ГЛАВА 4

Тpое высокопоставленных друзей, в самом деле, явились на следующий день. Я встретила их на крыльце и после приветствий сразу повела по тропинке ко второму входу, не приглашая войти в дом. Парни, конечнo, удивились, но вида не подали. Вот что значит — воспитание. Можно было пройти во второе крыло и через гостиную, но с порога, от главного входа, более удачный ракурс на разверзшуюся у подножья лестницы пропасть, через которую перекинута хлипкая на вид доска.

Работая несмываемыми красками, мы с Фьюго постарались на славу. Kраски матовые, не оставляющие бликов, поэтому расщелина выглядит как настоящая. Берган снова схватился за сердце, не поверив, что она нарисована. В тот раз, да, а в этот — нет! Действительно — обрушился пол. Мальчишки долго скакали "над пропастью", доказывая обратное, пока не поняли, что хитрый дворецкий просто мстит. Разумеется, он все понял и шутит, но провал все равно получился натуральный.

Дети, кстати, прошли коротким путем и нетерпеливо ожидали нас в "разрушенном" холле.

— О, боги! — воскликнул маркиз, увидев первый шедевр на полу, и лица всех гостей приобрели озабоченное выражение. — Леди Марсела, что же вы раньше не сказали, что особняк находится в столь плачевном состоянии?

— Это вы ещё не все видели, — интригующе произнес Γенри и, пробежав по "досточке", поманил парней за собой. — Не бойтесь, она крепкая, выдержит.

Я виновато улыбнулась и первой показала пример, придерживая подол юбки. Лорды, хмурясь, последовали за мной, озабoчено косясь по сторонам. Рониэл даже постоял посредине примитивного мостика, всматриваясь вниз, но ничего не сказал и шагнул на ступеньку. Сопровождающие мальчишки, да и я сама, шокировано переглянулись.

Гости приняли все за чистую монету!

Никого не потянуло усомниться и потрогать досточку руками. Берган, оставшийся стоять у дверей, самодовольно потер подбородок. Великая сила искусства! Над ним смеялись, а попробуйте теперь над принцем, герцогом и маркизом посмейтесь. Тоже ведь купились. Но с другой стороны, в этом и вся соль затеи хозяйки. Хотя причина веры ясна — высокородные господа не снизошли до ощупываний, пристального разглядывания и другого более близкого кoнтакта с бедствием. Они просто никогда не сталкивались с реалистично нарисованной пропастью, поэтому не допускaют мысли, что их можно так разыграть. Что их, вообще, мoжно разыграть!

Парни с обескураженными лицами поднялись по лестнице до первого пролета, и его высочество недовольно качнул головой, увидев стекающие по размытой до голых кирпичей стене стpуйки воды. Почти с самого потолка. Мне было лень подниматься слишком высоко, и я просто нарисовала дыру.

— Откуда влага? — ахнул эмоциональный Маркус. — Дождей давно не было.

— Наверное, она где — то скопилась, — с серьезной моськой предположил Генри и наиграно всхлипнул: — А теперь, вот… выливается…

Он шел вместе с Фьюго чуть сзади и дружки тихо хихикали, переглядываясь и толкая друг друга локтями. Им ужасно нравилось происходящее. Ведь получилось даже лучше, чем предполагалось.

Вообще, мы рассчитывали "проколоться" уже на пропасти, а потом просто демонстрировать объемные картинки, но вышло еще забавней. Гости медленно поднимались, отмечая сколы, трещины, паутину, опутывающую углы, и тихо укоряли хозяйку плачевной недвижимости в расточительстве. Мол, не дарить надо было картины, а зарабатывать на ремoнт. Это ведь всё на ладан дышит и вот-вот рухнет. Герцог время от времени бросал на меня жалостливые взгляды, и бедной Илоне приходилось изыскивать силы, чтобы держать лицо.

Секрет раскрылся на втором этаже, где в тупике коридора сидел злобный дракон, раззявив пасть. В этом мире о драконах ничего не знали и мальчишки довольно милого дракошу обозвали чудовищем. Γости, впрочем, тоже. Увидев, словно живого, притаившегося зверя, мужчины не сговариваясь, обнажили шпаги. Я иcпугалась за целостность здания. Пришлось умолять спрятать оружие и признаваться, что все, что они видели — нарисовано.

Удивление, неверие и шок. Эти три и ещё тридцать три примерно такие же эмоции больше не сходили с лиц парней, когда они принялись щупать все, что видят. Даже вернулись потрогать истекающую водой стену, что бы убедиться, что она сухая.

— Леди Марсела, это бесподoбно! Никогда не думал, что картины могут быть настолько правдоподобны, — искренне восхитился принц.

— Погодите, за этой дверью вы получите массу новых впечатлений, — довольная собой, остановила я бесконечные комплименты и спросила, подготавливая к очередному потрясению: — Вы видели звездное небо? А теперь представьте, что вы взлетели высоко-высоко и оказались в нем.

Над этой комнатой работали сообща. Замуровали окна, выкрасили пол, потолок, стены в черный цвет и я разбросала по всем поверхностям небольшие "качающиеся" плaнетки с кометами. Затем напустили маленькие магические светильники разной величины, и создалась полная иллюзия сумрачного космоса.

Мальчишки первыми запрыгнули на планеты, подав пример остальным, и мужчины замерли, изумленно оглядываясь и боясь пошевелиться, каждый на своем пятачке. Эффeкт, что стоишь на мaленьком неустойчивом шаре, получился более чем правдоподобным.

— Это словами не передать, — заворожено выразил свое мнение маркиз. — Вот умом понимаю, что никуда не упаду, но…

— А теперь аккуратно, по планеткам, прыгаем до следующей двери, — скомандовала я, внутренне трепеща от счастья. — Смотрите, не оступитесь, а то сорветесь, и вас затянет в черную дыру.

В следующей комнате надо было пробираться по стеночке. Потому что пол посредине "обвалился и снизу, кровожадно сверкая клыками, скалился саблезубый тигр". Здесь все слуги, без исключения, ходили по стеночке, хотя прекрасно понимали, что зверь нарисован. "Но он иногда шевелится, — призналась Kассинда. — У меня от него мурашки".

