Глава 22

Эвелин стояла перед зеркалом, отстраненно анализируя свой внешний вид. Никаких недостатков, как и хотел Виктор.

Идеальный макияж, строгая прическа, состоящая из пучка на затылке и легкого начеса сверху, лежащая волосок к волоску. В качестве украшений – бриллиантовые серьги и браслет, а также помолвочное кольцо. Платье – произведение искусства. Тугой корсет приподнимал грудь и подчеркивал тонкую талию, а пышная юбка без шлейфа поражала воображение, переливаясь, вшитыми в ткань, маленькими бриллиантами на солнце. Прекрасный образ невесты.

– Линни, сделай лицо попроще, когда будешь в церкви, – посоветовала главная подружка невесты Марисса. – Не стоит так нервничать, все пройдет идеально.

Конечно, ее «подруги» списывали все на нервы. Они и представить не могли, что кто-то в своем уме не захочет выходить за Виктора Терехова. Он был красив, богат и популярен. Остальное для них было не важно.

– Спасибо за поддержку, что бы я без тебя делала, – не скрывая язвительных ноток в голосе, ответила Эвелин, но Марисса их не уловила, отмахнувшись с довольной улыбкой на лице.

Венчание должно было пройти в массивном соборе, построенном в прошлом веке на Манхэттене. И плевать, что и Виктор, и она сама были неверующими. Главное – впечатление. А в этом соборе венчались только очень особенные люди.

Невеста собиралась в доме Терехова, потому что прямо от него они должны были проехать великолепной свадебной колонной до самого собора.

Больше всего в этот момент, разглядывая себя в зеркало, Эвелин жалела, что не может увидеться с сестрой. Ей остро требовалось напоминание, ради кого и чего она это делает, потому что желание сбежать было слишком сильным. Инстинкт самосохранения требовал не вступать в этот брак, являющийся пожизненной ловушкой.

– Пора, – объявил ее отец, заходя в комнату и осматривая ее наряд. – Прекрасно выглядишь, дорогая.

– Спасибо, папочка, – улыбнулась она.

Игра на публику с обеих сторон. Едва ли папе было не плевать, в чем она выйдет замуж.

Он протянул ей руку и повел вниз, по широкой лестнице, в большой холл, где их должны были сфотографировать перед выходом.

В автомобиль ей помогали усесться две подружки невесты. Юбки Эвелин заняли все заднее сиденье, поэтому ее сопровождал только водитель и один телохранитель, севший спереди. Машина невесты ехала в середине колонны.

Они еще не успели выехать из Бруклина, как попали в небольшую пробку, а когда та рассосалась, водитель почему-то начал выруливать влево, нарушая строй.

– Какого черта ты творишь? – зарычал на него телохранитель.

– Приказ, – постучав по наушнику в своем ухе, пояснил водитель, сворачивая в переулок.

– У нас одна связь и я ничего не слышал. Возвращайся в строй немедленно! Это ловушка!

Оглянувшись назад, телохранитель выругался и, последовав его примеру, Эвелин увидела в заднее окно, что после их выезда из колонны, сразу несколько машин заблокировали полосу, отделяя ее автомобиль от других. Пока они продолжали набирать скорость, удаляясь, девушка видела, что из остальных машин выскочили люди Виктора, пытаясь бежать за ней, но было поздно. Последовавший далее глухой хлопок привлек ее внимание и, посмотрев вперед, она увидела, что телохранитель с окровавленной головой от пулевого ранения обмяк на сиденье. Перегородка между водителем и пассажиром была полупрозрачной и, хотя это защитило ее от ошметков плоти и крови, ужасное зрелище, представшее перед глазами, заставило девушку зажмуриться, глубоко дыша.

«Черт, черт, черт! Пожалуйста, пусть это будет Тео! Если меня снова похищает один из врагов Виктора, то проще умереть»

В том, что ее похищали, она не сомневалась. Водитель, хладнокровно убив сидящего рядом с собой мужчину, продолжал сосредоточенно петлять по переулкам. Это была не лучшая часть города и, к сожалению, возможностей для маневров было достаточно.

