ГЛАВА 5

Иногда Александр совсем не понимал своего старшего брата. Об этом он думал в тот момент, когда Фран вдруг отпустил его на все четыре стороны. Почему? Алекс ведь ничего не сделал, даже пальцем не пошевелил, а тот вдруг отпустил. Может, лекарь прав, и Ференц просто приболел? Вот выздоровеет и отменит принятое решение. Конечно, это была шутка, но, как известно, в каждой шутке…

На самом деле Александр был не очень-то рад решению брата. Образ несправедливо заточенного принца очень ему импонировал и помогал легче достигать поставленных целей. Теперь придется продумывать другую линию поведения. Ту, которая приведет его к победе. И все же зря Фран так рискнул. Была у Алекса одна мысль на этот счет, и он собирался воплотить ее в жизнь. Но пока что он с матушкой попытался нанести визит брату, ожидаемо наткнулся на его цепного пса Донтона и без лишних сожалений, проводив королеву, вернулся в свои комнаты. Ему нужно было поговорить с Вороном, а Ворон не появлялся. Тогда Алекс приказал его не беспокоить, прошел в кабинет, сосредоточился и, ощутив холод магической печати на ладони, активировал ее. Александр знал, насколько неприятен этот способ для того, кого вызывают. Изначально метка была рабской. Тогда магов было больше, их амбиции тоже не знали границ, и подобные штуки помогали как расквитаться с врагами, так и урезонить особо зарвавшихся магов, мечтающих править миром. Алекс всегда любил копаться в старинных книгах. Он рос очень болезненным ребенком и часто сутками лежал в кровати с какой-нибудь книгой. Тогда же полюбил бывать в дворцовой библиотеке, и теперь не мыслил жизни без испытания очередных сложных заклинаний, которые, как ни странно, поддавались даже при минимальном запасе магии.

– Явись! – произнес Александр вслух, активируя печать.

Теперь, пока Ворон до него не доберется, он будет испытывать сначала легкий дискомфорт, а затем боль, которая будет расти и расти, пока не заставит мага поспешить. Да, жестоко, но в случае необходимости – почему нет? Пусть поторопится.

Понимая, что путь из столицы неблизкий, а даже магическое перемещение невозможно за доли секунды, Александр сел в кресло и вытянул ноги. Надо же! Ференц – и заболел. Железный Фран, которого можно было спокойно зимой оставлять на морозе, и ни одна зараза бы его не взяла. Алекс спрашивал себя, когда началась его неприязнь к старшему брату, и находил ответ: именно тогда, в далеком детстве, когда Ференцу можно было все, а ему ничего. Только наблюдать из окна, как старший принц играет в снежки или носится вокруг дворца так, что воспитатели не поспевают. Сам Алекс только вздыхал и отворачивался. Ему были предписаны лекарства и постельный режим.

Когда он сказал матушке, что хочет играть с Франом на улице, ему строжайше запретили.

– Даже думать не смей! – кричала королева Изабелла. – Ты слышал, что сказал лекарь? Тепло и покой. Тепло и покой, Алекс, а не снег и мокрая одежда.

– Но Ференц… – заикнулся было он.

– Ференц здоров, а ты нет. Тебе надо больше думать о себе.

Алекс и думал. Исключительно о себе. И чем дальше, тем больше ощущал несправедливость. Они с братом с самого детства были неравны. Отец замечал только старшего сына, а младший был для него пустым местом. Поэтому было так сладко наблюдать, как папочка разочаровался в любимом отпрыске и отправил на тот свет всех его друзей. Приложил ли Алекс к этому руку? Да. Еще тогда, в далеком детстве, он понял, что честными путями Ференца не победить, только хитростью. Наследник? Почему именно Ференц должен стать королем? Это несправедливо! Алекс был уверен, что он умнее и хитрее, и рожден править. А не наблюдать, как на троне сидит его ненавистный старший брат. Во всем идеальный брат! Которому прощали каверзы и шалости, разрешили даже покинуть дворец и обучаться в военной академии, что было непринято для королевского рода. Виданное ли дело! Наследник престола живет в общежитии с другими курсантами, учится на общих основаниях, получает взбучки. Но Фран сказал «хочу», а это равнялось «буду». Правда, пока Ференц учился в академии, Алекс не терял времени даром… Он плел сеть. Но на тот момент попался в сеть не только старший принц.

