Глава 18

За мной приехала военная машина темно-зеленого цвета, за рулем усатый водитель дымит сигаретой без фильтра, на нем военная форма, фуражка, как и на том, что приехал за мной. Мне это все не нравится, меня все это настораживает, и вдоль позвоночника ползут электрические разряды паники. На улицу следом за мной выбежала Челси, и мне пришлось тащить ее обратно в дом под тяжелым взглядом офицера, которого это явно раздражало, но он не показывал вида и терпеливо нас ждал.

Стало страшновато. Вдруг…вдруг это арест, или кто-то нашел нас всех. И может, лучше прямо сейчас бежать? Но дома дети, и я не смогу их оставить.

Передо мной услужливо открыли дверцу, предлагая разместиться на заднем сиденье. Если бы мы поехали в сторону тюрьмы, я бы, наверное, потеряла сознание от ужаса, но мы развернулись по направлению к центру городка, и у меня немного отлегло от сердца.

Ребенок тревожно пошевелился в животе, и я приложила к нему руку. Военный внимательно посмотрел на меня, потом на живот и снова вперед. Если не присматриваться, то беременность практически незаметна. Просторные платья и кофты скрывают расплывшуюся фигуру. По крайней мере кто был не в теме, даже не догадывались, что я жду ребенка. На работе вообще не думали.

Только Верка из третьего цеха постоянно говорила: «То ли толстеешь, то ли худеешь. Черт его знает. Руки, ноги худые, а тут чего-то набрала. Хочешь, подгоню тебе классного тренера и диетолога?».

Я вежливо отказывалась, ссылаясь на то, что времени нет. Дети, все дела. После разговора с инцидента с Лизой на душе остался неприятный осадок, как и понимание того, что она права – я совершенно не забочусь о них сейчас, не замечаю их проблем. Так нельзя. Я Айсбергу слово дала. Это его девочки. А если бы Лиза…Тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

Машина проехала через центр, свернула к набережной реки. Интересно, куда он меня везет, и кто именно захотел меня видеть.

Выдохнула и посмотрела на военного – скорее всего, посыльный, выполняет чей-то приказ. Спина прямая, руки сжаты, не расслаблены, смотрит вперед. Меня рядом как будто нет, и заговорить не пытается. Это и настораживает, и в то же время мне бы не хотелось сейчас разговаривать.

Дождь, который спрогнозировала баба Федя, лил уже второй день, а раскаты грома периодически рокотали то вдалеке, то прямо над нами. Я любила дождь в отличие от жары и духоты. Мне нравилось слышать, как падают капли на крыши домов и тротуары, как шелестит листва под срывающимся потоком воды и как громко и сильно рычит гром. Нравился запах свежести, мокрого асфальта. Я вообще, в отличие от многих людей, больше любила весну и осень…и даже зиму, а вот с летом не сложилось. Даже несмотря на изобилие фруктов, солнце, тепло. А может быть, в моей душе сейчас бушевал такой же мрачный, дождливый ураган, и природа созвучна с моим внутренним ощущением.

Машина подъехала к единственному приличному отелю в городе и остановилась напротив входа. Офицер вышел, снова вежливо распахнул передо мной дверцу и предложил следовать за ним. Что ж, в отеле меня вряд ли арестуют. Или произойдет что-то плохое. Здесь много людей, есть свидетели того, как мы заходим. Нас многие видят.

Я нарочно поздоровалась с девушкой администратором и попросила стакан воды, но меня одернули.

– Вам принесут и воду, и кофе, и все, что вы захотите. Пройдемте.

Но думаю, меня теперь точно запомнили. Мы поднялись по широкой лестнице к кабинке лифта, а затем на третий этаж. Меня провели до самых дверей номера, три раза постучали, потом открыли, впуская, и прикрыли за мной дверь.

