Главам 21

Иван-царевич в моем понимании полностью соответствовал внешнему виду другого сказочного героя – Ивану Дураку. Ростом он был почти с Кира, а в плечах даже шире. Ходил в белой косоворотке навыпуск, подпоясанный красным кушаком. Штаны в полосочку, где коричневый цвет перекликался с серым, были до колена обмотаны онучами, перевитыми завязками от новых лаптей. Льняные кудри, расчесанные на прямой пробор, обрамляли круглое веснушчатое лицо с крупным носом-картошкой посередине. Он встретил нас на крыльце, пристально вглядываясь в незнакомцев.

Внешний вид моего бога, скорее всего, у представителей мужского пола должен был вызывать как минимум настороженность. Два метра литых мышц, затянутых в легкую кольчугу и кожаные штаны, к поясу которых был подцеплен скандинавский меч, давали понять, что этот товарищ может быть как минимум опасен.

– Доброе утро! – поздоровались мы в унисон.

– Доброе! – кивнул Иван, – коли не шутите. С чем пожаловали?

Голос у него был тоже примечательный. Такие голоса встречаются у ведущих артистов провинциальных театров: громкие, четкие, несколько вызывающие. В нашем театре так говорил артист, играющий Остапа Бендера на ежегодном празднике под названием «Бендариада»[1].  Про таких часто говорят: переигрывает.

– Вань, нам бы до столицы добраться как. Нас там человек ждет! – Кир вопросительно поиграл бровями.

– Кирка, ты что ли? – удивился царевич. – А я тебя не узнал! Кудри, смотрю, отрастил!

– Я, Вань, я, – согласился Кир. – Властина свое проклятье сняла. Вот я и вернулся в собственную молодость.

После этих слов   хозяин сбежал с крыльца, мужчины обнялись, хлопая друг друга по спине.

– Тебя каким ветром в Аспарку-то занесло?

– Ты же знаешь, что у порталов свои мысли и чувства. И куда они тебя выбросят в следующий раз, если ты ими пользуешься чаще раза в неделю, непонятно, – они успевали перебрасываться фразами в перерывах между объятиями. Иван, наконец, выпустил бога из объятий.

– Координаты я тебе, конечно, скажу. Но сначала вы с нами должны трапезу разделить! – развернулся, приоткрыл дверь и тоном, нетерпящим возражений, бросил вглубь дома:

– Марфа, на стол накрой! К нам гости дорогие пожаловали.

Мы переглянулись. Кир кивнул, давая понять, что завтрак бы нам не помешал. Сколько нам в Гиперборее торчать, не знает никто.

– А это что за красна девица с тобой? – васильковые глаза задержались на моей скромной персоне.

–Это? – бог приобнял меня за плечи и неожиданно ласково заглянул в лицо, – это моя жена. Ее Ирина зовут.

– Жена? – искренне удивился царевич. – Вот, брат, и ты допрыгался. Любовь в свои сети поймала. А то говорил: «Бабы-дуры, не родилась еще та, которая меня захомутает!».

– Вань, перестань. Кто старое помянет… – неожиданно смутился Кир. Вот не знала, что ему это чувство знакомо. И меня женой представил. А, черт возьми, даже приятно. Интересно, а у богов фамилии есть? Женщину же хлебом не корми, дай фамилию примерить.

Мы вошли в полутемную горницу. Утром солнце в окна не заглядывало. Было немного сумрачно и прохладно. Я краем глаза заметила статную женщину, которая хлопотала на кухне у печи. Она была одета в типичный славянский сарафан с вышивкой. Две темные косы змеями овивали аккуратную головку хозяйки.  Когда она зашла в горницу, неся чугунок с варевом, то я смогла оценить ее красивое лицо с темными, как ночь глазами, соболиными бровями и пухлыми губами. В нашем мире она бы без всяких улучшений сошла за инста–диву.

– Добро пожаловать, гости дорогие, разделите с нами нашу скромную трапезу! – с этими словами она поставила чугунок в центр стола на какую–то деревяшку, чтобы не прожечь столешницу.

Иван нас представил жене. Она лишь скромно кивала головой и улыбалась, являя миру обаятельные ямочки на щеках.

В чугунке оказалась самая обычная гречневая каша с мясом. Запивали мы ее молоком, крынку с коим Марфа поставила перед нами.