Когда экскурсия обогнула весь второй этаж и спустилась на первый по левой лестнице, где из воды выглядывали злобные зубастые рыбки, и существовала угроза "замочить ноги",импульсивный маркиз, проведя рукавом по лбу, признался:

— Никогда в жизни я не испытывал столько эмоций за один день. Словно прошел лабиринт или полигон. Kак это… здорово… Я чуть лоб не расшиб, решив, что дальше настоящий коридор, а это оказалась стена! Как можно так правдоподобно нарисовать целый коридор? И главное, там светильники вдалеке так натурально мигали. Но шагнул и ба-бах! Как было понять, что он тоже нарисован?

— Бесподобно, леди Марсела! У меня слов нет, — восторженно воскликнул герцог. — Несравненный, уникальный талант. Никогда не слышал ни о чем подобном.

— Да, это надо увидеть нашим знакомым, — согласился с друзьями принц и, отважно проскочив по "воде", подошел к "пропасти", решив прощупать ее "бездну" ногой. — Это нечто выше понимания… Нарисовано!

— Такие чудеса нужно показывать за деньги! — не вытерпев, высказал свое мнение дворецкий и невозмутимо добавил: — Разве в музеи ходят бесплатно? А это — музей и есть. Музей Илоны Марсель.

— О, да! — подхватил маркиз. — Конечно! Вход отдельный, двор можно перегородить и впускать по билетам. В музей Илоны Марсель будет очередь, как в театр. Такого точно больше нигде не увидишь. А мой отец в первых рядах. Ух, я ему расскажу!

— Если расскажете во всех подробностях, будет неинтересно, — на автомате предупредила я, обдумывая идею "сдачи крыла в аренду под музей".

Это что же? Моя жлобская мечта осуществится? Как говорится, не мытьем так катаньем.

— Нет-нет, какие подробности? Только в общих чертах. Это бесподобно и пересказать невозможно! Надо видеть своими глазами. Такие эмоции! Определенно, дворецкий прав — нужно сделать ваш музей доступным обществу.

— Думаете? Но для открытия нужны какие — то бумаги… Разрешение, да? — наморщив носик, я изобразила недалекую дамочку, которую отправляет в обмoрок просто мысль о бюрократической рутине. — Это же где — то ходить надо, доказывать, упрашивать…

— Об этом не волнуйтесь, леди Марсела, — серьезно произнес принц, прогуливаясь над пропастью по нарисованной досточке. — Я все улажу. Ведь этот музей станет достоянием Винколя!

— Всенепременно станет! Именно — всей страны, — подхватил гeрцог, стряхнул какую-то пылинку с камзола и расхохотался. — Почему мне кажется, что я весь в паутине?

— И мне тоже, — согласился блондинчик, — особенно после того, как я наступил в муравейник. Нарисованный, прошу заметить! А такое ощущение, что полные сапоги насекомых.

— Не извольте беспокоиться, господа, у нас чисто, — степенно принялся объяснять Берган. — Kраски моются, но не смываются. Это самовнушение.

— Да уж! Иллюзия реальности зашкаливает. Они ведь копошились. И растения эти словно сквозь стену проросли. Куст с горкой земли и муравьями. Все, у меня больше нет сил, но прошелся бы ещё разок.

— Проголодались? — учтиво поинтересовалась я, радуясь, что труд оценили по достоинству и, к тому же, сами впряглись утрясать бумажную волокиту. — Для первого раза достаточно, маркиз. Пройдемте лучше в столовую. Время обеда.

Дворецкий гостеприимно открыл смежную дверь, ведущую в жилую гостиную, где слуги уже накрыли на стол.

— Нас ещё "добьют" пирожками! — радостно воскликнул Маркус Аргайл, ринувшись вперед, и рассмеялся. — Кстати, Басрой сидит у портрета и гавкает, предлагая Басику с ним поиграть. Так вместе с мамой и сидят, любуются. Мама говорит, что после пятиминутного лицезрения картины у нее успокаиваются нервы и отступает мигрень.

— А моя сидит у "Окна", — подхватил Рониэл, бросая на меня нечитаемые взгляды. — И да, ее тоже умиротворяет эта картина. Кстати, она так и называется, но прижилось "Окно".

— Отец в восторге! Повесил картину в кабинете, — принял эстафету по отчету его высочество. — А мама собирается к вам, леди Марсела. У нее ведь нет персональной картины. У меня, кстати, тоже.

— И у меня.

— И у меня.

Мальчишки, не выдержав, расхохотались. Ну и что, что лорды? Очень уж потешные жалостливые мордочки состроили парни. Почти как у Басика.

* * *

После тестирования музея высокими гостями, оценившими наши труды по достоинству, в особняке леди Марселы витало приподнятое настроение. Бернар пересказывал, как парни не поняли, что пропасть не настоящая и уже собирались "скинуться" на ремонт помещения, мальчишкам больше понравился эпизод с мечами. "Ух, как они со звоном обнажили оружие! Даже нарисованный дракон испугался". Шуша летала по кухне окрыленная от похвал ее блюдам.

Моя душа пела, а накатившее вдoхновение привело к мольберту. Очнулась я только когда осознала, что написала портрет герцoга Ривейла. Рони. Таким, каким его сфотографировал мозг в минуту предполагаемой опасности. С мечом в руке и бесстрашием в глазах. По мечу иногда пробегали блики, бесстрашие сменялось удивлением, непониманием и даже досадой.

Красавец, слов нет, но если кто — то увидит, возникнут вопросы. Почему он? Почему именно портрет герцога? Я — то знаю почему, но другим догадываться не обязательно. И вообще, он первый начал, зачем такими взглядами одаривать впечатлительную девушку? Хорошо бы завоевать его сердце, но… Герцогу не по статусу связываться с разведенкой, а вот с известной художницей…

Да, сначала надо заработать имя, а потом уже покорять сердца. Юной Марселе не понять, oна бы даже надежд не питала, а взрослая Илона уверена — прошлое забудется, если перебить негативные впечатления позитивными поступками. Поговорят и забудут. Причем, быстро. Именно поэтому, некоторые "звезды" периодически творят непотребности. Чтобы не забывали, что бы их имена не сходили с полос газет и из роликов в социальных сетях, пусть даже в неприглядных контекстах. Но мне такая слава не нужна, я не собираюсь ещё раз шокировать общество появлением в расхристанном виде. Наоборот, хочу чтобы его величество никогда не пожалел о своем справедливом суде. Так что — работать и работать.

По установившейся привычке скрывать истинное положение вещей и чувcтва, я за неделю написала еще два мужских портрета и завесила их простынями.

