ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

– О, тесть пожаловал! Какой нежданчик! Не могу только понять – приятный или нет, – демонстративно обнимая меня за плечи, громко произнес Борз. – Я тебе не тесть! – папа, полоснув взглядом Борза, глянул на меня. В его глазах мелькнуло недовольство. Еще бы, ведь я была в объятиях Борза! Мне стало не по себе. Чувство вины забулькало где-то меж ребрами, отчего меня слегка затошнило. – Дочка, я приехал за тобой. Сейчас наша доблестная милиция поможет мне в этом, – папа выразительно посмотрел на сотрудников милиции, стоявших по бокам от него. Всего – 10 человек. Нахмуренные, серьезные. Готовые работать. Но пока не спешащие делать это. Почему? – Как интересно! – вызывающая улыбка изогнула губы Борза. – А из чего ты решил, что её нужно спасать? Какая причина? Лицо папы снова начало краснеть. Господи, бедный… Сердце разрывалось от сочувствия к нему и страха за его жизнь. – Похищение! – зло выплюнул папа. – Ты похитил мою дочь! – Сергей Александрович, ты что-то путаешь. Никакого похищения нет. Твоя дочь тут по доброй воле. – Ты меня за дурака, что ли держишь? – выкрикнул папа и нервно дернул ворот своей рубашки. Так, что оторвал пуговицу. Гладкая, блестящая, она покатилась по полу и остановилась возле небольшой лужицы от подтаявшего снега. – Папа, пожалуйста, успокойся! – я попыталась вырваться к нему, но Борз еще сильнее сжал мои плечи. – Сергей Александрович, повторяю – твоя дочь тут по собственной воле. Да и как иначе могло быть? Мы ведь с ней теперь – муж и жена. Так что можешь поздравлять. Я перестала дышать. Папа покачнулся и уставился на меня шокированным взглядом. Кажется, за эти секунды папа как-то резко постарел… На какой-то миг он показался мне и вовсе – беспомощным стариком, и казалось, еще чуть-чуть – и папа свалится замертво. Сердце мое защемило сильнее, чем прежде. – Это правда, Милана? – надломленным голосом вопросил он. Что мне ему ответить? Я ведь понимала, что если этот конфликт продолжит разгораться, случится, то, чего я так боялась. – Да, папа, это – правда, я вышла замуж за Борза, – я говорила, а мой голос словно звучал где-то со стороны. В воздухе повисла тишина. Такая гнетущая, что даже дышать стало трудно. – А что это мы тут тремся? – продолжил Борз веселым тоном, переключая свое внимание на сотрудников милиции. – Может по стаканчику? – Мы на работе, нельзя, – сдерживая улыбку, ответил один из милиционеров. – Так я ж не водку предлагаю. Сок-то вам, думаю, можно? Гранатовый, ну и к соку по кусочку шашлыка. Угоститесь, порадуйтесь за нас. Как-никак свадьба. Раз уж приперлись – угощайтесь. Я сегодня добрый. Не успела я сообразить, как кто-то приволок в коридор стол с угощениями. Подносы с дымящимся мясом, графины с соком… Сотрудники милиции с аппетитом принялись за еду, а папа… Папа, не веря своим глазам, наблюдал за этим. – Сергей Александрович, ты что в сторонке стоишь? Угощайся, – по-хозяйски произнес Борз. Папа поморщился так, словно ему было противно. – Мне от тебя ничего не надо, – процедил он. – Дочка, как же так? Как ты могла? Он же бандит! А Эдик, порядочный, честный! – Это я – честный, Сергей Александрович, потому что это я могу сказать тебе, что ты мне не нравишься. А Эдик нет. Он твой жополиз. Может, он и Миланку-то вообще не любит. Да и защитник из него хреновый. А сейчас такое время, Сергей Саныч, что надо быть сильным или быть с сильными. Уж ты-то не хуже меня это знаешь. Папа поджал губы и окинул нас с Борзом злым взглядом. – Милана, мы тебя с матерью растили, всю душу вкладывали, ни в чем в тебе не отказывали, а ты… Предала нас. И я даже не знаю, что тебе такого нужно будет делать, чтобы искупить свою вину. Ты, получается, опозорила нас. От его слов мне захотелось… Умереть. Так больно мне было. Такой ужасной, грязной, порочной я чувствовала себя. – Хватит, папаша, ты уже лишнего наговорил. Езжай домой или празднуй вместе с нами, – голос Борза выражал холод. – Было бы что праздновать, – бросил папа и стремительным шагом направился к двери. Через секунду он ушел. Один. А я… Я даже не могла догнать его – и не только потому что Борз не позволял мне этого, а потому что мои ноги вмиг ослабли. – Папа… Папочка, – чувствуя, что падаю куда-то в пропасть, позвала я.