ГЛАВА 7

Пока Артур навещал старых друзей, его величество Ференц перебрался в рабочий кабинет и приказал его не беспокоить. Самочувствие все еще было отвратительным, настроение тоже. Он выпил капли, прописанные доктором, и в голове немного прояснилось. А значит, можно было изучить документы, накопившиеся за сутки его вынужденного безделья. Сначала думал позвать секретаря. Потом решил, что справится и сам, и потянулся за пачкой писем, оставленной на столе. Итак, новые донесения с границы… Нехорошие донесения. Докладывалось, что Илонд наращивает войска. Придется снова усилить группу на границе. Ференц все-таки вызвал секретаря, надиктовал приказ. Стоит надеяться, что тестю хватит ума воздержаться от нападения. Тестю Фран тоже написал, в этот раз куда меньше стесняясь в выражениях. Собирался написать, что возвращает ему дочь, но в последний момент рука дрогнула. Написал, но очень завуалировано, с намеком: мол, не уберете войска, вам же хуже, Тильда скучает, и все такое.

Письмо отправилось в Илонд. Фран не был уверен, что не пошлет за ним еще одно, в котором четко напишет о разрыве брака с Тильдой. Что его удерживало? Наверное, эта глупая любовь, которую он никак не мог изжить. Но гордость была сильнее. И Ференц уже понимал, что скоро сдастся. Иначе не выйдет. Нельзя.

Когда около девяти часов перед ним появился слуга с приглашением на завтрак от матушки, Фран едва не рассмеялся. Надо же, дожился! Матушка вспомнила, что у нее есть старший сын, и даже решила с ним позавтракать. Отравит? Плюнет в еду? Или это такой жест доброй воли, потому что Ференц отпустил Алекса из-под стражи? Братец, кстати, странно притих. Не видно и не слышно. Хотя… Сам Фран минувший день проспал. В любом случае не слышал бы.

– Передайте ее величеству, я скоро приду, – ответил король слуге.

На самом деле, идти не хотелось, но раз уж он сделал широкий жест в сторону брата, стоит взглянуть на последствия. Может быть, увидит что-то интересное? Поэтому Фран позвал прислугу, переоделся – к матушке надо являться со всей помпой – и направился в новые комнаты вдовствующей королевы. Она выбрала себе покои подальше от старшего сына и поближе к младшему, и Ференц был этому только рад.

В небольшой столовой, как ни странно, не было посторонних. Только матушка, Александр и Тильда. Прямо семейный круг! Присутствие жены неприятно царапнуло, но Фран заставил себя улыбнуться.

– Доброе утро, – сказал он, касаясь губами ручки супруги, затем матушки.

– Доброе утро, ваше величество, – ответила королева-мать. – Рада, что вам лучше. Мы с Алексом беспокоились. А глава вашей охраны нахально нас прогнал!

– Тей Донтон очень ревностно относится к своим обязанностям, – произнес Ференц, а сам подумал, что за такую оборону стоит выдать Артуру орден. Матушка Изабелла – тот еще таран.

– Надеюсь, вы выполняете рекомендации доктора? – не унималась мать.

– Конечно, он прописал мне настойку, чтобы побыстрее восстановиться. Может, приступим к завтраку? У меня в полдень совещание.

Они наконец-то сели к столу. Тильда молчала, не глядя на мужа. Алекс, наоборот, смотрел на брата с показной тревогой. Рано радуется! Отправляться на тот свет Ференц не собирался.

– Я так рада, что мы наконец-то собрались всей семьей, – сказала Изабелла.

– Я тоже, матушка, – поддержал ее Алекс. – Мне очень этого не хватало.

Фран же ковырял вилочкой рыбное суфле, которое так любила его матушка и недолюбливал он сам.

– Надеюсь, скоро за этим столом нас станет только больше. – И Изабелла выразительно покосилась на Тильду, а та покраснела.

Если бы, подумалось Ференцу. Увы, это невозможно. А вот меньше – вполне. Либо до него доберутся заговорщики, либо он отправит Тильду в Илонд. А может, все-таки казнит Алекса? Вариантов много.

– И все-таки вы бледны, ваше величество, – не унималась матушка. – Вам стоит больше отдыхать. Прогулялись бы с супругой, показали ей поместье. Помню, как мы впервые приехали сюда с королем Витольдом. Я тогда как раз ждала вашего появления на свет. Было начало лета, цвели розы, и мы гуляли день и ночь, не могли насытиться обществом друг друга. Наверное, это были одни из самых счастливых дней моей жизни.

– Обязательно, матушка, – пообещал Ференц, пусть и не собирался прогуливаться с женой. Однако надо хотя бы делать вид, что между ними все хорошо. И серьезно поговорить с Тильдой. Если она действительно хочет вернуться в Илонд, он сегодня же напишет ее отцу. Если нет, стоит обсудить, как им жить дальше, учитывая, что Ференц ее видеть не желал.

