным шелковистым волосам, ловким движением распустив неизменную косу. Ему нравилось трогать ее волосы. Это почему-то успокаивало, помогая и мужчине быстро заснуть.

В который раз он подумал, что было бы настоящим кощунством отрезать такую красоту.

«Чем она вообще думала, когда собиралась сделать это?» — с раздражением возмутился он мысленно.

С тех пор прошло несколько недель и девушка изменилась. Нормально питалась, высыпалась, трудилась в спокойной обстановке и… это сказалось. Прежде она казалась мужчине чем-то несуразным. Слишком худой, слишком изможденной и уставшей, болезненно бледной. И только ее волосы притягивали, вызывая иррациональное желание прикоснуться к ним. Теперь все изменилось, и хозяин замка, вспомнил, что помимо всего прочего, он мужчина. И мужчина в нем был вынужден признать, что девушка удивительно хорошенькая. Для человека.

Поймав ход своей мысли мужчина зло рыкнул, пребывая в крайней степени раздражения.

— Нужно завязывать с этими ночевками. — проворчал он тихо. — Пусть хоть оборется, это не мое дело. — словно внушая сам себе произнес он. — Вероятно стоит на ночь покидать замок. — задумчиво выдал он, понимая, что это бы решило проблему его странного желания успокоить и утешить девчонку во время ее ночных кошмаров. Не услышит — значит желания помочь не возникнет.

Эта идея нравилась ему все больше и больше. Но тут он услышал тихий всхлип. В не до конца осознанном жесте мужчина крепче прижал к себе человечку и та затихла.

— Спи, принцесса. — вздохнул он, вдруг определенно точно осознав, что никуда он уходить по ночам не будет, и будет помогать своей питомице по мере сил. Он сильный и древний. Он справиться со своими желаниями и эмоциями. Позже. Сейчас, когда он так изголодался по ним, он получал какое-то болезненное удовольствие от своих переживаний. Ему этого не хватало. А потом, когда они расстанутся, все вернется на круги своя. — Я постерегу твой сон.

Если бы мужчина меньше придавался своим мыслям, он бы заметил, как изменилось дыхание девушки в момент, когда он брал ее на руки. Он бы, возможно понял, почему его пума провожает его с человечкой на руках таким странным взглядом. От него бы не укрылось, что когда он вернулся из ванной, человечка лежала в другой позе, нежели, когда он ее положил на постель и удалился, хотя после его зелья она должна была спать беспробудным сном даже не шевелясь до самого утра. Быть может, его бы удивило, как почти неуловимо напряглось тело девушки, когда он обнял ее в постели. Что закусила губу, когда опрометчиво заявил, что оставит ее с ее проблемами одну. И конечно же уловил момент, когда она вновь расслабилась, облегченно вздохнула и вновь уснула глубоким сном.