Эвелин начала шарить под сиденьем, в надежде найти пистолет, но все оружие предусмотрительно убрали. Взяв пустой бокал для шампанского, она разбила его, сначала завернув в подол своего платья для устранения шума, и с облегчением выдохнула, поняв, что ножка отломилась с острым концом, представляя из себя что-то вроде заточки. Если целиться в артерию, то можно убить. К счастью, на ней были непрозрачные перчатки и она удачно спрятала в одну из них свое оружие, продолжая осматриваться в салоне в поисках чего-нибудь еще. Безрезультатно.

Свернув в очередной раз, водитель резко затормозил и она увидела в окно темный фургон с затемненными стеклами. Из него выскочили двое людей в масках и, подбежав к ним, открыли дверь с ее стороны, грубо хватая ее за руки и вытаскивая наружу. Эвелин пронзительно закричала, чтобы привлечь внимание, но ее рот тут же заткнула рука в перчатке.

Мужчины подхватили ее, как мешок, вместе с ее тяжелым платьем, и в мгновение ока засунули в фургон, закрыв дверь и оставляя ее во тьме пустого салона. Между салоном и водителем была темная перегородка, а стекла внутри были заклеены так же, как и снаружи. Она не видела, куда они едут. Она свою руку едва могла различить в этой тьме.

Нащупав сиденье, Эвелин села, кое-как устроив платье, и когда скорость автомобиля немного снизилась, начала ощупывать все руками, без какой-либо надежды найти что-нибудь, что можно использовать как дополнительное оружие. Они ехали не больше сорока минут, прежде чем остановились. Девушка вся подобралась и, когда дверь открылась, зажмурилась от яркого солнца, ослепившего ее.

– Ну, привет, детка, – послышался знакомый мужской смешок и Эвелин стиснула зубы. – Отлично выглядишь.

Она должна была чувствовать ярость, но ощущала только глупое желание улыбнуться, потому что идиот Тео Гвидиче, все-таки, не позволил ей выйти замуж за Терехова.

Он украл ее.

Снова.

И, на этот раз, она не возражала.

* * *

Было просто смешно, до чего его довел вид Эвелин в свадебном платье. К члену мгновенно прилила кровь и он болезненно уперся в ширинку джинсов. Тео протянул ей руку, жадно оглядывая девушку с ног до головы, и, когда она без споров приняла ее, позволяя вытащить себя из машины, с облегчением выдохнул. Если бы она устроила акт неповиновения перед его людьми, их пришлось бы убить, чтобы не поколебать свой авторитет, ведь прилюдно наказывать Эвелин за дерзость он не собирался.

– Ты как раз вовремя, дорогая, – целуя ее ручку, затянутую в перчатку, улыбнулся мужчина. – Священник заждался.

Девушка приподняла бровь и усмехнулась уголком рта, выглядя заинтригованной. Они стояли внутри одного из складов Фамильи и кроме доставивших ее людей, кругом не было ни души. Он сделал знак, чтобы они последовали за ними, и повел ее в комнату, которая служила офисом. Там уже ждал священник, собиравшийся обвенчать их.

Его люди выступали в качестве свидетелей, а также настроили камеру на треноге, чтобы заснять все для Терехова. Тео решил послать врагу свадебный подарок.

Эвелин не задала не единого вопроса, когда он подвел ее к священнику и встал напротив, продолжая держать ее руку в своей. Она лишь смотрела на него из-под ресниц, дерзко улыбаясь. Всю короткую речь преподобного Тео пропустил мимо ушей, фантазируя, что сделает с ней, как только они окажутся одни. Ее невинный вид в этом воздушном платье заставлял его кровь кипеть.

Он изголодался по ней.