Изабелла продолжила вспоминать молодость, Александр внимал ей с почтенным трепетом, а Фран чувствовал, что даже за эти минуты в обществе, казалось бы, самых родных людей безумно устал.

– Вы снова побледнели, ваше величество, – заметила Изабелла. – Настоятельно советую вам отложить совещание и прогуляться. Свежий воздух благотворно влияет на самочувствие.

– Конечно, матушка, – ответил Ференц, а сам подумал, что на его самочувствие может благотворно повлиять только отречение от престола.

Но совещание действительно стоило бы перенести. Только не на завтра, а просто сдвинуть на час. Поэтому сразу после завтрака Фран сказал жене, что будет ждать ее в саду, отдал распоряжения слугам, а сам спустился по широкой белой лестнице и замер у стеклянной двери, ожидая Тильду. Прошло около четверти часа, и его супруга спустилась следом. Она успела сменить зеленоватое платье на бледно-персиковое и надеть шляпку. Сама невинность. Ференц усмехнулся и предложил ей руку.

Они молча шли вдоль аллей. Сад в Монтери был действительно огромным. Сейчас раскрыли бутоны первые розовые кусты. Тильда смотрела на Ференца, он же отводил взгляд, любуясь цветами.

– Вы отменили совещание? – спросила она, видимо, чтобы прервать затянувшееся молчание.

– Перенес на час, – ответил Фран. – Советники пока отдохнут с дороги, а мы с вами прогуляемся. И поговорим.

– Хорошо.

Тильда опустила голову. Чувствовала ли она себя виноватой? Этого Фран не мог знать. Наверное, да. Сам же он уже не знал, чего хочет, но горечь внутри слабее не становилась.

– Присядем? – предложил он, указав на скамейку у фонтана. Высокие струи воды поднимались в небо, золотились на солнце. Красиво…

– Да, конечно, – поторопилась ответить его жена. У Франа создалось устойчивое впечатление, что она его боится. А может, опасается его решения? Впрочем, какое ему дело? Горечь все еще грызла изнутри. И все же он не был склонен к опрометчивым решениям, иначе… Иначе Тильда уже ехала бы в Илонд.

– Я хотел вернуться к вопросу о нашем браке, – проговорил Ференц. – Вчера мы оба были несколько… на эмоциях. Но, считаю, сегодня нам нужно выяснить все раз и навсегда. Так больше продолжаться не может.

– Я согласна с вами, ваше величество, – эхом откликнулась Тильда.

– Хоть в чем-то мы пришли к единому мнению, – невесело усмехнулся король. – Мы с вами женаты уже полгода, Тильда. Но не стали и на шаг ближе друг к другу. Я считаю, что наш брак обречен, и только угроза войны с Илондом остановила меня от того, чтобы написать вашему отцу и отправить вас домой. Тем более, между нами ничего не было, и, возможно, батюшка найдет для вас более достойную партию. Но я решил прежде спросить вашего мнения на этот счет. Хотите ли вы вернуться в Илонд, Тильда? Подумайте хорошенько, я не буду спрашивать дважды. Однако сейчас готов выслушать любое ваше решение.

Его супруга молчала, глядя на сложенные на коленях ладони.

– Я не хочу развода, – тихо произнесла она. – И новой войны тоже не хочу, но дело не только в этом. Я знаю, вы на меня обижены. И я тоже… злилась на вас. За этот навязанный брак и ваше невнимание. За полгода мы даже не познакомились ближе, и это уже наша общая вина.

– Значит, в Илонд вы не хотите? – уточнил Ференц, пусть и ожидал другого ответа.

– Нет, не хочу.

– Что ж, не скажу, что рад этому решению, но принимаю его. Тогда выслушайте меня, Тильда. Я готов дать нашему браку еще один шанс. Последний. Не стану скрывать, вы симпатичны мне как женщина. Да, я не лучший муж, и…

Ладошка Тильды накрыла его руку.

– Я тоже, – тихо сказала она. – Тоже хочу попробовать еще раз. Только… не так, Фран.

Король с горечью усмехнулся.

– Ваших любовников я терпеть не стану, – сказал он тихо.

– У меня нет любовников. И не будет. Даю слово.

– Хорошо. – Он все-таки кивнул. – Давайте начнем сначала. Может, что-то и получится.

И ведь Ференц понимал, что зря так поступает. И эта новая попытка не принесет ничего, кроме боли. Однако где-то внутри жила глупая надежда: все еще можно изменить. Хотя бы попробовать…

– И с чего же мы начнем? – спросил он, не глядя на Тильду.

– Расскажите мне что-нибудь о вас, – попросила она. – Например, вы любите литературу?

– Литературу? – Ференц даже обернулся. – Допустим… Правда, сейчас у меня совсем нет времени на чтение.

