ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Менты? То есть – милиция? Я нервно дернулась и посмотрела на Борза. Выражение его лица было нечитаемым, а вот глаза как-то странно поблескивали. Только я совсем не поняла, что это значит. Я и прежде не всегда понимала его, а теперь, кажется, вовсе утратила эту способность. Взгляд мой скользнул по коренастому мужчине, принесшему нам новость о незваных гостях. Он, с напряжением глядя на Борза, ждал его решения. – Пусть подождут, – Борз продолжил идти, увлекая меня за собой. – Борз! – мужчина потер свою широкую, бычью шею. – Их там несколько машин привалило. Пять бобиков. Бобики? Что за? Я быть может, хохотнула, потому что внешность мужчины никак не вязалась с этим словом, но Борз резко рявкнул в ответ: – Подождут! У нас дело важное! – Понял, – мужчина попятился назад, а мы дошли до туалета. Борз рывком открыл дверь, окинул взглядом туалетом и пропустил меня вперед. Как только я зашла внутрь, закрыл дверь. Вернее, запер. То есть, он остался со мной. – Ты чего? – я, цокая каблуками по плитке, попятилась назад, благо пространства было здесь достаточно. – Ничего, – Борз кивнул в сторону кабинки, – иди. Журчи. Я нерешительно глянула на дверку. – Может, помочь тебе? Платье подержать? – Нет, не нужно… – я сглотнула. – Выйди, пожалуйста. – Нет. – Пожалуйста, – повторила я, нервно комкая гладкий атлас платья. – Я отвернусь, если хочешь. Но я останусь тут. Тон Борза не терпел споров. Понимая, что проиграла, я закрылась в кабинке. В туалет мне совершенно не хотелось, но для виду, я, выждав некоторое время, спустила унитаз и вышла наружу. Стараясь не смотреть на Борза, я тщательно вымыла руки, а потом принялась вытирать их. Движения мои были резкими и нервными, и это еще больше выводила меня из себя. Потому что я почти всегда была собрана, сдержанна, рассудительна. Такое состояние пугало меня. Мне не нравилось терять контроль – то, чему я так долго училась. – Я кое-что забыл, – смуглые пальцы, обжигая, сомкнулись на моем узком запястье. Не успела я сообразить, что происходит, как что-то прохладное скользнуло по моему безымянному пальцу, и я увидела золотое кольцо на нем. Блестящий обруч надежно обнимал мой палец. Ни узкое, и ни вызывающе широкое, кольцо поразительно гармонично смотрелось, так, словно было сделано на заказ. – Ты серьезно? – моя рука предательски задрожала, и снова слезы подступили к глазам. Пора вести счет – сколько раз за этот день я была на грани! – Серьёзней не бывает. Ниче, что я в туалете одел тебе колечко? Хотя у нас с туалетом много приятных воспоминаний, да, очаровашка? – расплываясь в самодовольной улыбке, протянул Борз. – Ничего… – я медленно втянула в себя воздух. – Наверное, нужно идти? Там ждут. – Идем, – рука Борза сползла вниз, и он властно обхватил мою ладонь. Мы вышли наружу, и, сохраняя молчание, пошли по коридору. Цоканье каблуков, смешавшись с гулом в ушах, наполняло мою голову странной какофонией звуков. Я осторожно поглядывала на Борза. Но ни один мускул на смуглом лице не подсказывал о ходе его мыслей. Уж не знаю о чем именно думал Борз, зато я то и дело возвращалась в воспоминания. Они, не спрашивая разрешения, начали пробуждаться, обрастать формами, и сердце, откликаясь на них, стало биться совершенно иначе. Но когда я увидела людей форме, рядом с которыми стоял мой родной человек, я совершенно забыла о том, что думала секундами ранее. – Папа? – потрясенно выдохнула я.