Судорожно сжав пальцы, я посмотрела на мужчину, который ждал меня, стоя у окна. На нем не военная форма, он одет в гражданское, но по выправке видно, что он военный притом высших чинов. Невысокий, с темными волосами, посеребрёнными сединой на висках, открытым взглядом карих глаз и чисто выбритым лицом. На вид ему за пятьдесят, в уголках глаз морщины.

– Марина Алексеевна…Меня зовут Антон Витальевич, и я приехал забрать вас из этого города и отвезти в другое место.

Его заявление было как мешком по голове, от неожиданности я опешила.

– Что значит забрать? Кто вы? Зачем вам нужно меня куда-то забирать?

– У меня есть приказ свыше вывезти вас отсюда и спрятать вместе с детьми.

– Как это спрятать?

Я начала нервничать, и мне ужасно не понравилось то, как он это говорил и как смотрел на меня. Нет, никакого интереса в его глазах не было. Голое исполнение приказов без капли заинтересованности.

– Я никуда с вами не поеду!

– Поедете!

Настойчиво сказал он и снова отошел к окну.

– Вам угрожает опасность, вам и детям. Если вы останетесь здесь и дальше, это будет угрожать вашей жизни.

– А вам какое дело?

– Мне отдан приказ позаботиться о вашей безопасности!

– Кем отдан?

В груди защемило и стало не по себе.

– Вот…прочтите.

В груди вспыхнула адская радость, когда я увидела почерк, потом горечь вместе с тоской навалились и придавили каменной плитой с такой силой, что я буквально схватилась за стену, чтобы не упасть.

«Делай все, что прикажет человек, который даст тебе эту бумагу…Даже если меня не станет – это важно и это мой приказ. О тебе позаботятся. Следуй туда, куда тебя отвезут эти люди».

Понимание, что написано давно…понимание, что написал «когда меня не станет»…полоснуло по сердцу и заставило задохнуться от нахлынувшей боли.

– Когда…когда он дал вам это?

Мой вопрос проигнорировали.

– Вы больше не вернетесь в тот дом. Позвоните и скажите, чтобы дети собрались, за ними приедет машина. Вас вывезут на вертолете.

– Не только дети! Я хочу, чтобы со мной поехала Лариса Николаевна и моя собака. Без них я никуда не сдвинусь с места.

– У меня приказ вывезти только вас и детей!

– Тогда вы можете засунуть этот приказ в одно место! – заявила я и сцепила руки между собой. – Если нам угрожает опасность, то и им. Я хочу, чтобы мои близкие были со мной и никуда без них не поеду.

Он какое-то время подумал…потом кивнул.

– Хорошо, пусть собираются. Вывезем вас всех. На сборы полчаса. Времени нет совсем.

Я набрала на домашний телефон, попросила Зину позвать Ларису Николаевну. Пока набирала, вспомнила один из разговоров с Гройсманом.

«Петр все предусмотрел для твоей безопасности. Тебе никогда ничто не будет угрожать, у него есть несколько планов на случай, если кто-либо задумает навредить тебе. Ты не думай, что, если его нет рядом, он забыл о тебе. Поверь, за тобой присматривают. Всегда. Круглосуточно. Чем бы он ни был занят, всегда есть кто-то, кто докладывает ему о том, что с тобой происходит. Это может быть кто угодно – уборщица, поломойка, учительница в школе, коллега, подружка, водитель или консьерж. Тебя никогда не оставят без присмотра. Даже…даже если Петра не станет – останутся люди, которым заплатили за то, чтобы они заботились о тебе до конца твоей жизни. Чтоб ты понимала – НЕ ИХ ЖИЗНИ, а твоей»

Наверное, это тот случай, когда обо мне позаботились, и я должна сделать все, что мне говорят эти люди. Лариса ответила мне, и я тихо заговорила в трубку, зная, что если рядом с ней кто-то есть, то мой голос будет хорошо слышно. Телефон стоит в коридоре. Он общий для всей коммуналки.

– Тебе нужно незаметно собрать детей, собаку и выйти из дома. За вами приедет машина.

– Что случилось?