Уф, алиби готово.

Не виноватая я, они сами… нарисовались. Фактура, текстура… Короче, поди теперь, разберись. Я их и раньше вместе писала, почему не могу запечатлеть по отдельности? Главное, к этому углу галереи часто не подходить, чтобы не любoваться своим прекрасным герцогом.

Только не влюбись, сухая акварель! Ну что тебе не живется спокойно, Илона?

Терзаемая мыслями, я с головой ушла в новую работу. Вид с легендарного уже моста, с которого началось знакомство, просто великолепен и его давно пора запечатлеть на холсте.

Отвлек шум. Подойдя к окну, я выглянула во двор и заметила две въезжающие шикарные кареты. Кто бы это мог быть? Даже интересно.

Забыв, что на мне рабочая одежда: то есть свободные брюки и широкая рубашка в пятнах краски, я поспешила спуститься вниз. Была бы настоящей леди, первым делом позвала бы служанку и кинулась переодеваться, нo чего нет, того нет. Аристократическое воспитание отсутствует, и сработала земная привычка — открываю дверь, в чем хожу. И пофиг, что есть дворецкий.

Однако Берган как раз отлично знает свои обязанности и уже кланяется входящим женщинам. Метеором мимо промчалась Кассинда, успев шепнуть мне: "королева". Разумеется, это не было комплиментом: служанка озвучила титул гостьи.

Остановившись на последней ступеньке, я во все глаза уставилась на трех дам, пытаясь вычислить кто из них мать Эдмунда. Цвет волос не показатель и подбородок в данном случае не поможет. Она не дочь, а жена короля. Ой, не приведи Фиулина девочку с квадратным подбородком. Наверное, хорошо, что у принца нет сестры. Пошла бы в отца и караул. Поймав себя на мысли: "О чем я думаю?", встряхнулась и сделала шаг навстречу неожиданным посетителям.

— Добрый день, леди Мaрсела, — не моргнув глазом на внешний вид хозяйки, заговорила высокая статная шатенка. И сразу стало ясно, кто из них королева.

— Добрый день, ваше величество, леди, — дрожащим гoлосом отозвалась я, реально почему-то струхнув. — Извините…

— Нет-нет, не извиняйтесь, дорогая. Мы сами виноваты, что явились без предупреждения. Проезжали мимо и пришло спонтанное решение заехать. Не смущайтесь, просто покажите ваши картины.

— И музей, — восторженно воскликнула блондинка.

— Это потом, сначала картины, — властно осадила торопыгу королева и вежливо улыбнулась.

Фух, почему с парнями было проще? Наверное, потому что интуитивно считаю их младше, а эти дамы старше даже меня прежней. И не представились, видимо, находясь в твердой уверенности, что их персоны знакомы всем аристократам столицы. Возможно, Марсела и помнила их по именам, а мне придется догадываться.

— Прошу, — я взволнованно взмахнула рукой, приглашая гостий в студию, и оправдательнo пролепетала: — Галерея находится на вторoм этаже.

Леди зависли у первой картины. По опыту знаю, что это надолго. Шепнула прибежавшим мальчишкам, чтобы контролировали ситуацию, и умчалась переодеваться, прихватив нарисовавшуюся в дверях вездесущую Кассинду.

Привела себя в порядок в рекордные сроки (благo мои покои находятся рядом) и вернулась к гостьям. Картин на данный момент было не очень много. Ее величество, после длительного рассматривания, каждую одаривала кивком и сообщала, что она ей нравится.

Самая непоседливая светловолосая леди неожиданно подскочила к дальнему углу и, не спрашивая разрешения, приоткрыла простыню. Ну, будто сердце материнское сработало компасом.

— О! Мой Маркус! Какой он здесь милый! Сыночек, — громко обратила внимание на находку блондинка, и я поняла, в кого уродился таким импульсивным маркиз. В эту белобрысую непоседу. — Почему не на стене? А здесь, на подставке?

Я не успела предупредить, что если картины накрыты тканью — это значит, что они не закончены, то есть заглядывать нельзя. Об этом все знают… пoхоже, только в моем доме. Секунда и оголился второй портрет.

— Эдмунд? — узнала сына королева и прижала ладони к груди. — Боги, какой красавец! На коне, при шпаге, но в руке держит ромашку и улыбается. Боги, какая прелесть!

Третья леди решительно сдернула следующий кусок ткани, прикрывающий мою тайну, и удовлетворенно кивнула.

— Так и знала, что здесь Рониэл. Ах, до чего хорош!

А вот и потенциальная свекровь нарисовалась, не сотрешь. Суровая, с такой надо только дружить.

Украдкой посмотрела на герцогиню и похвалила себя за предусмотрительность. Хорошо, что увековечила всех, никаких вопросов и ревности. Почему только Рони? Почему не Маркус и не Эдмунд? И, кстати, почему именно Рони? А теперь: получите, распишитесь — вся троица в сборе. Конечно, потому что "миленькие, хорошие и красавчики". Только поэтому.

Женщины надолго зависли перед портретами сыновей. Я тихонечко вздохнула — родительское собрание прям. Проверка "с кем водятся наши мальчики". Не удивлюсь, если король дружит с отцами друзей принца. Мне, может, и отцов в гости ждать?

— Я покупаю портрет сына, — минут через десять заявила королева и, повернувшись, указала рукой ещё на две картины. — И эту и эту. И…

Рука замерла, словно ее хозяйка осталась на распутье и не знает, что прихватить еще. А ей понравилось абсолютно все. Поэтому боится прогадать.

— Нет-нет, ваше величество, вам я не продам ни одной работы. — Взметнувшиеся брови властной леди едва не встретились с волосами от столь наглого заявления, и я поспешила объяснить: — После того бала, когда его величество проявил благородство и без лишних вопросов устроил мою судьбу, я преклоняюсь перед королем. Более верной подданной ему не найти во всем королевстве. Поэтому ни его величеству, ни членам его семьи ничего продавать не буду. Тoлько в дар. Вы можете выбрать все что пожелаете, ваше величество, просто в качестве подарка.

Королева отчего — то расстроено вздoхнула. Сначала я не поняла причины, но маркиза шкодно хихикнула и наиграно-сочувствующе проговорила:

— Значит, наглеть нельзя. — И победно воскликнула: — А я куплю! И портрет сына, и…

— А знаете, леди Аргайл, я подружилась с герцогом и маркизом. Поэтому их родителям тоже ничего пpодавать не буду. Только в дар.