Неожиданно под столом, за которым все сидели, что-то зашевелилось и зафырчало. Я от неожиданности взвизгнула, поджав под себя ноги.

– Барсик, опять ты гостей пугаешь! – строго сказала хозяйка дома. – давай, вылезай из-под стола. Я тебе молочка налью!

И из-под стола тут же показались три знакомые головы. Затем вылезло толстое брюшко на коротких лапках, тянущее за собой длинный хвост.

– Деток нам пока бог не дает. Животинку завели, чтобы жинка дома не скучала! – извиняющимся тоном сообщил Иван, поглаживая по трем головам Змея-Горыныча, который по очереди подставлял их под широкую ладонь хозяина. Но заслышав звук наливаемого молока, животинка оторвалась от ласки и смешно поковыляла к трем мискам, стоящим возле печи.

Нет. Говорящий кот намного круче, чем любое другое живое существо. Но я как представила себя прогуливающейся по университетскому парку с Горынычем на поводке, так расплылась в улыбке. А Горыныч, налакавшись молока сразу тремя ртами (видимо, по этой простой причине он успел за неделю округлиться) развернулся в сторону Марфы и сказал каждой головой по очереди:

–Мама!

–Яша!

–Домой!

Это был первый круг. По второму кругу прозвучали другие слова:

– Мама!

–Дома!

–Груня!

– Он и говорить умеет? – искренне удивилась я, в тайне радуясь, что мой кот делает это на порядок лучше. Даже если его перлы не слышать.

– Да, вроде бы, и умеет, да я понять не могу! Мама – это он так меня зовет. Но при чем здесь дом и Груня понять не могу, – тяжело вздохнула хозяйка дома.

– А, может, его возле той помойки Груня ждет? – высказала я свое предположение.

– Около какой помойки? – тут же насторожилась Марфа.

– Как около какой?  – растерялась я, запоздало поняв, что выдаю чью-то тайну. – Около которой он до этого жил.

– Запах боя! Запах боя! – очень достоверно передразнила Марфа мужа. – И на каком поле боя ты Барсика подобрал?

– Но ты же его меньше от этого любить не будешь? – осторожно поинтересовался Иван, ненавязчиво прикрывая голову подушкой с лавки. Похоже, такие разборки у них не впервой.

– Его? – Марфа ткнула перстом с перстнями в бедную рептилию. – Его не буду.  Вот с тобой нужно разобраться.

Она встала напротив Ивана, подбоченясь. Высокая грудь недовольно ходила ходуном, глаза были агрессивно прищурены, а губы плотно сжаты. Я, того, не желая, вызвала бурю в стакане воды. Беспомощно перевела взгляд на Кира. Тот вздохнул, покачал головой и постарался перевести разговор в более мирное русло:

– Марфа, а если ему обратно к той помойке нужно? Если его там Груня ждет?

– Груня? А это кто? – женщина легко переключилась на моего бога.

– Мама!

– Груня!

– Ляля! – три головы задорно встали торчком, поняв, что речь идет об их проблеме. Затем синхронно наклонились в бок и еще раз в унисон повторили:

– Ляля!

– Я, честно говоря, не знаю и даже предположить не могу. Но если ты позволишь, взяли бы Барсика с собой. Мы с Ириной как раз туда направляемся, – предложил викинг.

– Да-да, и координаты не нужно было бы высчитывать! Дракончики хорошо магии перемещений могут помогать! – тут же подхватил его предложение Иван.

– А куда туда? – насторожилась Марфа.

А я, в очередной раз сегодня не подумав, простодушно ответила на вопрос:

– К помойке! – затем, запоздало ойкнув, поправилась:

– Я хотела сказать, что к таможенному посту. У нас там свидание с сыном Властины назначено.

– С сыном Властины? – первоначально казалось, что бровям Марфы подниматься выше уже не куда. Но я явно ошиблась.

– Да, мальчишка жил в мире Ирины. Его туда Кащей неизвестно зачем закинул. Мы ему помогли домой вернуться. А сейчас он нас о встрече попросил! – я даже залюбовалась, как у викинга все складно получилось. И даже не соврал ни на капельку. – Наверное, отблагодарить хочет.

– А вы, наивные, поверили, что это кащеево отродье может для вас что-то хорошее сделать? – фыркнула хозяйка дома.  Затем вздохнула, пожала плечами и продолжила:

– Ладно, Барсика берите. Но отвечаете за него головой! И если что не так, я вас  любом мире достану! – она сверкнула глазами, подперев руками бока.