– Нечто важное. Прошу, пожалуйста, собери вещи – самое необходимое, детей, Челси, и выходите.

– Хорошо. Постараюсь за полчаса управиться. Что мне сказать Вале? Соседям?

– Не знаю. Придумай что-нибудь. Скажи, что я поеду в областной центр на проверку или госпитализацию, а вы со мной. Что-нибудь правдоподобное.

Все это время Антон Витальевич смотрел на меня совершенно бесстрастным взглядом. Потом набрал кого-то по сотовому и отдал приказ выслать машину.

– Куда мы едем?

– Место засекречено в целях вашей же безопасности, но вас там ждут все удобства.

Спрашивать бесполезно, он все равно ничего не скажет.

Пока мы ожидали, мне принесли чашку чаю, пирожное и фрукты. Я не отказалась, потому что от нервов мне захотелось есть. Антон Витальевич вышел, и я осталась одна. Прошлась по номеру. Совершенно пустой. Нет даже сумки. Ничего нет. Как будто в номер пришли только для встречи со мной. Внезапно он вернулся, распахнул дверь.

– Нам нужно немедленно уезжать.

– А дети?

– Их привезут к вертолетной площадке. Давайте, времени нет…они уже выехали за вами!

– Кто они?

– Плохие люди, поверьте мне, очень плохие.

Я быстро спустилась в машину, меня усадили сзади, двери заблокировали, и мы сорвались с места.

***

– Где они?

– Скоро будут. Поднимайтесь в вертолет.

Огромная махина стоит на площадке, вращая лопастями с ревущим мотором. Вот-вот сорвется с места.

– Почему мы не можем подождать их в машине?

Я начинала нервничать и оглядываться по сторонам. От состояния беспомощности начало подташнивать.

– Не можем. Давайте быстрее. Они приедут, и мы сразу взлетим. Вспомните, что написано в записке – вы должны делать все, что вам говорят.

Я кивнула, вылезла из машины и вдруг увидела, как к пятачку с вертолетом приближаются со стороны дороги сразу два автомобиля.

– Быстрее! – закричал Антон Витальевич.

– Это они! Я хочу подождать детей! Я никуда не пойду, пока не увижу их! Они же почти здесь!

– ПОДНЯЛАСЬ В ВЕРТОЛЕТ, Я СКАЗАЛ! – вдруг рявкнул он и наставил на меня пистолет, – СЕЙЧАС!

Медленно попятилась в вертолет, глядя на дуло пистолета и ощущая, как по телу бегут мурашки…И какое-то понимание – это не человек Петра. Никогда бы его люди не наставили на меня оружие. Особенно после той записки…которую они где-то украли. Сволочи. Если я сейчас подчинюсь…я никогда больше не увижу детей, а у них кроме меня никого нет, и я за них буду рвать и грызть зубами. Черта с два он напугает меня своей пушкой. Я в этой жизни уже ничего не боюсь. Я жена самого крутого и сильного мужчины в этой стране! Я жена президента! Тяжело дыша, рывком кинулась вперед на руку ублюдка, выворачивая ее в сторону, раздался выстрел, а я поднырнула под его рукой и бросилась в сторону лесопосадки навстречу машинам. Одна из машин затормозила, из нее выскочили люди в черном.

– Твою мать! – рявкнул военный, несколько раз выстрелил в мою сторону, я слышала, как просвистели пули, шепча про себя «Отче наш» и пригибаясь все ниже.

– Марина! На землю! – кричит кто-то, я не знаю голос, он мне чужой, но послушно падаю на бок, прикрывая голову руками. – Ползите к кустам, быстро! Я прикрываю! Давайте!

Выполняю то, что мне говорят, ползу, зажмурившись, кусая губы и понимая, что сейчас только что меня чуть не похитили какие-то люди и не увезли на этом вертолете непонятно куда…В кустах ползают муравьи и жучки, где-то мелькает мысль, что они могут заползти мне в уши – глубокий страх детства, но выстрелы и крики заставляют замереть и вдавиться всем телом в землю, одной рукой прикрывая живот, а другой голову.