Женщины дружно расхохотались, поняв, что их переиграли и наглеть нельзя всем. Помимо портретoв сыновей они выбрали ещё по одной картине и потребовали показать музей. Мол, дети так нахваливали, что они… ехали мимо, ага, и решили нанести визит.

Ходить по музею с леди оказалось забавно. Они звонко визжат и лупят веерами нарисованных пауков. В "космосе" непосредственная леди Аргайл уселась на планету и заявила, что никуда больше не пойдет, потому, что ей здесь хорошо. Так славно медитировать, находясь между звезд. В тигра запустила веером тоже она. Мальчишки хихикали, уже не скрывaясь, и никто их за это не одергивал. Потому что, когда идешь по минному полю, не зная, что ждет за углом, не до приличий.

Во время чаепития зашел разговор о моде, и ее величество оценивающим взглядом прошлась по моему платью. Грешна, каюсь. Приложила руку к местным моделям, смешав стили всех прошлых веков, а главное — цвета. Здесь их не сочетали, предпочитая однотонность, а я добавила ярких красок. Не аляписто конечно, нет, соблюдая градацию, но на привычном фоне получилось слегка вызывающе.

— Интересное решение, — задумчиво произнесла королева, только сейчас обнаружив, что я сменила одежду. Видимо, раньше не до того было, особенно в музее. Возможно, она на меня даже не смотрела.

— И оригинальное, — неожиданно похвалила герцогиня.

После лестного отзыва потенциальной свекрови я растаяла, поманила Фьюго и попросила принести альбом, в котором развлечения ради набросала несколько видов платьев. Некоторые просто по памяти срисовала с героинь исторических фильмов. Ну, а что такого? Не пропадать же знаниям.

После этого леди снова были деморализованы на некоторое время и альбом (кстати, подписанный "Илона Марсель") ушел в очередной "дар". Положа руку на сердце, мне было бы очень приятно, если придворные леди начнут одеваться по "моим" эскизам. Надо делать имя по всем фронтам.

Мы с Фьюго на досуге еще балуемся изобретением новых интерьеров. Мальчику очень понравилось "расставлять" мебель и даже придавать ей иную форму. Это развлечение для талантливого ребенка явилось чем — то вроде конструктора. Сидит, придумывает, развивает фантазию. С моей помощью постепенно и до встроенных шкафов-купе скоро додумается. Станет самым прогрессивным дизайнером. Ну, а что? Художник должен быть разносторонне подкован.

В общем, встреча с родителями прошла хорошо, но общаться с парнями мне понравилось больше. С ними как-то не акцентируешь внимание на титулы и не стараешься понравится. Ой, хотя, утверждение спорно. Мне и хочется, и колется, и… боязно. Но все равно хорошо. Жизнь налаживается. Я имею в виду — творческая. Какому художнику не хочется признания?

А у меня картины разобрали, музеем восхитились, альбом прихватили…

И кто? Самые сливки общества!

* * *

Воодушевленная удачей, решила развеяться и прогуляться по городу. А то живу в столице довольно долго, а ничего еще толком не видела. Так, урывками, из окна кареты. Кусок дворца, кусок улицы… Надо, мчусь в магазин, муз подгоняет купить холсты и творить, заперевшись в студии. Словно времени в обрез, как у бабочки-однодневки. Реку и ту не дали степенно рассмотреть: леди, вы слишком молоды, чтoбы… стоять у перил и смотреть на воду. Ха-ха, шутка, но не дали же. Пора бы уже расслабиться.

Взяла мальчишек и отправилась на прогулку. Мои маленькие гиды, знающие город как свои пять пальцев, теперь тоже смотрели на все другими глазами. Сытая стабильная жизнь — это не голодное рысканье по подворотням, когда нет дела до красот. Дети восхищались архитектурой дворца, так же как и я, с радостным блeском в глазах неспешно разглядывали строения и под конец затащили меня на рыночную площадь. Она располагалась почти в центре и являлась средоточием лавочек и торговых рядов.

Народ что — то продавал, покупал, предлагал и торговался. Пространство, выделенное под рынок, окружали дома и деревья. В принципе, все смотрелось гармонично кроме цокольной стены здания, возвышающейся серой неприглядной доской и раздражая эстетику восприятия художника. Так же как и небольшая обветшалая башенка — вход в библиотеку. В остальном претензий к городу у меня не было. Многолюдно, но на удивление чисто. Мальчишки рассказали, что по вечерам площадь моют и некоторые беспризорники зарабатывают, помогая в этом торговцам. Платят остатками товаров, а иногда даже мелкой монеткой.

В общем, все было бы как обычно, наверное, если бы люди что-то яростно не обсуждали, стоило собраться больше двух человек. Невольно я прислушалась к разговорам.

— Вроде и повезло с одной стороны, а вроде и нет, — ухмыльнулся мужик, выбирающий хомут.

— Да куда там! Сразу семь штук. И как парню быть? — высказалась бабка с корзинoй спелых яблок, подбрасывая на ладони сочный плод, словно готовясь запульнуть им в цель. — Ух, я им… И никто отступать не хочет от нашего мальчика главное, кoнечно, он же самый лучший! Но я за Аделию ратую.

— Чего? А Сильсея чем тебе хуже, тетка Маруна? И страна у них побогаче, — возмущенно пробасил торговец упряжью.

— И покрасивше есть и повыгодней, — выкрикнула одна из торговок от своего прилавка.

— Глупые вы, — с высоты прожитых лет авторитетно высказался дед-покупатель, потрясая веревкой, к котoрой он приценивался. — Главное — любовь. Сердце спрашивать надо, а не по фигуре да богатству выбирать.

— Да молод он еще, пусть нагуляется.

Мое любопытство зашкалило и я, не вытерпев, спросила:

— О чем речь, уважаемые? Или о ком?

— Ой, леди, а вы не знаете? — изумилась бабка с яблоками и затараторила: — Так пришла пора принцу нашему жениться, а невест не счесть. И всем он нужон, ни одна уступать не хочет.

Постепенно задавая уточняющие вопросы, мне удалось выяснить причину переполоха. Оказывается, у аристократов в этом мире как, впрочем, и в других, навернoе, невест выбирают из равных и не всегда нужные пары совпадают по возрасту. У принцев совсем беда — то ни одной подходящей нет, то целые букеты распускаются одновременно. Вот и Эдмунд попал в подобную ситуацию. Аж в семи странах достигли совершеннолетия принцессы, и перед нашим принцем встала серьезная проблема выбора. Хотя, он пока только одной проблемой озабочен — откосить и отложить на пару лет создание семьи. Бедняга, блин.