Тео хотел трахнуть Эвелин прямо в этом платье и кончить на ее сиськи, так соблазнительно приподнятые тугим корсетом. А потом хотел сорвать его с нее, потому что это была тряпка, купленная на деньги Виктора Терехова! Этот ублюдок получит занятное шоу сегодня вечером.

Только когда священник обвязал их руки лентой, скрепляя вместе, и обратился к нему напрямую, мужчина пришел в себя, глуша похотливые мысли.

– Я, Теодоро Марко Гвидиче, – уверенно повторил он за стариком. – Беру тебя, Эвелин Эванджелин Петров, в законные жены, чтобы всегда быть вместе в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

Когда Эвелин попросили повторить клятву, она застыла. Только смотрела на него, не отрываясь, своими хитрыми синими глазами словно ждала чего-то, возможно каких-то слов, но Тео взглядом приказал ей сделать это. И на удивление, она послушалась.

– Я, Эвелин Эванджелин Петров, – четко произнесла она. – Беру тебя, Теодоро Марко Гвидиче, в законные мужья, чтобы всегда быть вместе в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

Священник освятил кольца и подал им. Когда Эвелин протянула ему ладонь, Тео с яростью отметил, что поверх перчатки на ней надето помолвочное кольцо Виктора. Едва сдерживаясь, чтобы не причинить ей боль, он нетерпеливо снял его с ее пальчика и отшвырнул в сторону, снимая следом и перчатку, чтобы надеть на нее свое кольцо – тонкий платиновый ободок.

Эвелин взяла идентичное кольцо большего размера, выбранное им для себя, и надела на него слегка дрожащей рукой. На ее лице отразилась неуверенность, когда их объявили мужем и женой, а Тео не сделал попытки поцеловать ее.

– Ты должна расписаться, – сказал он, не желая делать этого при свидетелях, потому что, как только их губы соприкоснутся, он уже не сможет отпустить ее, не трахнув перед этим.

– Должна ли? – видимо, обидевшись, резко бросила девушка.

Тео дал знак своим людям выйти и бросил на нее тяжелый взгляд.

– Подпиши, Эвелин, – приказал он.

Она упрямо вздернула подбородок, но взяла ручку, отрывисто выводя свое имя на бумаге. После этого, священник молча вышел, уже наученный опытом, что Гвидиче не любит лишних разговоров.

Как только дверь за ним закрылась, Тео уже был на ней. Вжимал в свое тело, толкая к стене и остервенело впиваясь в ее губы. Эвелин вонзила ногти в его затылок, брыкаясь, но он быстро угомонил упрямицу, сдавив маленький подбородок и вылизывая жаркий ротик.

«Блядь, она не может быть настолько вкусной!»

Собственное неуемное желание и восхищение этой девчонкой ставило его в тупик, но Тео готов был взорваться от хлынувшей в голову и пах животной похоти. Она теперь была его женой. Его! И он прямо сейчас докажет Виктору, что Эвелин пошла на это по своей воле. Что она без ума от него – Тео Гвидиче!

– Иди сюда, – прохрипел мужчина, отрываясь от ее припухших губ и тяня ее на середину комнаты, для лучшего обзора камеры.

Кресло, которое он предусмотрительно поставил туда, идеально служило его цели.

– Тео, что ты…

– Тсс… – положив палец на ее губы, оборвал он.

А потом снова впился губами в ее рот, пролезая рукой под пышную юбку платья, ведя пальцами по нежной коже бедра, затянутого в чулок, пока не добрался до кромки трусиков, уже охуительно промокших для него.

– Ты так хотела этого, моя ненасытная малышка, – выдохнул он ей в губы. – Так изголодалась, что сразу намокла.

Эвелин нетерпеливо выгнулась, толкаясь в его руку.

– Тео, прекрати меня дразнить! Это уже не смешно.

– Хочешь, чтобы я тебя трахнул? – спросил он, прикусывая ее губку и запуская палец под тонкую кружевную ткань, чтобы потереть налившийся клитор.