Слышны выстрелы, кто-то со стоном падает, вертолет так и не трогается с места. Ко мне подбегают двое мужчин. Один тут же подхватил меня под руки, второй ощупал, осмотрел, приложил руку к запястью, считывая пульс.

– Как вы? Все в порядке?

– Да! – кивнула, чувствуя, как вся дрожу и к горлу подкатывают слезы, – Где дети?

– В машине!

Кивнул на остановившийся автомобиль, а я, не глядя на него, бросилась туда, отворила дверцу и, увидев детей рядом с Ларисой Николаевной, в голос разрыдалась. Схватила из ее рук Льдинку, расцеловала в круглые щечки, потрепала по волосам Лизу и Анечку. Всхлипывая, снова зарылась лицом в маленькое тельце Льдинки. Какой кошмар, я могла их всех потерять.

– Вертолет на ходу, заправлен. Можем уйти прямо на нем. Я отключил слежение, выдернул все датчики.

Послышался голос позади меня.

– Как эти твари?

– Мертвы. Надо уходить.

– А машины?

– Бросаем. Их примут за нас. Я заберу все документы, пару контрольных по физиономиям, пока опознают, время выиграем.

Прижимая к себе Льдинку, смотрю на двоих мужчин.

– Марина, вам нужно ехать с нами, мы перевезем вас и детей в безопасное место. Времени нет. Нам нужно улетать на этом же вертолете.

Киваю и протягиваю руку Ларисе, она сильно сжимает мою ладонь.

– Давай девочка.

– Обратно вам уже нельзя. Вас вычислили и знают, где вы живете.

Добавил один из мужчин, потом выпрямился и доложил.

– Перед вами майор Петренко Олег Александрович, выполняю приказ Андрусевича Игоря Васильевича – генерала армии…

Я снова кивнула и пошла к вертолету.

– Мы поедем с вами.

Когда все дети уселись в вертолете, а Лариса Николаевна усадила к себе на колени трясущуюся Челси, и мы поднялись в воздух, я наконец-то выдохнула. Выглянула в окно и посмотрела вниз. На три распростертых тела с кашей вместо лиц. Внутри нигде и ничего не дрогнуло. Отвернулась и спрятала лицо в нежные волосики Льдинки, такие же светленькие, как и у его отца.

– Когда ты уехала, Валька забила тревогу, она куда-то позвонила…у нее оказался сотовый. Набрала чей-то номер, что-то быстро говорила, потом приехали эти люди. Мы уже были одеты.

Валька? О… Боже…Валька! Вот он тот человек, который наблюдал. Вот он тот человек, на которого я никогда бы не подумала. Человек, у которого везде свои. Везде связи. Как же я сразу не догадалась!

– Ты есть не хочешь? Она пирожков дала и печенье с конфетами.

– Нет, не хочу. Дай детям…Черт, а ведь я чуть с ним не уехала. Он мне письмо показал от Петра. Я поверила и….Какая же я дура!

– Ну ты же не знала! Кто угодно поверил бы. Все, не кори себя. Все уже позади. Мы уезжаем в безопасное место, и эти люди позаботятся о нас.

Знать бы только, что это за люди, кто такой генерал Андрусевич, кто отдавал приказы и зачем. Это уже не мог быть Петр…его нет. Судорожно выдохнула, прикрывая глаза.

Мы приземлились в пустынной местности, и нас уже ожидали две машины. Все еще с тревожным ощущением в груди, все еще с каким-то ужасным внутренним напряжением, не понимая, кому доверилась в этот раз. И стоило ли.