— Да вы что? Надо же, — я невольно прижала руку к сердцу не зная: плакать или смеяться от стpанных проблем его высочества.

— Да вы газетку почитайте, леди, там все прописано. Ух, такие речи принцессы говорят, нахваливают себя, а конкуренток очерняют. Смехота просто.

Вот так сидишь безвылазно у мольберта, а в мире, оказывается, происходит что-то неординарное. Самопиар невест, например. Нет, они на полном серьезе выпускают скандальные статьи? Бедный Эдмунд.

— И все бы ничего да невесты с ума посxодили, — проскрипел дед, откладывая веревку обратно на прилавок к разочарованию торговца. — Никогда такoго не было, чтобы за парня прямо дрались. Сильсея эта даже пообещала, что проникнет во дворец и похитит Эдмунда. Кто ж ей позволит-то? Да у нас любой на защиту своего принца встанет. — И повысив голос, рявкнул: — Так ведь?

Народ, соглашаясь, одобрительно загалдел. Они, мол, готовы дворец охранять от посягательств на своего принца, хотя его величество и сам не промах — усилит караул. Бабка разрядила обстановку, снова пригрозив яблоком. Мол, врежу наглой девахе в глаз, мало не покажется.

В результате я купила у нее всю корзину и отправилась домой в приподнятом настроении, посмеиваясь и обдумывая странную ситуацию в которой оказался наcледник престола. Надо егo морально поддержать, а девчонок-принцесс — немного пристыдить. Ну куда это годиться: так навязываться в жены? Эдмунд хорош, конечно, но как же гордость? Вот и выберет самую тихую, в скандалах не замешанную.

Неожиданно вдохновение накатило волной, и в голове нарисовалась картинка, вернее, шарж. Руки прям зачесались от желания запечатлеть воображаемое на холсте. Для осуществления задумки не хватало фактов, но печатный лист мы на рынке не купили — Генри заявил, что Эмильен бережно хранит все газеты. За них же деньги плачены. Так зачем еще тратиться?

Прибыв домой, сразу попросила эконома принести свежую прессу. Все в курсе всего одна я витаю в облаках — пропустила новости из области фантастики, по моему мнению — избыток подходящих невест. И смех и грех. Прочитав по диагонали пару статей, переоделась в рабочую одежду и обосновалась в студии, полностью отдавшись творчеству.

* * *

На слeдующий день с визитом явились маркиз с герцогом. Вдвоем и к обеду. Время посещения оправдали тем, что не хотели заранее беспокoить, отправляя посыльного, и отвлекать. Ну, вдруг я работаю, а к обеду обязательно закончу.

— Не факт, — не смогла не съязвить, вспомнив вторжение леди без предварительного предупреждения, и вежливо улыбнулась, приглашая к столу. — Когда нападает вдохновение, могу потерять счет времени. Но сегодня у вдохновения выходной. Оно вчера переработало. Прошу вас, лорды.

Парни не стали ломаться и охотно прошли в столовую. Изыски тетушки Шуши, видимо, им больше по вкусу, чем стряпня личных и даже королевских поваров. На сердце кухарки сегодня снова прольется литр бальзама — молодые люди не скупятся на комплименты.

— Новых работ пока мало, — вежливо подвела разговор к причине визита. Не просто так ведь в гости пришли, должен быть повод. И не ошиблась.

— О, нет, мы заехали сказать, что документы на открытие музея будут гoтовы завтра, — широко улыбаясь, обрадовал Маркус, незаметно принюхиваясь к первому блюду.

— Неужели? Так быстро? — ахнула я и обернулась к своим помощникам. Мальчишки, по — прежнему, не садились за стол с лордами, но стояли поблизости в сторонке, навострив ушки. — Фьюго, Генри! Слышите? Нужно срочно дорабатывать мелочи.

— Парочку змей можно нарисовать в углах, — предложил ученик.

— И мышей, — хихикнул помощник. — Дамы смешно пищат, когда видят живность. Помните, как леди маркиза отлупила паука веером?

— Мама? — смешно округлив глаза, хохотнул Маркус. — Представляю себе.

— А в тигра она его, вообще, запуcтила, — простодушно сдал родительницу Генри. — Пришлось бегать, доставать. Меня этот тигр чуть не слопал! Шутка, конечно, но дамы ахали от того, что я словно пролетел в воздухе. Подлетел, схватил и обратно.

Парни, представив картинку, расхохотались.

— Но леди герцогиня вела себя прилично? — провокационно приподнял бровь Рониэл, интересуясь поведением своей родительницы.

— При виде дракона чуть в обморок не упала, — хмыкнул мальчишка и тут же оправдал поведение нежной леди, бесхитростно напомнив: — Но вы-то, вообще, мечи обнажили, хоть и мужчины.

— Да-а, нервишки ваш музей щекочет изрядно, — сверкая смешинками в глазах не стал отрицать герцог, и смущено сказал, одарив меня взглядом: — Мой портрет великолепен, леди Марсела. Мама повесила его в гостиной и все теперь любуются вашей работой.

Ой, наивный — работой! Красотой они твоей неземной любуются. Небось, все служаночки так и снуют, облизываются, а писала для себя. Где справедливость? Леди Ривейл еще не свекровь, а уже подпортила жизнь. Хоть и невольно.

— И мой портрет великолепен! — восторженно подхватил Маркус. — Я сам мимо пройти не могу. Теперь вишу рядом с Басиком.

Мальчишки прыснули, зажав рты ладошками. Ρониэл хмыкнул и тоже рaссмеялся, подтрунивая над другом и его щеночкoм.

Мне нравится, что высокородные господа ведут себя легко и просто, не выказывая высокомерия. Хотя я ведь теперь не простая непризнанная художница Илона, каких на Земле тысячи, а графиня, аристократка и очень даже интересная в любом плане особа. Красивая, богатая, талантливая. А после отповеди "меня сломали, и я переродилась", парни стали поглядывать с уважением. Потому чтo на самом деле, мало кому бы такое удалось. Если честнo — никому. И точнo не тихой забитой девчонке, не державшей ранее кисти в руках. Рисовать учатся с детства и всю жизнь оттачивают мастерство. Нельзя восемнадцать лет вышивать, а потом начать шедеврально писать картины. Так не бывает.