А голубой змееныш, поняв, о чем идет речь, словно домашний котенок потерся о ее руку всеми тремя головами и тихонько пропищал:

– Спасибо, мама! Барсик хороший, Груня хорошая!

И эту грозная женщина, украдкой смахнув непрошеную слезу, махнула нам рукой:

–Идите уж! Но не задерживайтесь! Ребенку через два часа кушать положено!

А «ребенок», смешно ковыляя короткими лапками, потянул меня за подол одной из голов, а две другие хором сказали:

– Идем!

– Груня ждет!

Через мгновение мы стояли на знакомом пятачке около межмировой таможни с веселой надписью, утверждающей, что копии сделают без подлинников. Но Барсик даже не посмотрел в сторону здания. Он во все четыре лапы бросился к деревянному коробу, источающему знакомые ароматы, и начал издавать странные звуки, напоминающие стрекот кузнечиков и шипение змей. Все-таки родовое название сказывалось.

Внутри короба что-то зашевелилось, зафырчало, и через мгновение на поверхности появилась еще одна драконья голова. Она была одна, хотя я ожидала три. А вот чего совсем не ожидала, что она будет приятного персикового цвета.  А на маленьком ушке этого странного создания залихватски висела самая обыкновенная банановая кожура. Груня, это, несомненно, была она, хлопнула глазами с длинными ресницами, тряхнула головой так, что кожура улетела обратно в место назначения и ловко выбралась наружу.

Девочка была немного мельче горыныча, и намного худее. По бокам создания явно проступали косточки, показывая степень ее истощения.  Она спрыгнула, подбежала к нашему змею и потерлась мордочкой поочередно по всем трем головам.

– Спрячьтесь и ждите нас! – суровым голосом приказал им Кир. Дракончики закивали головами и живо исчезли в чахлом кустарнике неподалеку. Даже странно, куст был небольшим, а они в нем умудрились спрятаться.

– В них хорошо развита врожденная мимикрия! – объяснил мне бог. А он намного умнее, чем прикидывается на первый взгляд! Да и что скрывать, мне он с некоторых пор кажется слишком… привлекательным, несмотря на все свои сюрпризы и шовинистские замашки.

Время только подходило к назначенному часу. Мишу нужно было подождать.

– Нам бы тоже мимикрировать не помешало, – усмехнулся викинг, – да боюсь, ребенка можем напугать!

С этими словами он утянул меня на самую настоящую завалинку, которая окружала казенное учреждение. Мы сели плечом к плечу, греясь в лучах гиперборейского солнышка.

Первым на горизонте появился риунклюс. Маленький чиновник торопился на место своей службы, внимательно разглядывая что-то под ногами, и не сразу заметил нас. А когда поднял глаза, удивленно их распахнул и застыл на дороге:

– Деушка передумала? – рот Кузи мгновенно расплылся в широкой улыбке, являя миру мелкие, но очень острые зубы, которых было явно больше тридцати двух. Похоже, эти создания не так миролюбивы, как кажутся на первый взгляд. И люди их не зря недолюбливают. И я точно за него замуж не хочу, что и озвучила.

– Нет? – глаза домовенка вспыхнули красным и тут же погасли. Я даже рот от удивления открыла. В полутемном здании таможни таких эффектов наблюдать не довелось. Наверное, солнышко было виновато, которое сейчас отсвечивало. Но они снова засветились, поменяв цвет на золотой. И солнце здесь было не причем.

– Документы нужно поправить? – очередной оскал был предназначен уже Киру. – Любой каприз за ваши деньги!

– Нет, – вновь разочаровал его викинг. – Мы здесь человека ждем!

– А оплатить место сидения? – риункулюсь вопросительно склонил голову на бок,  разглядывая нас и, видимо, решая, во сколько можно оценить заалинку.

– Мы сына Властины ждем! – отрезал Кир.

Маленький человечек тут же сник.

– Так бы и сказали, что на государевой службе! – его узенькие плечики трагически поникли, а сам он тут же исчез в пыльном чреве таможни.

В этот же миг неожиданно открылся портал и из него кубарем вывалился Мальцев Михаил Николаевич собственной персоной.

[1] Бендариада – ежегодный фестиваль, проходящий в предпоследнюю субботу июля в городе Козьмодемьянске. Город на этот день переименовывается в Васюки.