Потом мы долго ехали на машине, вторая нас сопровождала. Сделали несколько остановок, нас заботливо напоили и накормили. Льдинке принесли игрушечный трактор и отвлекли еще на полдороги. Судя по окрестностям, мы где-то под столицей, знакомые названия поселков, несколько небольших городов. Машины сворачивают в лесистую местность. Вдалеке друг от друга виднеются шикарные особняки, обнесенные высокими заборами. Мы едем именно туда, поднимаясь сначала вверх по дороге, а потом спускаясь вниз к небольшому озеру и дому, спрятанному в зелени и цветах. Белоснежная усадьба с темно-коричневой крышей выглядывает из-за огромного кирпичного забора с массивными темно-коричневыми воротами. Озеро буквально окружает дом, обнимает с двух сторон, и лишь дорога, как мостик, ведет к воротам самой усадьбы.

В машине все притихли. Мы давно не видели ничего подобного. Долгие месяцы в притюремном городке на Севере, в коммуналке, без особых удобств, в квартирке с маленькими комнатками и высокими потолками, больше похожей на больничные палаты, кровать, стол, шкаф. После всего этого усадьба казалась дворцом, и я невольно спрятала пальцы в кулаки, чтоб скрыть свои неухоженные ногти.

Переглянулись с Ларисой…но с дороги усталость буквально валит с ног, у меня занемела спина из-за Льдинки и свело шею. Он не хотел идти ни к кому на руки.

Ворота распахнулись настежь, впуская два автомобиля и бесшумно закрываясь за нами. Остановились на подъездной дорожке. Изнутри огромный двор украшен цветами и фонтанами, в зелени утопают две беседки, дорожка, усыпанная гравием, ведет к шикарному дому с тройными стеклянными дверьми, которые распахнулись и… я увидела незнакомого мне мужчину. Сердце почему-то сжалось. Картинки из прошлого, когда я вот так же приезжаю в дом, вдруг нахлынули на меня изо всей силы, заставляя тихо всхлипнуть и прижать руку к груди.

***

– Давайте посмотрим, давайте остановимся. Эй! Я с вами говорю! – толкнула переднее сиденье.

– Не велено.

Ясно. Не велено. А что велено? Это я узнала чуть позже, когда машина выехала в пригород, свернула к небольшим частным домам. Я ехала молча, затаив дыхание, и ждала, что вот сейчас мы остановимся, или вот сейчас. Но машина продолжала ехать, углубляясь, поднимаясь серпантином вверх, вокруг деревьев, огибая небольшое озеро, направляясь к кирпичному забору с широкими темно-коричневыми воротами. А над забором возвышался сам дом. Небольшой, из серого кирпича с огромными во всю стену окнами. Ворота бесшумно открылись, впуская нас внутрь. Вокруг дома посажены густо ели, виднеется небольшое деревянное здание с одним окошком.

И я судорожно глотнула воздух. Красиво. Уютно, аккуратно. Все рассмотреть из окна машины не получалось, но по телу порхали благоговейные мурашки. Я никогда ничего подобного не видела. Мне терем отчима казался дворцом. Господи, да мне страшно выйти из машины. Кажется, что даже подъездная дорожка сделана из мрамора. Но она была вымощена брусчаткой и красиво вписывалась в общий интерьер.

– Идем! – раздраженно сказал Мыш и снова потянул меня за руку.

На высоких ступенях я споткнулась, чуть не упала, засмотревшись на крышу с крутым изгибом. Скандинавский стиль. Я читала у отчима книги по истории архитектуры, а также новые веяния в дизайне домов. Он коллекционировал дорогие издания с красивыми глянцевыми картинками, ему привозили модные журналы, и их складывали в шкафчики в библиотеке. Я вообще перечитала там все, что только было, даже мемуары Черчилля. Хотя бы этого мне никто не запрещал.

Внутри дома у меня захватило дух, и я все никак не могла его перевести. Навстречу нам вышел пожилой мужчина с аккуратно уложенными темными волосами в костюме стального цвета. И мне кажется, даже его пуговица стоила целое состояние, как и ковер, в котором утонули мои ноги.

– Я – Карл Адольфович. Зовите меня просто Гройсман.