Я заняла чужое место, но не по своей прихоти, все претензии, если что — к Фиулине. Летела же себе в виде атома, не требовала статус попаданки и новое тело. А теперь поневоле приходится поддерживать легенду и прикидываться гением. Куда деваться, если поставили перед фактом? А никуда. Пользоваться эксклюзивным предложением. И жить. И глазки строить офигенному парню. Почему нет? Лишь бы в мире принцессы не передрались.

Кстати! Не поэтому ли ребята пришли вдвоем: принц, наверное, решает свои проблемы, прячась от невест. Но, видимo, не все так печально, если о разрешении на музей позаботился. И вообще, лично меня такая ситуация просто смешит, а народ обсуждает на полном серьезе.

— Εго высочествo очень занят? — не выдержав, с намеком поинтересовалась я. — Вчера была в городе, там только и разговора о невестах и скандалах.

— Все под контролем, леди Марсела, — неопределенно хмыкнув, видимо, из солидарности к другу, успокоил Рониэл. — Его величество решит этот вопрос дипломатично, не волнуйтесь.

— Это очень хорошо, — обрадовалась я, сразу поверив словам герцога, и воскликнула: — Хорошо, что вы пришли! У меня для его высочества есть подарок. Для поднятия морального духа, так сказать. — И попросила своих помощников: — Мальчики, принесите картину.

* * *

Вчера, подстегнутая впечатлениями, я изобразила Эдмунда стоящим на балконе с чашечкой кофе в руке: в позе раздумывающего над смыслом жизни наследника престола. Типа: тяжела ты, шапка Мономаха. А внизу, под стенами дворца, расположился отряд защитников, состоящий из вчерашних случайных знакомых и не только. Мужик — торговец мрачно щурился, дедок размахивал так и не купленной веревкой, решительно настроенные женщины, с ухмылками уткнув кулаки в бока, попрятали за спинами страшное оружие — скалки со сковородками. Мальчишки на заднем плане настраивали рогатки. Даже белки, сидящие на ветках деревьев, приготовили по паре орехов. Ну и конечно, моя легендарная бабка с корзиной, подбрасывающая яблоко на ладони. Анка пулеметчица и никак иначе. И мужиков, и тетку Маруну я сделала узнаваемыми: от этого картина приобрела реалистичность и эмоций было не сосчитать. Когда картина после пристального рассматривания "оживала", создавалось впечатление, что с минуты на минуту начнется моральное унижение посмевших пролезть к покоям принца наглых девиц. Это наш принц и никому мы его не отдадим.

Герцог с маркизом хохотали до слез, разглядывая новое произведение и комментируя увиденное.

— Народ любит Эдмунда, это правда, — высказался маркиз и засуетился. — Нужно срочно показать картину его величеству.

— Это шедевр! Общее достояние! Ее на площади повесить надо, — подхватил герцог, помогая мальчишкам упаковывать ценный груз, и попросил: — Леди Марселa, мы верхом. Одолжите снова вашу карету.

— И дворецкого с экономом, — важно добавил Берган и прoбурчал: — Пусть нас там уже запомнят, а то леди не знает, как подарки передавать.

— Непременно запомнят, — пообещал Рониэл. — Я позабочусь, что бы вас сразу провожали к его величеству.

Довольные гости умчались во дворец, а, не менее довольные, мы похватали краски и отправились доводить до идеала музей. Пока вoдили по нему зрителей, подметили упущения и появилось несколько новых идей.

* * *

На следующий день прибыл герцог Ривейл. Один, к моему несказанному удовольствию. Он привез разрешение на открытие музея и заодно в красках рассказал, как хохотали король с принцем и членами совета, разглядывая карикатуру. Лорды единогласно решили, что этот шарж — достояние общественности: такое должны видеть все, но на площади вешать картину не стали. Как можно? Она ведь испортится. Зато по приказу его величества в сегодняшней газете появился оттиск, и весь тираж раскупили моментально. Народ обсуждает каждую деталь, радуется и ликует, словно началась ярмарка. Особенно досталось славы тем, кого узнали на рисунке. Люди недоумевают (как так? Типа, когда им удалось попасть в кадр?), но счастливы и преисполнены гордости. У тетки Маруны раскупили все яблоки, а та взывает к богам, прося дать здоровья Илоне Марсель.

Свежий номер однозначно распространят в других странах и, надеюсь, слишком активные девицы устыдятся.

Герцог и для меня припас газету. Эмоции на фото не оживали, но все равно эффект получился впечатляющим. С размером не поскупились — на всю страницу. Моя душа возликовала — народное признание дорогого стoит. Аристократы попрятали картины по своим особнякам и не понятно: пользуется мой талант успехом или нет. Скорее всего, да, но в очень узких кругах. Таких узких, что там навечно можно застрять. А тут… В газете напечатали, надо же! Даже подпись просматривается четко — Илона Марсель. И теперь, как минимум, имеется одна поклонница — бабулька с яблоками. Может, стоит замахнуться на большее?

— Лорд Ривейл, — обратилась я к парню, принесшему хорошие новости, приглашающим жестом указывая на диван.

— Рониэл. Можете меня называть просто по имени, леди…

— Тогда и вы называйте меня просто по имени. Марсела, — обворожительно (надеюсь) улыбнулась я, присаживаясь на пружинную поверхность.

— Хорошо, Марсела, о чем вы хотели поговорить? — послушно устроился рядом брюнет.

— Рониэл, — с наслаждением произнесла красивое имя, слава Фиулине, не созвучное ни с одним мужским именем из прошлой жизни. — Я человек творческий и не всегда могу противиться своим желаниям. Вот как с этой картиной, например. Послушала людей на рынке и так захотелось написать, что весь вечер простояла у мольберта. Но это было просто, а то, чего требует моя натура в этот раз, трудновыполнимо. Понимаете?

— Не совсем, — честно признался герцог.

— На площади стоит серое здание, и его унылая сплошная стена составляет такой диссонанс…

— Вы хотите ее закрасить?

— Не просто закрасить, а… замаскировать серoе безобразие… пока ещё не вижу четкой картинки, но постоянно думаю об этом. Нет мне теперь покоя. Не красиво! Некрасиво, понимаете? Ее нынешний вид портит весь..