– И какая же книга ваша любимая?

– Книга? Скорее, это не книга… Так, поэзия…

– И?

Тильда улыбалась. Фран почувствовал, что краснеет, как подросток. Так глупо он себя давно не чувствовал. И стихи не читал… Никому…

– Автор неизвестен, – предупредил он. – А само стихотворение…

Звезда пролетела. Быть может, то я или ты?

А может быть, небо льет слезы на спящую землю?

О чем ты, последняя песня упавшей звезды?

Мне хочется знать, и найду я ответ непременно.

Быть может, о том, как в небесном далеком краю

Гуляют созвездия, воле всевышней покорны?

А может, о том, как указывать путь кораблю,

Чтоб он миновал беспрепятственно серые волны?

А может, о будущем? Только вот эта звезда

Его потеряла, и есть лишь мгновенье полета.

Но, глядя на небо, в груди расцветает мечта,

Ты с ней ощущаешь дыханье небесной свободы.

Звезда пролетела… Остался невидимый след,

И где-то внутри ощущение горького света.

Угасла она, но оставит тебе, как привет,

Прекрасную грезу цветущего звездного лета.

Последняя строка отзвучала. Ференц смущенно отвел взгляд. Додумался… Слышал бы кто, как король тут рассуждает о поэзии.

– Очень красиво, – тихо произнесла Тильда. – Очень.

– Моя бабушка когда-то назвала это стихотворение глупым, – вспомнилось Франу.

– Почему это? – удивилась его жена.

– Сказала, звезды думать не умеют. И нечего забивать себе голову глупостями. – Ференц вдруг рассмеялся. – У меня очень рассудительная бабушка.

– Я бы хотела с ней познакомиться. Может быть, навестим ее?

– Пока не получится. Слишком все неспокойно в столице. Может быть, к осени.

А ведь осенью будет уже год, как они женаты. Так быстро… Жаль только, что бессмысленно.

– Теперь расскажите мне, что читаете вы, – попросил Ференц, чтобы прервать затянувшееся молчание.

– Как и все девушки. – Настал черед Тильды краснеть. – Романы о любви. Ваша матушка мне недавно подарила один, он чудесный. Правда, мне не очень легко читать на лиммерском, говорить проще.

– Наверное, непросто привыкнуть к чужой культуре?

– Да, немного, – согласилась Тильда. – Но я привыкаю. Уже ловлю себя на том, что и думаю на лиммерском.

– Занятно. Кстати, здесь, в Монтери, очень хорошая библиотека. Здесь есть книги на разных языках, мой отец их собирал.

– Он любил литературу?

– Нет. Но делал это в угоду матушке, она любит читать. А Алекс вообще обожает. В детстве для него было худшим наказанием, если отец закрывал доступ в библиотеку.

– А для вас?

– Для меня… – Ференц задумался. – Когда меня оставляли в комнате и запрещали ее покидать. Я был очень подвижным ребенком и не мог долго сидеть на месте. Или задавали много уроков – это тоже требовало усидчивости, которой у меня не было. Поэтому когда я сказал отцу, что хочу обучаться в военной академии, он был только рад и дал разрешение.

– Вы обучались в военной академии?

– Да. Из-за войны не смог закончить обучение как положено. Так, по верхам… Но три курса отучился как надо. Жаль, что это время быстро пролетело. Мне нравилось там. Как ни странно, в закрытом пространстве я ощущал себя свободным. Со всей этой муштрой… Теперь там все изменилось.

– А я никогда не покидала дворец, – призналась Тильда. – Жила очень уединенно. Только ближний круг, каждый день одни и те же лица. Моя матушка очень строгая женщина, она воспитывалась при монастыре, и ей казалось, что мы с братом все время ведем себя не так, как полагается принцу и принцессе.Но Тео хотя бы мальчик, наследник. А я… Я должна быть тише воды. Брат поддерживал меня, круг друзей у нас был общим, и это тоже не нравилось матери. Она ругала его, затем меня. Требовала послушания. Это было невесело.

– Представляю, – хмыкнул Ференц. Оказывается, и с Тильдой можно нормально разговаривать. Надо же!

– Ваше величество! – На дорожке появился слуга. – Ваше величество, прошу простить, но советники собрались и ждут вас.

– Я скоро буду, – отмахнулся Фран. – Идемте, я провожу вас, Тильда.

И они медленно пошли обратно к особняку. Теперь оба молчали, будто исчерпали весь запас слов на ближайшие дни.

– Увидимся за обедом? – спросила королева.

– Да, если совещание не затянется до ночи. Благодарю за прогулку.

Фран коснулся губами ее руки и оставил на пороге отведенных покоев, а сам поспешил в зал совета. Да, непросто будет построить мостик доверия с собственной женой, но в сердце все еще горела глупая надежда: а вдруг получится?