Значит, это тот самый Гройсман, о котором говорил Айсберг. Адольфович. Если ему прицепить квадратные усики, он будет похож на Гитлера. Невысокого роста, щупленький, с тонкими волосиками и с высоко задранным подбородком.

– Я – Марина.

– Ясно, – сказал совершенно равнодушно и кивнул Мышу. Тот многозначительно посмотрел на меня, потом на Гитлера…ой, Гройсмана и собрался удалиться. И мне вдруг стало страшно. Все же я их более или менее знала. Точнее, даже не знаю, как это объяснить, нас связывало что-то с моим прошлым, и уход Мыша заставил чувствовать себя неловко и очень неуютно, а еще мне хотелось понимать, что со мной будет.

– Подождитеее! – я бросилась за ним, схватила его за рукав. – А я? А со мной что? ОН когда приедет? Он что-то говорил насчет меня?

– Нет. Мне велено оставить вас здесь. Это все, что господин сказал мне.

– Аааа…а он сам…он приедет, он…

– Это мне неизвестно. До свидания.

И пошел к машине. Хотела было сказать еще что-то, но промолчала, подняла руку и опустила.

– Пройдемте, у нас нет времени, у вас сегодня встреча с парикмахером, косметологом и дизайнером.

– Что?

– Парикмахер и дизайнер вас уже ждут.

– А можно сначала поесть?

– Нет!

И быстрым шагом пошел вперед, а я бросилась за ним следом.

***

Такая же темно-коричневая крыша, ворота. Только навстречу мне не вышел Гройсман…не появились знакомые мне люди, да и я уже далеко не та Марина.

– Добрый день, – вежливо поздоровался управляющий, – меня зовут Иван Николаевич, и я к вашим услугам.

Кивнула, не отпуская Льдинку и проходя внутрь дома. Интерьер в стиле «лофт», стены из кирпича выкрашены в белый цвет, не скрывая рельеф самого кирпича. Тяжелые шторы, массивный камин посреди гостиной.

– Разрешите вас провести в ваши комнаты. Все спальни расположены наверху. Кухня на первом этаже, столовая тоже на первом этаже.

Где мы? В чьем мы доме? Кто оказал нам гостеприимство, и куда меня привезли эти люди.

– Этот дом принадлежит вам…

Опередил меня Иван Николаевич и протянул белую папку, завязанную двумя тонкими тесемками.

– Здесь все документы.

– Что значит мне?

– Да, он записан на вас. Нас всех нанимали на работу и предупреждали, что вы будете нашей хозяйкой.

В прихожей в ряд выстроился персонал.

– Это Раиса Анатольевна – она занимается снабжением и всем, что касается кухни. Вероника Геннадьевна составляет меню и следит за приготовлением еды, Маргарита Петровна – заведует горничными, она нанимает и увольняет персонал. Степан Иванович – наш садовник.

Пока он говорил, каждый, кого он представлял, делал шаг вперед. Я плохо соображала и чувствовала себя ужасно уставшей. У меня сейчас нет сил обо всем этом думать.

– Маргарита Осиповна гувернантка для детей, Идочка – нянечка для младшенького. Так же…

Я остановила его жестом.

– Иван…

– Николаевич…

– Да, Иван Николаевич, я очень устала с дороги, покажите нам наши комнаты, и мы все отдохнем и разместимся, а потом уже все остальное.

– Да, конечно.

Мужчина в очках почтительно поклонился и показал жестом, чтоб я следовала за ним. Мне очень хотелось остаться одной и подумать, оказаться под теплыми струями воды и начать соображать, потому что мой мозг отказывался понимать происходящее. Дом…в окрестностях столицы, самый настоящий дворец, и он принадлежит мне. Значит об этом позаботился Петр. Незадолго до…Выдохнула, прижимая одну руку к середине груди, чтобы унять режущую боль от одной мысли о том, что его нет.

Мне нужно прилечь отдохнуть. Я обо всем подумаю завтра. Сейчас у меня нет на это сил.