Она застонала, обнимая его за плечи и сама впиваясь в него жадным поцелуем. Тео ответил, перехватывая инициативу и попутно расстегивая джинсы, чтобы достать свой изнывающий член. Им обоим не нужны были прелюдии.

Оторвавшись от губ своей женушки, Тео развернул ее спиной к себе, заставляя опираться на спинку кресла, лицом к камере, которую она все еще не заметила, и задрал ей юбку сзади, спуская трусики вниз, пока они не упали до лодыжек. Ее обнаженная задняя часть была видна только ему, он не собирался демонстрировать Виктору то, что тому не принадлежало, однако был не прочь полюбоваться сам, завороженный видом круглой белоснежной попки, в которую хотелось вгрызться зубами и оставить отметины. Не удержавшись, Тео шлепнул по ней, с упоением слушая крик Эвелин от мимолетной боли, и с чувствам сжал, наслаждаясь видом упругой плоти в своих руках.

– Ты не ответила на мой вопрос, Эвелин, – нетерпеливо рыкнул он, еще больше наклоняя ее и оттопыривая к себе сладкую попку, прежде чем снова шлепнуть по ней. – Трахнуть тебя?

– Да, черт бы тебя побрал, да! – несдержанно закричала она. – Трахни меня, уже, наконец!

С торжествующим рычанием, он развел ее ягодицы в стороны и толкнулся головкой в гостеприимно хлюпающую киску, уверенно двигаясь вперед, несмотря на легкое сопротивление тугих мышц и ошеломленный крик девушки.

– Тео! – застонала она, извиваясь его руках и до побелевших костяшек цепляясь за спинку кресла.

Он застыл, пронзив ее до конца, и торжествующе глядя в камеру. Влажная и жаркая плоть выдаивала его, сокращаясь в попытках приспособиться и растянуться вокруг крупного ствола. Это было так хорошо, что его яйца нетерпеливо поджались. Тео вытянул член, оставляя в ней только кончик, и толкнулся обратно, наслаждаясь ее жалобным хныканьем, которое, впрочем, не обмануло его.

Эвелин кайфовала от того, что ее трахают, как животное, причиняя дискомфорт и не давая времени привыкнуть к члену внутри своей узенькой киски. Она просто купала его в своей смазке, из-за чего набирающие скорость толчки выходили с пошлым хлюпающим звуком, к которым добавлялась мелодия его шлепающих по ее ягодицам яиц. Тео сразу взял быстрый темп и вгонял в нее на всю длину, тяжело дыша от того, с каким пылом его женушка сокращалась вокруг него, крича, словно ее убивают. Или трахают до умопомрачения.

– Тео, Тео, Тео! – срывалось с ее губ нескончаемым крещендо.

Он с силой вжал ладонь в нижнюю часть ее живота, сдавливая свой же член внутри нее, отчего она стала еще уже и задергалась, как одержимая, царапая ногтями кожу кресла под собой.

– Прошу, Тео, пожалуйста!

– Сейчас, детка, – прохрипел он, продолжая вколачивать ее в кресло.

Он знал, что натирает по точке G и знал, что ее оргазм будет ослепляющим.

Десять минут.

Всего десять минут ему понадобилось, чтобы от поцелуя довести ее до сокрушительного взрыва. Эвелин закричала, фонтанируя на него, на себя, на пол, и, даже если в камеру этого не увидеть, то лужу на полу и характерные звуки не заметить было невозможно. Тео так впечатлило это зрелище, что потребовалось лишь несколько жестких толчков, чтобы дойти до края.

Резко вытащив, он рывком спустил ее юбки вниз и, оттолкнув кресло в сторону, поставил безвольную и ослабевшую девушку на колени. Она смотрела на него, тяжело дыша сквозь приоткрытый рот, и Тео дрочил на вид этих губок, пока капли спермы не вырвались из его члена, приземляясь на ее грудь, шею и лицо, пачкая чертово платье и кремовую кожу его жены.

Его, Теодоро Гвидиче, жены!

Самый. Лучший. Вид. В. Мире.