– Ваше высочество!

Бледный, как мел, Ворон опустился перед ним на одно колено.

– А, ты наконец решил почтить меня своим присутствием, – прищурился Александр. – Тебе не кажется, что ты должен был отчитаться о вчерашнем, Ворон?

Маг молчал, а Алекс не торопился ослаблять метку. Лишь когда понял, что его раб на грани, отменил ее действие, и маг едва не рухнул на пол.

– Садись, – милостиво разрешил принц, и Ворон занял свободный стул. – Ладно, с вчерашним понятно. Как мы и предполагали, пожар заставил Ференца покинуть дворец. Отсюда будет удобнее действовать, тут пока не налажена система охранных заклинаний, короля никто не ждал. Чего мы не ожидали, так это того, что я обрету свободу.

– Какие будут распоряжения? – тихо спросил Ворон.

– Горячность моего брата подарила мне шанс воплотить один план. Хороший план, – усмехнулся Алекс. – Твоя помощь пока не нужна. Как только понадобится, сообщу. Пока достань мне лист болиголова, у меня почти закончился запас. И еще, передай нашим союзникам, пусть готовятся. Час близок, скоро я взойду на престол.

– А как же армия, поддерживающая Ференца? – спросил маг.

– Армия будет занята, – улыбнулся Александр. – Ею займутся без тебя. Ты же следи, чтобы никто не вмешался в ход моих планов. Что по Донтону?

– Артур Донтон не живет в отчем доме, – доложил маг. – Я два раза терял его в одном из районов средней руки. Думаю, где-то там он и обитает. Вчера Донтон встречался с куратором по академии, теем Бойлзом. Цель визита…

– И так ясна, – перебил его Алекс. – Я закинул удочку для Арти, намекнул, что Фран виновен в гибели наставников и приятелей по академии. И в том, что Артура забыли в Илонде. Хотя, тут ему следовало бы поблагодарить Ференца, иначе оказался бы на эшафоте, но брат каким-то чудом сумел убедить отца, что миссия Донтона слишком важна, чтобы ее прерывать. Думаю, теперь Арт роет землю носом, чтобы убедиться в правильности поданной информации.

– И как, убедится? – спросил Ворон.

– Относительно да. – Алекс пожал плечами. – Ференц, конечно, не заговорщик, но… иногда не следит за языком. А страдают другие. Такая жалость… Так вот! Никто не шевелится. Никаких покушений. Хоть сам этих героев отлавливай, мне все равно. Я свергну Ференца с престола без кровопролития.

– А это возможно? – усомнился маг.

– Теперь да, – хмыкнул принц. – Теперь да. Иди прочь с глаз моих, и не забывай докладывать обо всем, что происходит.

– Как прикажете, ваше высочество, – ответил Ворон и ушел в тень.

Сам же Алекс потер руки. Итак, все складывается наилучшим образом. Да, он по-прежнему не желал брату смерти. Было бы так легко убить Ференца! И стать королем. Даже не пришлось бы выходить из комнаты, все могли сделать за него. Но нет, Алекс не желал убивать брата. И можно было найти много причин, главная из которых – тогда он выпадет из трудом созданного образа, однако…

Снова вспоминалось детство. Фехтовальный зал, куда Алексу был запрещен вход лет до шестнадцати. Он пробрался туда, как вор, чтобы поглазеть на оружие. Здесь было столько всего! Мечи, шпаги, рапиры, даже палицы… Его брат превосходно фехтовал, и восьмилетний Алекс хотел так же. Он дрожащими руками снял со стены шпагу Ференца и тут же упустил. Ох, и звона было!

– Бестолочь, – рассмеялся кто-то за спиной.