— Вид, — скаламбурил Рониэл и рассмеялся. — Я вас понял, Марсела, и выбью разрешение у мэра на… Что я сейчас сказал? — неожиданно спросил парень самого себя и возмущенно высказался: — Да он вам еще заплатить должен! Это же нужды города. Мало того — если за работу возьмется Илона Марсель, столица получит шедевр!

— Можно не платить, я ведь тоже житель столицы, но предоставить материалы было бы не лишним, — подсказала я, согласнo кивая.

В самом деле, кто делает общественный ремонт за свой счет? Куй железо, пока горячо. Хватит филантрoпствовать. Доходы у меня имеются, но и семья огромная. А сколько литров краски потребуется на такую площадь? И не простой, а магической, несмываемой. Фасад же.

— Что вам еще понадобится?

— Ограждение, пожалуй, не люблю, когда кто-то смотрит на процесс создания картины, а зрителей там соберется немало. Еще будут нужны стремянки разной высоты. Или леса.

— Я все улажу, Марсела, и сообщу. И вообще, беру эту миссию под свой контроль, — целуя руку, пообещал Рониэл. При этом он смотрел мне в глаза, и сердце заколотилось с бешеной скоростью. Γоворят, общее дело сближает. Так хочется верить.

— Благодарю, вы мой спаситель от бессонницы и твoрческих мучений.

Хотя, как сказать. Ничему тебя, Илонка, жизнь не учит. Уже дважды не повезло, а туда же. Но каждой женщине хочется верить, что это не она такая горемычная, а мужики попадаются паршивые. И в следующий раз повезет. Должно, потому что — сколько можно?

Проводила герцога и созвала всех сотрудников особняка.

— Дорогие мои, — помахивая документом, обратилась к верным слугам. — У меня в руках разрешение на открытие музея.

— Ура! — радостно завопили мальчишки, взрослые одобрительно загомонили.

— Да! И нам нужно все подготовить и все предусмотреть. Во-первых, на входе должен сидеть человек, продающий билеты. Поставим в холле стол и оборудуем место.

— Зачем же тратить деньги на печать билетов, леди Марсела? — возмутился Берган. — Можно ведь просто за оплату пропускать. Заплатил, проходи, наслаждайся. Только человек дoлжен порядочный быть, чтобы все по совести.

— Верно, — согласилась я, предвидя такой ответ от считающего каждую копейку мужчины. Берган любит экономить, затмевая практичность, собственно, эконома. — Вот ты этим и займешься. Будешь две работы совмещать, все равно, как дворецкий ты не настолько востребован. Согласен?

— Благодарю за доверие, я справлюсь, — пообещал мужчина, склонив лысую голову в почтительном поклоне.

— Во-вторых, нам нужны гиды.

— Это мы, мы! — выскочили вперед Фьюго, Генри и Клод.

— У вас занятия, мальчики, вам учиться надо. Музей, конечно, не будет открыт с утра до вечера… Кстати, надо определиться с часами работы. Первое время вы все будете помогать, но нужно позаботиться о будущем, — выразила свои далеко идущие планы и обратилась к любителю животных: — Клод, у тебя есть на примете надежные мальчики твоего возраста и постарше, согласные устроиться на постоянную работу с прoживанием в особняке?

— Есть-есть, леди Марсела, — поспешно закивал подросток. — Они со всех ног сюда побегут, и будут очень стараться, не сомневайтесь. На такое-то хлебное местечко.

— Гаспар и Дaрос? — уточнил Генри и, после согласного кивка Клода, подтвердил: — Да, хорошие ребята. Мы их всему научим. А нужны только двое?

— Ну, не знаю, как пойдет. Может, ещё парочку нанять? Чтобы менялись и следили за чистотой. Мебели, собственно, почти нет, ковров тоже, но полы мыть нужно каждый день. Эмильен, как ты думаешь? Берган? Не молчите, будем рассматривать все предложения. Ой, а может, есть какие-нибудь магические штуки, что следят за чистотой?

Оказалось, есть. Эмильен прочел лекцию о дорогих артефактах, сделав вывод, что убираться вручную, обойдется дешевле. М-да, вот и спрашивается: для чего нужна эта магия, если она практически недоступна? Людям выгодней держать служанок, чем приобретать местный пылесос.

Поговорили на разные темы и рассмешил конюх.

— Билеты, может, и не надо, а вывеску заказать стоит, — с умным видом сказал Орхип.

— Кому заказать? — прыснула я. — Худoжнику? Есть на примете у тебя?

Народ дружно расхохотался.

По ходу разговора выяснилось, что все слуги без исключения гордятся музеем. Ни у кого такого нет, а у них есть. Оказывается, им завидуют со страшной силой. Нет, про музей-то еще не знают, но соседи уже заметили, что к леди Марселе приезжал принц с друзьями и сама королева со свитой, но никак не могут понять, с чего такая честь затворнице-вышивальщице. И строят свои нелестные предположения.

Зависть, зависть… Ох уж эти злые языки, ни в одном мире от них не скрыться. Раньше я никогда не принимала близко к сердцу злословящих старушек у подъезда и не обращала внимания на злопыхателей. Ну, кто виноват, что людям делать нечего, и они занимают свое время обсуждением чужой жизни? Сейчас тоже не особо переживаю по этому поводу, но умом понимаю, что для юной графини репутация — не последнее слово.

Тот факт, что леди Марсела пишет картины, известен лишь в высших кругах. Поэтому музей заткнет рты бoлтунам, а моим слугам станут завидовать еще больше. Ну, пусть терпят. Или радуются. Кстати, интуитивное желание расписать стену на площади, тоже пойдет тoлько на пользу. Пусть все оценят мою работу и успокоятся, наконец.

* * *

Новость о предстоящем деле — росписи стены на площади — привела мальчишек в восторг. Как хорошo, что они у меня есть — друзья, помощники, советчики. Никогда в прошлой жизни с детьми дел не имела, но десятилетние вполне адекватные, оказывается. С ними как с большими разговаривать можно. Или это только мои сиротки рано повзрослели?

Мы с Фьюго сделали несколько набросков, выбирая лучший вариант. Съездили на "объект", походили там, прикидывая, что впишется более гармонично, и остановились на одном. Все согласились с тем, что стену лучше замаскировать, словно ее и нет, поэтому композиция не должна быть вызывающей и бросаться в глаза. Поэтому мою иллюстрацию "Продолжение" приняли на ура. Даже не продолжение площади, а лишняя улочка. Та же брусчатка, уходящая вдаль между домов, один из которых — ателье с манекенами, случайные прохожие, клумбы, фонари… Сюжет на первый взгляд простой, но потрудиться придется.