Александр обернулся, ожидая очередную взбучку, но это был Фран. Высокий, широкоплечий, развитый не по годам. Алекс на его фоне казался жалким. А еще вечно простуженным и шмыгающим носом.

– Сам такой, – беззлобно буркнул Александр.

– Да ладно! Оружие не игрушка.

– Я тоже хочу фехтовать, – со вздохом признался младший принц. – Но маменьку тогда хватит удар. Она ни за что не разрешит.

– А мы ей не скажем! – Фран потрепал его по голове. – Я тебя научу. Только до моей шпаги ты еще не дорос, возьми учебную.

И снял со стены другое оружие, более легкое. Закончилось все тем, что через полчаса упражнений Алекс заработал царапину на плече, а слуги доложили матушке, где запропал ее любимый сын, и та устроила Ференцу разнос. Редкое дело! А затем – и вовсе невиданное – разноса удостоился сам Алекс. На неделю ему запретили входить в библиотеку, а это было смерти подобно. Александр долго держался, а когда мать ушла, закатил позорную истерику. Ревел так, что глаза напоминали щелочки. И ревел бы дальше, если бы в окно не забрался старший брат с книжкой в руках.

– Держи, мелочь, – протянул ему припасенный подарок. – И вытри нос. Не принц, а рева-корова, честное слово. Было бы, из-за чего лить слезы.

– Спасибо, – пробормотал тогда Алекс. – Почитаешь со мной?

Судя по лицу Ференца, перспектива его не прельщала, но он пожалел брата и действительно четверть часа изучал с ним старинный фолиант, а потом опять умчался…

Потому-то и жив до сих пор король Лиммера. Не из-за книги, нет. Просто Алекс знал: вопреки всему, брат его любит. Да, посадил под замок. Да, опасается, но разве зря? Вот только сам Алекс вообще не был обучен любить. Видимо, не вложили в него такую функцию. И только к матушке он питал теплые чувства. Она заботилась о нем, как умела, и никогда не сравнивала с Ференцом, в отличие от отца или бабушки с дедушкой. Для нее Алекс безоговорочно был лучшим.

Александр понимал: то, что он задумал, хуже смерти. Но как у Ференца не поднималась рука добить его, так и Алекс никак не мог решиться избавиться от брата. И беспокоился, что Ворон так и не нашел заказчика покушения на маскараде. Ему могли испортить красивую игру. А Ференц… Ференц заслуживает жизни, но не на троне, а вдали от него. Поэтому-то и подкупил Александр лекаря, который лечил их с братом с детства. Знал, что тот сочувствует младшему принцу и любит деньги. Поэтому к Франу отправилось не лекарство от переутомления, а нечто другое, что позволит народу сделать правильный выбор. И армии, и аристократии. А когда действие зелья пройдет – если оно пройдет – будет уже поздно.

***

Ворон шел по улицам столицы Лиммера, кутаясь в черный плащ, несмотря на душный вечер. Его знобило. Так всегда бывало, когда Алекс использовал их связь. К счастью, принц это делал не так уж часто. Иначе Ворон сошел бы с ума от постоянной боли, потому что метка будто высушивала его до дна.Он больше не чувствовал себя живым. Просто марионеткой на ниточках у опытного кукловода. Раньше он часто спрашивал себя, как мог так глупо попасться, и все время был один ответ: выбора не было. А сейчас Ворон думал о том, что стоило бы выбрать смерть…

С Алексом они встретились давно, будто в другой жизни. На Ворона напали в одной из подворотен, а он слишком полагался на свою магию и думал, что неуязвим. Юным был, глупым. Его тяжело ранили и посчитали мертвым, бросили посреди улицы. Ворон и умер бы, если бы перед ним не появился мальчишка, почти подросток. Белокурый, как посланник Лимы, тонкий, какой-то прозрачный. Ворон даже подумал сначала, что это вестник смерти. Впрочем, не так уж и ошибся. Принц Александр точно имел к ней отношение.

– Хочешь жить, маг? – с усмешкой спросил мальчишка.

– Хочу, – просипел Ворон, не понимая, что происходит, и чувствуя, как боль заполняет все его тело.

– Тогда дай мне клятву, и я тебя вытащу.

В тот момент в висках билось одно: жить! Жить, несмотря ни на что! И маг дал клятву, которая привязала его к неожиданному спасителю. Лишь потом он узнал, что им оказался младший принц Лиммера Александр. И сам не сразу разгадал, какая перед ним дрянь. Алекс обожал власть. Он вел себя, как обиженный ребенок, у которого злодейка-судьба забрала любимую игрушку. И игрушкой этой был трон. Трон, доставшийся старшему брату. Тогда еще не доставшийся, конечно, и Алекс делал все, чтобы этого не произошло, но король умер, так и не подписав уже подготовленные бумаги в пользу младшего сына. Но Александр не смирился. А тем, кто добывал для него власть, был Ворон.

Маг ненавидел себя за это. Он был уверен: ничего хорошего Лиммеру правление Александра не принесет. Он слишком эгоистичен, чтобы думать о своем народе. Алекс из тех, кто заботится лишь о себе. А еще жесток. Очень жесток. И ему все равно, кто стоит перед ним: мужчина, женщина, ребенок. Если они находятся на его пути, значит, должны подвинуться или умереть. Ворон презирал себя за то, что был орудием в его руках, и ничего не мог изменить.

Сегодня он впервые солгал Александру, наплевав на возможные последствия. Он выследил, где живет Артур Донтон. Но когда увидел, с кем он там живет…

Нэтти не была Ворону родной сестрой, однако они выросли бок о бок, всегда были вместе, пока он в юношеской горячке не решил, что чужой в своем доме. Сколько было ненужных споров… Слез приемной матери, горечи отца. Теперь они оба мертвы, и в этом Ворон тоже винил себя. Если бы он был рядом… Вдруг все сложилось бы по-другому? Сестру он не видел очень давно. Потерял из вида после смерти матери, а недавно заметил возле дворца и поспешил исчезнуть. Оказывается, не зря она там оказалась. Нэтти как-то связана со шпионом короля Донтоном. Как? Есть ли разница? Они с Верном-Вороном оказались по разные стороны. Александр надеялся переманить Артура Донтона к себе, а Верн уже видел: ничего не выйдет. Донтон относился к редкой породе людей, верных своему слову. Он не предаст Ференца. Да и… Ворон сам бы предпочел служить молодому королю, а не его брату. Но для него это означало бы долгую мучительную смерть. Алекс не отпустит, Ворон проверял.

Но вот так просто выдать место жительства Донтона? Когда рядом с ним живет Нэтти? Верн не смог. Сестра – единственная, кого он любил. Ради кого готов был пожертвовать всем, что имел, даже самим собой. И если бы можно было обратить время вспять, он никогда бы ее не оставил. Видно ведь, что обитает в дешевой квартирке, вряд ли слишком много зарабатывает. Почему? Потому что рядом никого не осталось. И от этого болело в груди так же сильно, как от метки, удерживавшей его в услужении принца.

Вот и сегодня Верн замер в тени под окнами Нэтти. Тени слушались темного мага, скрывали его шаг, позволяли переместиться на небольшое расстояние. Они ластились к нему, как преданные псы, и Ворон ощущал себя одной из теней: бездушных, бесплотных. Он стоял и смотрел на светившиеся окошки. У одного из них стояла сестра и глядела на небо. Видимо, любовалась летними звездами, такими близкими, что, кажется, можно достать до них рукой. Если бы был хоть единый шанс избавиться от печати, Ворон бы сделал это, чтобы быть рядом с Нэтти, помочь, защитить. Но умрет Александр, и его самого не станет. А еще Верн не мог причинить ему вред. Никак… Остается только смотреть, как сестра оборачивается к кому-то, улыбается и исчезает за тонкой занавеской. А он… он теперь для нее сам не больше, чем тень.