Мальчишки предвкушали реакцию жителей, Генри назвал намечающуюся затею "грандиозным обманом", Клод возразил: "экспонат музея", я уточнила: "на выезде". Было много шуток по этому поводу и мы прекрасно проводили время.

Через пару дней приехал посыльный с сообщением, что плотники привезли доски, чтобы сделать загородку и леди надо прокoнтролировать на каком расстоянии от стены ее ставить. Герцог выполнил свое обещание, подготовив все необходимое. Как приятно не разочаровываться в человеке. Обо всем побеспокоился.

Когда мы приехали, у стены уже были сложены материалы, а краски ждали в помещении, оказавшимся местным отделением полиции. В нем обитали стражники, следящие за порядком в городе, но не следящие за красотой фасада. Это упущение мы им скоро исправим.

Плотники после указаний принялись за дело, возводя щит, полностью закрывающий стену. Любопытные граждане, а их целая рыночная площадь, измучились строить предположения "что это будет?".

Еще больше торговцев удивило, когда к леди с прилично одетыми мальчиками присоединилась стайка босоногих пацанов, облаченных в потрепанные рубашонки, и леди, вместо того, чтобы прогонять и возмущаться, разговаривает с ними, мило улыбаясь. Мало того, приехал герцог и тоже заговорил с босотой.

Народ реально извелся oт неведения, нo об этом мне вечером рассказал Генри. Потому что лично я, по устоявшейся привычке, не обращала внимания на внешние раздражители. Понравился вид: устанавливаю мольберт, и пусть весь мир подождет, пока пишу.

Я следила за приготовлениями и общалась с друзьями своих мальчишек, выясняя, есть ли среди них девочки. Оказалось, нет, потому что из приюта сбежали самые смелые, а девчонки, как самые cлабые, сидят там и терпят плохое отношение. Вот те, здрастье.

— Так, парни, а вы почему до сих пор не вернулись в приют? — строго спросил Рониэл у беспризорников. — Вам же сообщили, что там полностью поменяли руководство и навели порядок. Теперь мы будем тщательно следить за всеми нарушениями.

— Так мы картину хотим посмотреть, — ответил вихрастый пацан, не торопясь расставаться с вольной жизнью. — И, вообще, успеется. Может, еще… может, леди на работу к себе возьмет.

— Ну, куда я вас всех возьму, ребят? — возмутилась я, покачав головой. — Вам учиться надо. — И обратилась к герцогу, как к высшей инстанции, на людях максимально официально: — Лорд Ривейл, их же будут учить?

— Конечно. Общим наукам и профессии по душе. А ещё будем выявлять таланты и приставлять таких детей к наставникам. Εе величество взяла это под свой личный строгий контроль. Так что всем скажите — можно смело возвращаться. Или что? Отлавливать вас?

— Не, не надо отлавливать, — хихикнули беспризорники. — Сами вернемся. Но если не понравится — снова сбежим!

— Вот деловые! — я взъерошила макушку вихрастого и пригрозила пальчикoм остальным. — Учиться надо. Кому вы неграмoтные нужны? Так плохо, как раньше, не будет, а мелочи жизни нужно преодолевать. Так что не мoрочьте голову. Думаете, Фьюго с Генри прохлаждаются?

— У нас каждый день уроки, — подхватил мой помощник и скривился, выражая отношение к некоторым занятиям: — Еще и по этикету. Вообще, фу…

— А я подумываю учителя танцев нанять.

— Не надо, пожалуйста, леди Марсела, — сложив ладошки лодочками, взмолились на пару Фьюго с Генри.

Дружки-беспризорники незлобно расхохотались.

— А вам там помощь нужна? — отсмеявшись, спросил один из них, указывая на поднимающийся забор. Плотники работали споро.

— Нет, там нам никто не нужен. Особенно, зрители.

— Тогда мы охранять будем, — решили мелкие самостоятельные личности.

Мне показалось, что именно их уже никакими коврижками обратно в приют не загонишь. Может, правда, познакомиться поближе, а не сo слов мальчишек, подружиться и пристроить к дому? Посмотрим…

На следующий день мы приехали в карете и припарковались у самого ограждения. Потому что леди превратилась в художницу и шокировать народ рабочей одеждой: то есть брюками с удлиненной просторной рубашкой, не хотелось. Стражники-то вытаращили глаза, не ожидая подобных перемен. Они уже были посвящены в суть дела и между собой представляли, как леди в платье станет подниматься на леса. Наивные. Все отработано годами. Леди уже абсолютно все равно, она полностью захвачена азартом.

Работали мы больше недели, забывая о времени. Шуша быстро сообразила и приказала Орхипу приезжать в особняк за ней и кастрюльками с обедом. А как иначе? Леди Марсела совсем исхудает, ведь даже не позаботилась о пропитании. Но, слава богам, есть Шуша.

Помимо кухарки посмотреть, как идут дела, приезжали пpинц с друзьями. И вместе и по отдельности. Шастали шустрые беспризорники, без зазрения совести врущие стражникам, что они по делу. Служители порядка осаживали народ, всеми правдами и неправдами старающийся заглянуть за высокий частокол досок. Каждый день происходили небольшие казусы, только поднимающие настроение. Вообще, вся неделя прошла под эгидой "встрeчи и объяснения", но на рабочий настрой это не влияло. Генри с Клодом закрашивали фон, мы с Фьюго трудились над основными деталями.

Картин такого размера я еще не писала, но, благодаря новым способностям, работалось легко, и результат мне понравился. Предусмотрительно перед расписанной стеной поставили настоящий шлагбаум, как бы запрещающий проходить на новую улицу, чтобы народ не ломанулся и не порасшибал лбы, как маркиз в нашем музее. Ну и не лапал произведение живописи. Позже все поймут, что к чему, а пока так.

Ограждение решили убрать ночью, после уборки площади, чтобы наутро устроить жителям сюрприз. И такие "кадры" как "первое впечатление", я пропустить не могла.

Ρади этого встали пораньше. В карету влезли дворецкий с экономом и кухаркой, а остальные слуги побежали своим ходом, причем, ещё до рассвета. Ведь жизнь на торговой площади начинается с первыми лучами солнца.